Кто-то пришёл!

— Вася, кто-то пришёл! — кинулась я к нему, — Кто пришёл?

— Сядь, Рая.

Вася уже был на ногах, Вася держал в руках топор.

— Ты чего? — я действительно села, но больше от страха перед Васей, от того, что он сейчас собрался делать, — на метеорологов? С топором? Зачем!

— А если там не метеорологи, если кто-то другой?

— …Медведь?

— Да очнись же ты, Рая! Какой медведь! Вчерашнее помнишь?

А на веранде уже заскрипели половицы. На веранде, — маленькой дощатой пристройке к дому, — уже кто-то ходил.

— Вася, это просто метеорологи вернулись, положи топор… — переходя на шепот сказала я.

— Ты звук снегохода слышала? Я нет! Думаешь метеорологи пешком вернулись? Пешком куда-то ходили? На всю ночь?

— Может на охоту, на лыжах!

Но Васе не пришлось отвечать на моё восклицание, потому что дверь распахнулась — и вместе с волнами холода за дверью появился не бородатый метеоролог и не косматый медведь, а Волок в пальто, изрядно потрепанный Волок, впрочем, ничуть не растерявший своей угрожающей уверенности.

— Вы меня не ждали, а я здесь!

— В-в-в… — заикаясь заверещала я, — Вон! Вася, бей его!

— Совсем недавно вы за мной следить собирались, девушка, — фыркнул Волок, — вам что, больше не интересно, как там Царевич поживает?

— Отпусти Царевича!

— Я бы с радостью. Но он там. А я здесь. И только от вас зависит, вернёмся ли мы все обратно.

— Что?!

— Может, я сначала войду?

— Нет! Говори оттуда!

— Рая Царева, — отчеканил Волок, — Ты не простая девушка. Ты волшебная птица и тебе надо это осознать.

Знаете как бывает — каждое слово по отдельности понятно, но вместе они не складываются в осмысленную фразу. Вот так у меня было сейчас. Я Рая Царева? Да, это я. Слово «волшебный» мне понятно. Слово «птица» тоже. Но все вместе это означало «Я Рая Царева — волшебная птица» и это был такой несуразный бред, что мне дурно стало.

А Волок, образ которого уже двоился у меня перед глазами, все продолжал говорить.

— Как только ты поймёшь кто ты, все это, — он обвёл рукой кругом себя, — кончится. Скорее всего. Обещать не могу. Но шансов выжить у вас обоих будет гораздо больше.

— Но я не волшебная! Я не… Не птица я не волшебная! Я просто… Я человек! Отстаньте от меня! — Как хочешь, — протянул Волок своим скрипучим голосом, — Как хочешь. Я уйду, но я вернусь.

— Уходи, — сказал Вася, молчавший на протяжении всего этого на редкость странного диалога, — уходи и не возвращайся.

Топор он все ещё держал в руке.

— Я то уйду. Но солнце в зените. В этих краях это опасно.

И Волок вышел, аккуратно прикрыв за собой дверцу. Он прошёл по веранде, прошёл по двору. Прикрыл за собой калитку и бросив последний взгляд из-за плеча на домик метеорологов — на нас, следивших за ним из окна, он ушёл.

— Вася, что происходит? — обратилась я к единственному человеку который был сейчас рядом со мной. — О чем он вообще?

— Я же говорил тебе, что тебя сюда специально заманили. И я был прав. Этому Волоку что-то нужно от тебя.

— Но что?

— Похоже, он думает, что ты кто-то вроде него. Только он волк, а ты птица.

— Но я не птица!

— Ты уверена?

— Да, Вася! Я уверена, что за вопросы? Или у нас тут любой случайный человек может теперь в зверя превращаться? Он волк, я птица, а ты тогда кто? Слон?

Вася моргнул.

— Ладно. Может он ошибся.

— Опусти топор.

— Нет.

— Так и будешь стоять?

— А ты помнишь, как вслед за Волоком вчера пришли летучие мыши?

— И ты думаешь…

Но мне уже не важно было что думает Вася, потому что маленький домик метеоролога затрясся — затрясся пол, навесные шкафы дрогнули, посуда в них принялась звякать в такт.

— Что это? — севшим голосом сказала я.

— Кто-то идёт.

И Вася опустил топор.

— Это не Волок идёт! И не летучие мыши! — пискнула я.

Волок — его тёмная фигура на фоне ослепительно белого снега, — все продолжал удаляться.

— Это не Волок, Вася!

— Да, это не он.

— Что это тогда?

— Кто-то. Кого к нам привёл Волок.

И этот кто-то был все ближе и ближе. Звук шагов «Бум! Бум!» — был все чётче. И при каждом звуке шагов домик метеорологов вздрагивал так, что с полки свалился справочник, а один из стаканов, забытый мной на столе, свалился на пол и разбился вдребезги. Старая люстра под потолком ходила ходуном.

— Это землетрясение! — кинулась я к Васе, — Надо на улицу, сейчас на нас потолок рухнет!

— Посмотри на улицу, Рая.

А на улице были летучие мыши. Те самые огромные летучие мыши размером с собаку — их было сотни, тысячи их было. Они летели, заслоняя небо своей численностью, они летели к нам.

— Вася… Возьми топор…

Бум! И домик зашатался. Бумм! — и со стен посыпалась штукатурка. Буммм!!! — стекла в окнах разлетелись в осколки и в их зияющие пустоты тучами залетели летающие твари и бросились на нас.

— Вася! — я спряталась, прижавшись к его спине, а он как мог махал топором и твари падали на пол, заливая его кровью, падали на посуду, ломая её, падали на радиостанцию, на компьютеры метеорологов и экраны гасли один за другим.

— Вася!

— Рая, не стой! Делай что-нибудь!

Рукокрылых становилось больше — и Вася уже не мог меня от них защищать. Одна из мышей перелетал через его плечо и глубоко впилась когтями мне в кожу голову, другая, пришибленная обухом топора, упала на пол, но тут же очнулась, и, оскалив мерзкую пасть, бросилась на меня, а звуки «Бумм!» при этом не смолкали, и, было понятно, что ещё пара ударов, ещё пара минут и домик развалится, и тогда не десятки а тысячи и тысячи летучих мышей кинуться на нас.

— Рая, сделай что-нибудь!

Но что я могла? Я вырвала из своих волос одну летучую мышь и бросила её в угол — она успела изрядно покусать мои руки, — а другая в это время, та, что была пришиблена обухом, терзала мне ноги, изорвав уже брюки практически в клочья. Я пнула ее, и на миг она отстала, но тут уже первая летучая мышь, описав по комнате дугу, бросилась мне в лицо, а сверху спикировала третья, а еще одна, налетела сбоку…

— Рая!!!

И я сжалась в комок, я сунула руки в карман — не знаю, что я хотела там найти — там был только камешек, подаренный мне Ягой… камешек крутанулся в моих скользких от крови пальцах…

И вдруг все смолкло.

Все исчезло.

Домик метеорологов вернулся в исходное состояние.

То есть, стекла были на месте, справочник лежал там, где надо. На столе стоял целый стакан — стакан с чаем. Никаких летучих мышей, ничего. За окном простиралась белоснежная пустынная гладь.

Как будто Волок и летучие мыши было сном.

А теперь я проснулась и вот оно утро — свет льётся в окна, тюлевые занавески праздно висят, на столе из носика заварника идёт тоненькая струйка пара.

Только если это был сон, почему с моих исцарапанных рук на пол капает кровь?

И откуда здесь взялся человек, другой человек, не Вася, а полноватый господин с бородой, который сидел ко мне спиной и смотрел в экраны компьютеров, старательно тыкая в разные кнопки на клавиатуре.

И этот человек говорил.

— Блин! — сказал он не оборачиваясь, — Все зависло! Вообще ничего не включается! Рома!!! Тут что-то случилось, все компы вырубились!

— Да, — отозвался кто-то из соседней комнаты, из-за перегородки — да, и радио тоже не работает, я же тебе говорил.

— Блин, что за напасть! То еда вся тухнет, то техника отключается!

— А я футболку потерял, прям только что. Положил на стул, чтобы надеть и она исчезла. Ты точно не брал?

— Да, я ж сказал тебе Ром… — говоря это, бородатый человек обернулся и увидел меня.

Челюсть у него отвисла. Глаза стали размером чуть ли не с блюдце. И в тот же миг стакан слетел со стола и разлетелся на осколки.

— Ты зачем посуду бьёшь…

И второй человек — высокий, молодой парень, Рома, вошёл в комнату и увидел меня.