Совсем рассвело, а, значит, было уже часов восемь, а то и девять. В доме уже все встали и даже позавтракали. Валентайн будет недоволен — сегодня храмовый день и надо идти на праздничную службу, но у Йена было слишком много дел. Ругаться, отстаивать свои права или уговаривать отчаянно не хотелось. Йен привык сам за себя отвечать, только твердолобому Вэлу это не докажешь.

Марк открыл дверь, пропуская вперед Йена, тот вздохнул:

— Сейчас бы желудевого кофе для бодрости…

Марк вскинулся:

— Так на кухне полная корзина желудей, только они эээ… — он замялся, не зная, какое слово подобрать. Йен его понял и пожал плечами:

— Я сам не знаю, что с ними нужно делать — иногда хватало просто подержать желудь в руке, а иногда нужно было загадать что-нибудь. Только оно все равно не сбывалось. И, Марк… Иди-ка ты отдыхать, я сам со всем справлюсь.

На кухне было спокойно — завтрак уже подали и хозяевам, и слугам, так что повар, Йен не знал его имени, сидел за большим столом и просто пил чай.

— Доброе утро, — поздоровался Йен. — Мне сказали, что тут есть желуди.

Повар безропотно достал корзину из-под стола и пояснил:

— Желуди промыты и прокалены. Но я могу сделать вам хороший кофе — в доме много сортов на выбор, милэс.

— Нет, спасибо. Мне нужен именно напиток из желудей. — Йен запустил руку в желуди, перебирая их и чувствуя, как те отзываются ему теплом. Он достал несколько горстей желудей и кинул их в понятливо протянутую поваром миску. — Эти надо отправить в особняк Мактомасов.

— Я распоряжусь, милэс, — над плечом раздался солидный и явно недовольный голос Нильсона — не дело находиться Йену тут, на половине слуг. — Не стоит беспокоиться, Томас объяснит им, что надобно сделать с желудями. Что-то еще, милэс?

Йен достал пару желудей из корзины и положил их на стол:

— А это для моего напитка. И лару Марку потом подадите, когда он встанет. И, пожалуй, ларе и лару Шейлам.

— Будет сделано, милэс, — кивнул Нильсон, красноречиво рукой указывая на выход. -Завтрак вам подадут через полчаса в Синей столовой, милэс. Прошу проследовать за мной!

Йен в последний момент привычно набил карманы брюк желудями — пригодятся. Они всегда пригождались. Нильсон открыл перед Йеном дверь:

— Прошу! Газету вам подать?

И заноза в голове Йена все-таки прорвалась, вскрылась воспоминанием — завтрак, Аликс, газета и заметка «Ограбление артефакторной Университета! Украдены ценные амулеты!».

— Дохлые феи, еще и в Университет ехать…

— Милэс? — терпеливо напомнил о себе Нильсон.

— Мне нужна газета двухдневной давности, лэс Нильсон.

Тот склонился в легком поклоне:

— Как скажете. Извольте подождать полчаса.

Ровно через полчаса, когда напольные часы в Синей столовой начали хрипеть, собираясь с силами, чтобы отбить девять часов утра, Томас принес завтрак: ароматный желудевый напиток, яичницу, свежий стейк, гренки — и свежепроглаженную газету:

— Приятного аппетита, милэс.

Йен открыл газету, убеждаясь, что она именно за четверг:

— Лэс Нильсон замечательный дворецкий, но не хотел бы я служить под его началом.

Томас улыбкой поблагодарил Йена за сочувствующий взгляд — Джону пришлось крайне быстро нестись на площадь за газетой, её еле-еле успели прогладить к завтраку.

***

Вэл, спустившийся в столовую к Йену, уже закончившему завтрак и продумывавшему дела на день, выглядел взъерошенным и внезапно смущенным. Смущение — это не то, что ожидаешь от Шейла.

— Доброе утро, Йен. — Вэл сел на диван, и Йен отметил про себя, что тот так ничего и не сделал со своим почти переполненным резервом.

— И тебе доброе утро. — он развернулся на стуле к Шейлу. Тот мрачно заметил:

— Судя по стойкому запаху гари, ты так и не добрался до душа и кровати. А ведь я просил не загонять себя.

— Дел накопилось много, — отмахнулся левой рукой Йен. — Мне нужно сегодня съездить в Университет магии…

Вэл только приподнял удивленно бровь:

— А туда зачем?

Йен вместо ответа протянул ему газету с заметкой и амулет из склепа Мактомасов.

Вэл быстро пробежался глазами по статье, а потом принялся рассматривать со всех сторон разряженный амулет в форме круга с непонятными надписями.

— Думаешь… Связано?

— Хранитель Мактомасов уничтожен, причем судя по показаниям живущих в особняке, а я им склонен верить, чужаков в доме не было. Хочу узнать — что украли из артефакторной, это во-первых, а во-вторых, расспросить про амулет.

Вэл пожал плечами:

— Храмовый день, Йен.

— Я знаю, но я его, пожалуй, пропущу. Надеюсь, небеса меня простят — уже не первый раз приходится из-за службы.

— Тогда я позвоню Маккею, пусть достанет копию дела, вдобавок пусть воспользуется своим положением и заставит артефакторщиков выйти на работу. — Вэл задумался. — Или сразу дело забрать себе? Что скажешь?

— Многовато, — признался Йен. — Сейчас надо разобраться с Мейсонами, с убитым воздушником, с ларой Сесиль, заодно надо будет хорошенько покопаться в делах Дюпон-Леру, вдобавок пожар у Мактомасов. Многовато, чтобы не затянуть ни одно дело.

— Тогда боги с кражей, пусть маги Центрального участка сами с ней копаются. Значит, сегодня занимаемся пожаром?

— Сегодня занимаемся всем — надо заехать в покойницкую, посмотреть тело воздушника, надо осмотреть место убийства, потом кое-куда заехать. Опять же надо нанести визит Мейсонам, хотя сперва лучше на кладбище заехать — проверить их семейный склеп. И еще надо переговорить с подземниками…

Валентайн улыбнулся:

— Понятно, отлежаться в постели, как полагается приличному больному, ты не собираешься.

Йен напомнил:

— Ты вроде говорил, что мне запрещено только в участке появляться.

— Говорил… — Вэл встал и с явным сожалением сказал: — пойду, телефонирую Маккею, испорчу ему День Прощания с годом. А ты пока приведи себя в порядок.

В покойницкой было, как всегда, холодно, мрачно, запашисто. К счастью, почти все столы были пусты. Йен переживал за Валентайна — лар, все же, но тот стоял в сторонке, стараясь не мешать рассматривать тело воздушника, и что-то тихо обсуждал с Аирном. Да, этот тоже отправился с Йеном, отказаться от его сопровождения не удалось. Йен подозревал, что еще минимум два воздушника были приставлены к нему Даринель, слишком серьезно относящейся к службе — Аирн скоро или обидится, или окончательно сядет ей на шею, оставаясь капитаном Дубовых листков чисто номинально. Что-то с этим надо делать, пока эти двое еще терпят друг друга.

Полицейский хирург стоял рядом с Йеном, скептично рассматривая его и ожидая конца осмотра.

Опознать воздушника не представлялось возможным — уличные крысы не оставили ни единого шанса для этого. Йен вздохнул: русые, немного грязные волосы, скуластое лицо, слишком тонкое, скорее изможденное тело, чистые, ухоженные руки, хоть кончики ногтей были искусаны крысами — это все, что можно было сказать об убитом. Никаких догадок, кто бы это мог быть. Хотя чем-то он напоминал Райо, недаром же Райо так и не объявился, хотя и обещал. Йен поднял глаза на хирурга:

— Что скажете?

— Особых примет нет, — пожал тот плечами, доставая большой клетчатый платок из кармана некогда белого халата и громко высмаркиваясь.

— Кроме крыльев, — пробурчал Аирн тихо, так что его расслышал только Йен — хирург, к счастью, был человеком. Он спокойно продолжил:

— Убит дня три-четыре, точнее на скажу. Может, чуть больше. Начало недели где-то.

Значит, все же не Райо — тот на момент убийства был еще жив. Йен нахмурился — он видел трупы трех-четырехдневной давности. За это время вечно голодные уличные крысы оставляли от тела лишь кости. Значит… Или воздушник был в доспехе, и, пока его не обокрали, крысы не могли добраться до тела. Или убили парня где-то в другом месте и выкинули тело не сразу. Только почему бы? И где искать доспех?

Хирург продолжал бубнить — голос у него был на редкость гундосый. Видимо, маялся вечными простудами в холоде мертвецкой.