— Я знала, знала, — ворковала Морена, — что ты ко мне вернёшься милый. Ко мне все возвращаются рано или поздно. И Вася тоже вернётся, вот увидишь. Я переоделась для него, тебе нравится моя новая одежда? Тебе нравится быть со мной?

Мой ответ не имел никакого значения, и поэтому я сказал «Да».

Но близилась ночь. И даже допоздна работающий торговый центр должен был закрыться. Людей в нем практически не осталось — на весь третий этаж я заметил только одного покупателя и одного охранника. И было понятно, что двери «Конника» вот-вот закроют.

— Милая, давай уйдём отсюда.

— Зачем? Здесь так хорошо!

— Сейчас охранники закроют двери, и я не смогу отсюда выйти а в полночь прилетят летучие мыши…

— Пойдём ко мне и ты перестанешь их боятся.

— Пойдем на кладбище!

Морена наморщила носик.

— Это ещё зачем?

— Ты же любишь места, где кто-то умер.

— Но на кладбище никто не умер, на кладбище такие как ты приходят вспоминать и меня не видят. Нет, я никуда с тобой не пойду. Это ты пойдёшь со мной. Там ты не будешь боятся своих монстров, там ты будешь с ними одно. Пошли.

— Я пока не готов, давай…

— Пошли. Просто пойдём. Пойдём, или я вернусь к той женщине и её ребёнку, Грише.

Морена взяла меня за руку. Я покорно пошёл за ней.

— Пошли, Глеб. Тебе все равно никуда от меня не уйти. Я уже столько дней жду тебя. Ты должен со мной пойти. Ты так устал. Пошли со мной.

И она властно повела меня в перед.

— Шагай.

Каждый этаж «Конника» выходил балконом на центральное, пустое пространство, внизу которого был неглубокий, выложенный мелкой плиткой фонтан, а на самом верху — стеклянный потолок. К этому балкону меня и подвела Морена. Только у этого балкона — как в дурном сне — исчезли перила. И прямо передо мной зиял обрыв.

— Каждый день. Каждый день мы будем с тобой покупать духи и смотреть как души людей исчезают. Каждый день. А ты так устал.

— Да, я у стал.

Я сделал шаг назад от неогражденного балкона, но Морена толкнула меня в спину.

— Не туда. Вперед. Иди. Ты ведь этого хотел с самого начала.

— Нет, не этого!

— Не спорь. Ты ведь уже здесь. Со мной. И уже неважно, чего ты хотел.

И Морена толкнула меня ещё раз.

Я попытался удержаться, я закачался, но с координацией у меня все ещё было не очень, и попытавшись отклонится назад, я наоборот, наклонился вперёд — и полетел вниз.

Наверное, надо сказать банальности про всю мою жизнь, промелькнувшую у меня перед глазами, но ничего подобного не было. Я все ещё был пьян, я одурел от свалившихся на меня событий, и поэтому ничего не успел — ни испугаться, ни понять. Я просто полетел вниз, а в следующую секунду мою руку поймала чья-то рука.

И вот это было ощутимо. Резкий рывок — и я повис. На белой рубашке, надетой на меня несчастной Тамарой немедленно проступили пятна крови. Наверное большая часть швов, которые она на меня накладывала, разошлись.

— А-а-а-а! — застонал я.

— Что, отпустить? — спросил меня Вася.

Потому что это был Вася. Именно он, каким-то чудом сумел поймать меня на уровне второго этажа. Просто поймать за руку. Для того, чтобы поймать за руку человека который пролетает мимо, нужна, наверное, нечеловеческая ловкость.

— Отпустить?

— Нет!

И Вася перетащил меня через перила.

— Я же говорил, что тут нельзя пить. Здесь нужно быть предельно осторожным, нужно действовать чётко. А если пить — то тебя пожрут сразу.

— Ты снова меня спас.

— Не снова. Я спас тебя в первый раз.

— Глеб! — позвала сверху Морена, — Глеб, ты почему не упал?

— Избавь меня от нее! — вцепился я в Васю, — как хочешь, но избавь! Она меня убьёт!

— Конечно убьет, это же Морена. Но избавить себя от неё можешь только ты сам. Я говорил тебе про меч-кладенец. Нам надо его найти.

В голове у меня все ещё было много вопросов. Зачем это Васе. Почему меч-кладенец должен искать именно я, насколько это опасно.

Но выбора у меня на самом деле не было.

— Пошли искать меч. Я готов.

— Он не здесь, он за городом. Ты готов его искать там?

— Мне все равно, за городом так за городом.

— Хорошо. Тебе нужно пережить эту ночь. Одну только ночь с Мореной. А завтра на заре спускайся в подземную парковку. Я буду тебя там ждать.

— А почему на заре? Нельзя сейчас?

— На заре Морена обычно спит. А сейчас она не даст тебе уйти.

— Она и так не даст мне уйти, она всегда появляется там, где я…

— За городом такого не будет. За городом она тебя не найдет. Все что тебе нужно — это перетерпеть одну ночь. Это не сложно, ты просто заговаривай зубы Морене и не давай ей себя убить. А с летучими мышами — ну ты же знаешь, что тебе с ними делать. Туалеты здесь на ночь не запирают. Так что все по силам.

Васе наверное на самом деле казалось, что это все легко. Морена его не преследовала, монстров у него тоже, по видимому не было. Поэтому, сухо со мной попрощавшись он просто взял и ушёл, успев выйти за дверь «Конника» до того, как её закроет охранник. А я остался. С Мореной. Было одиннадцать часов.

Ночь я пережил. Перетерпел нападение летучих мышей, переболтал Морену. Ближе к утру она начала зевать, заговариваться — её речь потеряла всякий смысл, — а потом она свернулась калачиком прямо на полу и уснула.

На ватных трясущихся ногах я отошёл от неё и тихо — тихо стал двигаться в сторону подземной парковки. Я постоянно оборачивался, мне все не верилось, что эта тварь, Морена, может вот так запросто взять и уснуть.

— Привет, Глеб, — услышал я бесцветный голос Васи.

На парковке уже стояли машины, было даже пару человек. Вася стоял в тени у одной из бетонных опор. Рядом с ним был измученного вида паренёк.

— Это Соловей, — представил мне его Вася, — Соловей — это Глеб.

Я пожал руку Соловью.

— Пошли.

Вася подошёл к серой неприметной машине с ярославскими номерами и открыл багажник.

— Это тебе — он кинул мне куртку, — одевайся. И это, — он протянул мне зимние ботинки. — Ты, наверное, не заметил, но у тебя на ногах домашние тапочки.

Я посмотрел вниз — действительно, я гулял по городу в тапочках из квартиры Филоненко. Пёстрые, мягкие, они, наверное, когда-то принадлежали Тамаре а не Геннадию Поликарповичу.

— Не выбрасывай, — сказал мне Вася, — Морена быстро найдёт тебя по твоим вещам.

Я и не собирался их выбрасывать. Где-то на задворках моего сознания у меня жила картинка, как я возвращаюсь к Тамаре, протягиваю ей эти злосчастные тапки и прошу прощения за все.

— Садимся, поехали.

Вася сел за руль, паренёк, Соловей на заднее сиденье. Поколебавшись я сел рядом с Соловьём. Вася завел мотор и машина выехала на улицу.

— Соловей — это твоя фамилия?

Перед тем как ответить Соловей бросил на Васю злобный взгляд, я это заметил.

— Да. Это фамилия.

— Странная фамилия.

— Обычная, мои предки были из яицких казаков.

— А… А Яик это где?

— Это на Урале была такая река.

— В каком смысле была?

Соловей не ответил — просто посмотрел на меня как на ненормального. Да и вообще разговор вышел мутный, в стиле заговаривающегося бреда Морены. Но свой главный вопрос я ещё не задал.

— А ты человек?

Зрачки Соловья гневно сузились.

— А сам то ты человек? Или как?

— Я — да.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что… Потому что дурак.

— Он пленник Морены, я же тебе говорил, — подал голос Вася.

— А все таки? Ты человек? — не отставал я от Соловья.

— Ну уж побольше человек, чем некоторые.

— То есть не совсем?

— Ты чего ко мне привязался? Какое тебе дело до того, человек я или нет?

— А Вася — он человек?

Соловей злобно оскалился.

— Он вообще нелюдь, что б ты знал.

— Он так говорит — спокойно сказал Вася, — потому что его сестра в плену. Но это не я поменял родную сестру на возможность петь.