— Помощь нужна?

— Нет, милар…

— Тогда удачи. Если что-то будет нужно — действуйте от моего имени.

— Благодарю, милар. — Йен повесил трубку на рычаг и прикрыл глаза — Маккея он не понимал, но как же хорошо, что тот на его стороне, хотя бы сейчас. Пусть и немного обманным путем.

Один звонок Маккея, и знаменитая Труба принялась выплевывать пассажиров — только через час всю ветку смогли остановить, а потом принялись перекрывать станции, чтобы паук не вырвался из облавы. Йен решил, что сперва надо проверить перегон между станциями площади побед Уильяма Третьего и площадью Согласия. Именно тут нашлись трупы жертв, и именно тут, на Примроуз-сквер, утверждала Дари, жили мелкие пауки — быть может дети того самого, обитавшего в Трубе.

Дафф самоустранился — то ли ему позвонил Маккей, то ли сам решил перестраховаться.

Вуд был благодарен Даффу за то, что не мешался под ногами. Хорошо, что Йену в любом случае, и в случае с удачей в операции, и в случае неудачи, тут больше не работать — переведут в Центральный участок, где его уже заранее невзлюбили.

Тоннели метро на станции площади Согласия перекрывали констебли участка с Экспириэнс-стрит — Йен решил воспользоваться разрешением Маккея для привлечения дополнительной помощи.

Констеблей с Примроуз-сквер Йен вооружил и разделил на три отряда — один под руководством сержанта Кука должен был остаться на станции, два, под руководством самого Йена и Клауда, углубиться тоннели, проходя их от площади побед Уильяма Третьего до площади Согласия.

Руководство Трубы выделило Йену двух сопровождающих — пару солидных путейцев, работающих тут с самого начала прокладки рельс. Услышав про паука, которого собирались искать констебли, один из путейцев, мужчина лет сорока, фыркнул:

— Ну ты даешь, Милн! Все тебя сумасшедшим считали, а надо же…

Йен тут же устремил взгляд на пожилого путейца с лицом не просыхающего пропойцы — красная в рытвинах кожа, нос картошкой, спрятавшиеся под отечными веками глаза.

— Милн? Вы видели паука?

Тот дернул плечом в старой грязной рабочей одежде:

— Я бы не назвал его пауком — так, тварь какая-то, на лобстера похожая. Огромная, собака, больше двух ярдов, куча лап, куча глаз… Только ж мне не верили.

Его напарник Томпсон сплюнул с платформы:

— Ага… Говорили, пить надо меньше. Хотя и Фриц говорил перед увольнением, что видел какую-то непонятную зверюгу. Только кто ж верит-то такому. — Он почесал в затылке, чуть не теряя кепку. — В самом-то тоннеле машинисты не видели ни разу эдакую тварь.

Милн процедил:

— Это потому, что живет оно не в тоннелях.

— А где? — заинтересованно спросил Йен.

— А ельфы его знают… — буркнул Томпсон.

Милн же ощерился в дикой улыбке с желтыми от табака зубами:

— Эльфы-то не знают. А я знаю — туточки только одно место есть, где спрятаться. Старый тоннель под Примроуз-сквер.

— Тоннель под Примроуз-сквер? — переспросил Йен — он о таком не слышал. Впрочем, он и о самом метро и его устройстве мало что знал.

— Агась! — подтвердил Милн. — Да не боись, есть он на картах. На пассажирских схемах-то его знамо дело нету, а так-то он есть. Тут раньше маг работал, пить любил страшно… Ну и… По дури как-то и ошибси, указывая направление проходческому щиту. Забурились аккурат под особняк с башней — тут шуму было, шуму было — ужас. Пришлось забросить тоннель — новый повели в обход Примроуз-сквер, чтобы не тревожить лар, значится. Но тоннель есть, остался — вход в него заложили, чтобы подземники не шастали в Трубе и не дохли под колесами, но дверка-то осталась, да и вентиляция тоже, чтобы газы не скапливались.

Глаза долго привыкали к темноте, царившей в Трубе. Фонари давали узкий, направленный свет, чтобы не спугнуть паука. Их лучи иногда, когда у кого-то сдавали нервы, хаотично метались по кирпичным сводам Трубы. Под ногами шуршали мелкие камешки.

Констебли старались не переговариваться, и только шумное людское дыхание металось под сводами.

Йен шел первым, Дари нагло пристроилась на его плече, готовая атаковать в любой момент. Было жарко, спертый воздух провонял серой, которой так любят дышать беременные. Рубашка моментально прилипла к спине, пропитавшись потом, и Йен уже представлял, как будет на него смотреть всегда элегантный Вэл. Плохо будет смотреть, как малость с укоризной — в их мире нельзя опаздывать на ужин, и тем более приходить к нему грязным и усталым, когда не хочется поддерживать глупые беседы, а просто прижать к себе Али… Алиш и не думать ни о чем.

Путеец обошел Йена, освещая фонарем неглубокую нишу в стене:

— Пришли.

Тоннель под Примроуз-сквер был закрыт деревянным, давно прогнившим или расплавленным желудочным соком паука щитом. Милн легко плечом отдавил внутрь дверь.

— Милости просим. Я, пожалуй, туточки останусь — там заблудиться негде, а под ногами буду знатно мешать.

Йен был с ним согласен — не дело тащить туда путейцев, только под ногами будут мешаться.

Отряд Клауда отправился дальше обследовать тоннель до станции «Площадь Согласия», а более многочисленный отряд Вуда, взяв револьверы на изготовку, проник в тоннель под Примроуз-сквер. Дари, пользуясь темнотой, увеличилась в размерах, пугая ближайшего констебля и шепча:

— Свои!

Она расстегнула ремень, удерживающий на спине двуручный меч.

— Я иду первой! — сказала она, как всегда, холодно и, закинув меч на плечо, защищенное шипастым наплечником, обошла Йена.

Он достал из поясной кобуры револьвер и взвел курок. На всякий случай.

Тоннель шел чуть под изгибом, уходя все сильнее и сильнее вправо — от реки как раз вглубь Примроуз-сквер. Под конец он чуть расширился, и Йен, обладавший хорошим зрением, как и Дари, только выругался, заставляя констеблей останавливаться.

Весь тоннель был плотно оплетен паутиной, кое-где разорванной по низу. И везде, куда хватало глаз, висели пустые коконы. Йен еле слышно выругался себе под нос — среди паутины сияли ало-синим многочисленные тела пауков. Он больше десятка насчитал, из которых каждый был неменьше трех-пяти ярдов длиной.

— А-а-ахренеть, — выругался кто-то за спиной, видимо тоже обладавший хорошим ночным зрением — среди констеблей было много квартеронов.

Проходческий щит разбирать не стали, и теперь все его три деревянных этажа были в паутине, среди которой с трудом угадывались человеческие тела. Некоторые еще шевелились и стонали.

Отступать назад было поздно — пауки заметили их и, медленно перебирая лапами, стали приближаться по потолку и стенам. Да и нельзя было отступать — тут столько людей было!

Йен сделал единственное, что мог — магией подсветил тела пауков, делая их заметными для констеблей. Маг-визуал, дохлые феи! Шутка Вэла странно аукнулась Йену.

У кого-то сдали нервы, и взвизгнула первая пуля. Началась стрельба, немного истеричная и спешная. Тоннель тут же заволокло пороховым дымом. В горле першило и жалило до боли — Йен не переносил запах пороха. Дари молнией рванула вперед, не боясь попасть под огонь, меч в её руках вертелся, как мельница, разрубая тела пауков, сплошной волной хлынувших из тоннеля.

Руку Йена полоснуло огнем — в первый миг ему показалось, что он попал под дружественный огонь, но на плече, впиваясь загнутыми, как когти, хелицерами, сидел паук с фут длиной. Кто-то из-за спины скинул его в сторону, хелицеры остались в ране, вызывая жгучую боль.

Йен заледенел. Он осознал, что привел весь отряд на гибель. Только его вина, что сегодня погибнет множество хороших парней. Он должен попытаться все исправить! Йен собрал все возможные потоки магии и рванул их на себя, сплошной рекой чистой силы пропуская через свое сердце и бросая в пауков. Говорили, что лесные эльфы не умеют убивать, Йену хотелось верить, что это не так.

— Сдохните! Сдохните, твари… — кажется, он собирался кричать, только из горла, раздраженного порохом, вырвался лишь сип.