Йен вздрогнул — вот оно, доказательство того, что не лэс Мейсон разработал ограбление артефакторной. Лэс Мейсон отказал в руке дочери и отослал её прочь. Боясь шантажа, он так бы не поступил. Он бы юлил, удерживал возле себя обещаниями подумать, а сам бы…

На плечо легла рука, вырывая из раздумий. Йен открыл глаза, Вэл, сидя на подлокотнике кресла, спросил:

— О чем задумался? Опять план побега придумываешь?

— Нет… Вэл, как бы ты поступил, если бы… — он чуть тише сказал: — кто-то соблазнил твою сестру?

Валентайн искоса посмотрел на него, и Йен тут же добавил:

— Ты его считал другом, близким другом, а он так отплатил тебе за доверие.

— Вызвал бы на дуэль, взгрел бы как следует, а потом простил и притащил бы к сестре, чтобы просил её руки как положено.

— А если бы это был… Бродяга? Достойный, но без гроша за душой?

Вэл, не задумываясь, повторился:

— Все равно тоже самое.

— А если бы это был отвергаемый всеми человек? Всем современным обществом? Пария.

Вэл поморщился:

— Чего ты добиваешься от меня? Вот если совсем пария… Совсем?

— Совсем, — серьезно подтвердил Йен. Высшее общество он знал плохо.

Вэл посмотрел почему-то на Аликс, потом в потолок, а потом ответил:

— Тогда бы все равно, дуэль и… Искал бы сестре другого жениха. Ей пришлось бы смириться. Все равно лары браки совершают не по любви.

Аликс резко захлопнула книгу, а Йен предупреждающе положил руку Вэлу на колено, но тот не понял:

— Главное, это род. Женщинам приходится принимать выбор родителей.

Аликс встала и с независимым видом прошла мимо, прочь из гостиной.

Йен столкнул Вэла с подлокотника:

— Вперед, Вэл! Догони и проси прощения…

До Валентайна в этот раз дошло быстро:

— Проклятье… Я идиот.

Он поспешил за Аликс.

А Йен вновь откинулся в кресле — дуэль. Дуэль была вероятнее всего, но Девид испугался. Или не захотел? Или знал, что Кайо отличный фехтовальщик, и не стал рисковать. Он выбрал наемных убийц — вместо примирения, вместо попытки понять, вместо помощи в побеге. Видимо, он боялся шантажа. Найти воздушника в большом городе невозможно, ему оставалось только одно — заманить Кайо в ловушку. Габи стала приманкой. Оставалось еще много вопросов — почему Девид не устроил ловушку в поместье? В Блекберри это было проще. Почему не в доме у Райо? Почему Девид не вернул сестру домой? Почему сообщил отцу о её смерти? Её тоже должны были убить, или Девид надеялся, что она умрет сама в больнице и исчезнет, похороненная среди других неопознанных трупов? И почему… Откуда такая жестокость к любимой сестре? Ответы на эти вопросы уже не получить, если только Габи потом сама не расскажет, когда придет в себя. Впрочем, для закона это уже было неважно — оба Мейсона ушли в иной мир от человеческого наказания. Был ли в чем-то виновен лэс Мейсон, Йен не знал.

Валентайн, чуть растрепанный и смущенный, вернулся в гостиную, вслед за Аликс. Кажется, ему пришлось на деле доказывать, что лары умеют любить. Йен улыбнулся — это было хорошо, знать, что лары умеют любить.

В гостиную вошел Нильсон, неся на подносе записку:

— Лара Аликс, вам только что прислали. Ответа, сказали, не ждут.

Аликс быстро пробежалась глазами по небольшому письму, написанному на дорогой бумаге, и протянула его Йену:

— Ты должен это прочитать.

Он выгнул удивленно бровь и взял письмо.

Уважаемая лара Аликс!

Я пишу вам, чтобы выразить свою признательность. Я знала, что одна умная женщина всегда поймет другую.

С уважением лэса Эстер Мейсон.

Вэл, тоже заглянувший в письмо, уточнил:

— Это она…

— О лиловом платье. — Йен потер задумчиво лоб. Ему стоит поговорить с Эстер Мейсон, пока в этом деле остался хоть кто-то живой. Только сегодня праздник — Йена не пустят на порог. А вот Мактомасы вполне могут…

Валентайн резко сказал, обрывая мысли Йена:

— Даже не думай. Сегодня день Ожиданий от года! Сегодня праздник. Больше никаких мрачных мыслей — хватит думать о случившемся. Габи придет в себя и ответит на все твои вопросы.

Йен встал и улыбнулся:

— Я знаю. Но я тут подумал, что за весь день так и не зашел к Мактомасам.

— Хоть этот вечер проведи без расследований и прочего.

— Это быстро, всего с полчаса, не больше. Я лишь схожу к ним и расскажу, что часть виновных в пожаре в их доме уже наказаны, а других я еще продолжаю искать. Вэл, не злись, это правда, быстро.

Он пошел прочь — Валентайн не стал его останавливать, только прижал Аликс с себе и пробухтел:

— Не уважал бы его так сильно и не любил бы — уже бы прибил за неумение праздновать и постоянные попытки другим испортить праздники.

Аликс улыбнулась:

— Привыкай, его не изменить, Вэл.

— Это-то и так понятно… К сожалению.

Он замер перед зеркалом, поправляя узел галстука. Праздничный этонский узел должен быть идеальным. Снизу доносились голоса, звуки музыки, смех — ночь Ожиданий любили не меньше, чем сам праздник Длиной ночи нарождающегося нового года.

Он оперся руками на туалетный стол, прижался лбом к холодному зеркалу. Он всегда должен быть идеален — так ждала от него матушка и так требовал его род. От одежды до прически, от наманикюренных ногтей до выглядывающих из рукава ровно на полдюйма манжет сорочки, от поведения в обществе до службы стране и королю. Он всегда должен быть идеален. И он будет. И даже этот эльфийски трудный год не сломает его, осталась всего неделя. Всего неделя и… Он снова докажет всем, что идеален.

— Небеса… Я ожидаю, что будущий год вернет нам Эль Ореля во всей его красе. Помогите мне, боги…

***

Аирн до сих пор не вернулся, и это не могло не напрягать — Йен волновался за друга, хоть друг и был шалопай шалопаем. Вполне в его духе загулять в эту ночь — кто его знает, как празднуют ночь Ожиданий воздушники и лесные люди? Йен вот не знал. Или знал, но не помнил. Наверное, можно расспросить об этом Райо… Или не трогать его? Сейчас все мысли воздушника наверняка занимала судьба Габриэль, ждущей дитя от Кайо.

Йен бросил последний взгляд в зеркало — выглядел он так себе, если честно. Ему не удалось застегнуть тугую, уже ненавистную пуговичку на воротнике сорочки, про галстук можно было и не упоминать — он не в состоянии справиться с ним одной рукой. Вечерний фрак сидел не совсем по фигуре, и любому было ясно — Йену до лэсов далеко, куда ему герцогский титул. Только позориться. Он сцепил зубы и заставил себя выйти из комнаты. Из южной гостиной уже доносились звуки музыки — Нильсон включил праздничную программу, которую передавали по специально перенесенному в гостиную телефону.

На лестнице Йен случайно столкнулся с Райо — тот выглядел элегантно в пусть и спешно подобранном ему костюме для лакеев.

— Как Габи? — поинтересовался Йен.

— Пришла в себя, но еще слаба — её спустили в гостиную, она не захотела оставаться в праздник в одиночестве.

— Хорошо. А сам ты как?

Райо пожал плечами:

— Терпимо.

— Что-то случилось?

— Нет, все хорошо, — явно соврал воздушник.

Йен остановился на площадке между этажами, левой рукой придерживая и Райо:

— Что случилось? — повторил он свой вопрос.

Райо скривился и все же сказал:

— Габриэль попросила меня держаться от неё как можно подальше. И не бери в голову — она имеет на это право. Я ей напоминаю о Кайо, только и всего. — О том, как пыталась при этом кричать Габи, захлебываясь кашлем, он предпочел промолчать.

— Мне переговорить с Аликс об этом?

— Не надо. Габриэль нужно время, чтобы принять свои утраты. Просто нужно время.

— Хорошо. — Йен вновь принялся спускаться.

Райо тихо спросил:

— Аирн вернулся?

— Нет пока. Он мог загулять.

Райо понятливо кивнул:

— Зря ты давал ему слишком много воли… Конечно, он твой родич, но все же воспитывать мальчишку следовало.