— Почему мы стоим? — Спросил Царевич, — Чего нам здесь надо?

Царевич заметно мёрз. Единственный из нас он был одет не по погоде — в гардеробе астраханского владельца спортивной машины, ожидаемо, не было вещей для заснеженной тайги.

— Что за остановка?

— Волок разнюхивает путь, — ответил ему, наконец, Вася.

Царевич, у которого зуб не попадал на зуб, горестно выдохнул.

— На, — я протянула ему свой шарф, — держи.

Мне пришлось перегнуться через Васю, чтобы вручить Царевичу вязанный мне мамой, плотный шерстяной шарф.

— Напрасно ты это ему отдаёшь, — сквозь зубы сказал Вася.

— Но он же мёрзнет.

— Не замёрзнет.

Но я не послушалась Васю, и всунула Царевичу в руки свой шарф.

— Спешивайтесь, — рявкнул волк.

Я спрыгнула в снег — и тут же оказалось, что это только для лап волшебного волка он прочный, что твой паркет. А вот мои ноги мгновенно провалились выше чем по колено. После меня с волка слезал Царевич — на его ногах были какие-то совершенно смешные кроссовки. Он тоже увяз. Последним слез Вася.

— Вася, а ты не тонешь в снегу! Почему?

Действительно зимние ботинки Васи оставляли на снежном насте неглубокие следы — и только. Как будто он стоял не в лесу, а где-нибудь на дороге.

Вася немного смутился.

— Наверное… снег меня тоже не замечает.

— Возьми меня на руки, — пошутила я.

— Давай.

Вася легко вытащил меня из сугроба, поднял вверх — и тут же провалился в сугроб чуть ли не по пояс.

— Ладно, не надо, я пошутила.

Вася, помотав головой туда сюда, увидел торчащий из снега искривленный ствол — в одном месте он стелился почти горизонтально, — и посадил меня на него. А Царевича никто никуда не сажал, так что до этого ствола ему пришлось пробираться самому и он шёл помогая себе мечом Волока как веслом.

— Шарф подложи и садись, — сказала я ему, оценив взглядом его хилые брючки, — а то замёрзнешь совсем.

Царевич отмахнулся от меня и по птичьи поджав под себя ноги, уселся на ствол рядом со мной. Шарф он намотал на шею и голову, затолкав оба его конца на грудь, под хлипкую курточку.

— Спасибо за шарф — сказал Царевич, — ты добрая. Настоящая птица.

— Жарптица ты имеешь в виду?

— Да.

И тут я кое что вспомнила.

— А ты ведь тоже птица. Мне Вася сказал. Ты соловей.

— Но я не разбойник, — нервно засмеялся Царевич, — никогда в жизни никого не грабил.

— А свистеть так, чтобы все попадали, можешь?

— Если бы… Нет, я только пою. И это к лучшему. То есть, свистеть так, чтобы все попадали, я бы не хотел.

— Потому что ты добрый? Ну раз ты птица. Ты же сказал что птицы — добрые.

Царевич отвёл взгляд.

— Будем верить в то, что я добрый. Наверное. В каком то смысле. Как певец, — Царевич вздохнул, — я просто человек… обычный человек. Я бы хотел, наверное, быть лучше… Но все как-то… Вот с девушкой с той, которая у меня костюмером работает… с Олей. С ней я хотел начать новую жизнь.

И он посмотрел в спину Васе. Ненавидяще, как мне показалось.

— А шарф этот ты береги. Его тебе подарили?

— Мама связала.

— Я что-то такое и подумал. С такими вещами в Чащобе нельзя расставаться, Вася прав. Как только мы из этой стужи выберемся, я его тебе верну.

— Волок ты бы там побыстрее, — сказал Вася, — полдень приближается.

Но Волок — волк не обращал на нас внимания. Он ступал по заснеженной поляне, обнюхивая кусты и прогалины.

— В полдень к нам придёт какой-то монстр, да? — спросила я у Царевича.

— Не обязательно… Мы быстро бежали. Но в такой час лучше на одном месте не задерживаться.

Волк покружил ещё чуть-чуть по снегу, задумчиво посмотрел в небо, поскрёб когтями нас — и бросился к нам.

— Садимся! — рявкнул он, — быстрее!

Он подставил нам свой поросший шерстью бок.

— Быстрее, я чувствую что-то неладное! Наш путь легким не будет, быстрее! Этот лес не хочет нас принимать!

Лес, при этом, выглядел по прежнему — красиво, мирно, как с открытки. Но сомневаться в словах Волока у меня никаких оснований не было. Я быстро перебралась на спину волка, Царевич сел следом за мной — последним Вася.

— Не цепляйся так за мою шкуру! — рыкнул Волок мне, — это не поможет!

— Слушайте, ребята, — сказала я, и волк, приготовившийся уже прыгнуть остановился, — если я правильно поняла, что вы же специально меня пугаете с самого начала, ну, чтобы я проявила свои качества волшебные, чтобы я с испугу стала Жарптицей…

— Уважаемая! — Рявкнул волк, — не буду врать, тебя сюда специально заманили, и да — для того, чтобы ты стала тут жарптицей. Но по первоначальному плану ты должна была птицей обернуться сразу, как только я на тебя бросился, прям там, в Вязниках, но ты птицей не стала, вместо этого ты в меня телефоном кинула. И никто не должен был уходить из Вязников! В совсем уж крайнем случае я должен был быстро доставить вас оттуда в Астрахань, к Царевичу — и все. Но ты все перепутала, в тебе не птица проснулась а какой-то недобогатырь…

— Хватит болтать! — оборвал его Вася, — едем!

Волок проигнорировал его слова.

— Ты сейчас додумалась, видимо, до того, что все монстры здесь нам подчиняются? — сказал он мне, — И что мы их специально сюда зовём, чтобы тебя напугать? Напрасно ты так решила. Я не против был бы, конечно, такого. Но увы!

— Едем!

— Расчёт был на то, что ты станешь жарптицей и наше дальнейшее путешествие будет в меру безоблачным, но фигушки. Никакая ты не птица, как оказалось. Время для себя останавливать — так себе способность.

— Я еще буду птицей! — оскорбилась я.

— Едем Волок! Или я сейчас тебе язык вырежу!

И Волок припустил.

Два, три прыжка — и лес стал гуще высокие сосны сменились елями их покрытые снегом ветви клонились к земле и утопали в горах снега, волк прыгал меж елей, плутая и петляя, как будто за нами уже кто-то гнался.

— Лес не принимает нас! — рыкнул он.

И на какую-то секунду я решила, что он врёт. Все было так спокойно, так хорошо, снег искрился на солнце и кругом стояла такая торжественная тишь…

… Но тут же ель, возле которой мы бежали накренилась и толкнула нас своими ветками.

Все мы полетели навзничь, все мы упали в снег, закопавшись в него чуть ли не по самую макушку. Но тут же волк метнулся к нам, я уцепилась за его шерсть а Вася, который был уже верхом, втащил меня наверх.

— Царевича не забудьте!

Царевич барахтался, пытаясь вытащить из снег меч.

— Мой меч! — рявкнул Волок, — не теряй!

Наконец закоченевшие пальцы Царевича подцепили заледеневшую рукоятку, и волк, зубами схватив его за шкирку, метнул его ввысь. Царевич взлетел легко, как тряпочный — и приземлился ровно позади Васи.

— Держитесь!

Волк понёсся дальше. И какое-то время — не больше полминуты, — мне казалось что происшествие с деревом это случайность, это какой-то морок, и дерево на нас не нападало, что оно просто не вовремя упало… По крайней мере мне хотелось в это верить. Ведь остальные деревья стояли смирно и их ветки недвижимо держали на себе свой снег.

Но тут же ствол какой-то мощной сосны ухнув, хлёстко ударил по земле — в том месте, где только что была спина волка со всеми нами. И без продыху — по нам ударило соседнее дерево. Но наученный уже волк не стал в этот раз ему подставляться и отскочил. А потом тут же он бросился в другую сторону, уклоняясь от очередных когтистых ветвей. В какой-то момент ему даже пришлось перекрутиться через голову — и мы все наверняка с него упали бы, не будь он волшебным.

— Надо выбираться из леса! — взизгнула я, наотмашь получив по лицу обледеневшей веткой.

— Нет, Яга в лесу!

— Она в Вязниках!

Но никто мне не ответил. Царевич вцепился в свой меч, даже и не пытаясь отмахиваться им от деревьев, Вася давил на меня, пригибая к спине волка. А воле просто бежал, изо всех сил петляя и уворачиваясь.

— Там скалы, Волок! — крикнул Вася, — слева! Держи туда!

Скалы — массивные высокие каменные стены, одиноко торчавшая посреди леса, — были почти отвесными. Но на них не было деревьев! И продравшись через больно коловшие кусты Волок, скребя лапами, взобрался по вертикальной стене — и вот мы были уже наверху, в безопасности. Море деревьев колыхалось у наших ног.