Йен привык жить среди потоков магии, струящихся по земле, воздуху, воде. Он привык отслеживать их и считал, что все маги видят мир так же, как он. Только… Если это было бы так, то таких, как Марк, не было бы. Магия не различает магических и немагических существ. Она струится везде, просто на просьбы некоторых она откликается, и они становятся магами, других она игнорирует, и они живут обычной жизнью. А есть такие, как Марк — магия старательно обтекает их, словно они окружены защитной стеной. Вот эту-то стену вечером, когда Марк пришел подготовить кровать для сна, Йен и разрушил — он счел, что так будет лучше, чем подаренный желудь. Результаты магии желудей всегда были для Йена непредсказуемыми.

Забияка, сидя на подоконнике рядом с Дари в доспехах, только хмыкнул:

— Ну надо же… Мы и это уже научились делать…

Марк, привыкший, что маги всегда делают какие-то таинственные и непонятные пасы, чтобы добиться нужного им результата, спокойно стоял и ждал, когда же Йен закончит, — он еще не понял, что сделал тот, похлопывая его по плечам и бокам. Марк еще не понял, что в тот момент стал законнорождённым Шейлом — он стал магом. Йен разрушил блокировку, созданную Десятым герцогом Редфилдсом, не желавшим конкурента под боком у своего сына.

Йен вздохнул, надеясь, что сделал все правильно — судя по довольному виду Забияки, так и было:

— Марк, обязательно покажись лару Шейлу. Кажется, ты стал магом или вот-вот станешь. Со дня на день у тебя начнет формироваться магический резерв.

Парень улыбнулся одними уголками губ — глаза его остались серьезными:

— Магами рождаются, лэс Вуд. Ими не становятся. Времена Маржина давно прошли. — Он, пожелав приятных снов, удалился прочь, а Йен замер, вспоминая разговор за ужином — лары Вернон и Вэл ставили в известность о планах на его завтрашний день. Лар Вернон запланировал приезд портных, а Вэл в ответ на напоминание о том, что завтра понедельник и служебный день, отмахнулся: «Во-первых, ты еще болен — завтра опять придет целитель. А во-вторых, мы как-нибудь постараемся не бедствовать из-за шести незаработанных митт».

Именно эти слова все перевернули. Если утром Йен еще уговаривал себя, что он научится манерам и приживется в этом мире, то эти слова Вэла объяснили его новое положение, в которое он попал по вине Маккея. И это положение его не устраивало.

Он открыл окно в спальне, оборачиваясь и проверяя: ничего ли не забыл?

— Я всех отблагодарил? — спросил он.

Забияка тут же напомнил:

— Дед. Твой дед — ты забыл про него.

Йен достал последний финик из кармана:

— Отнеси деду и скажи, чтобы он был счастлив…

Забияка вскинулся, получая из рук Йена уже желудь:

— Ты уверен в формулировке?

— Абсолютно!

Забияка повернулся к Дари:

— Головой за Эля отвечаешь. Я быстро — туда и обратно, правда, пару дней это займет, а то и больше. Не шалите тут.

Йен кивнул:

— Лети. Вернешься и все мне объяснишь — с чего я стал надеждой всех магов.

Забияка скривился, словно укусил лимон, но согласился:

— Вернусь — поговорим.

Он выпорхнул из спальни. Йен забрался следом за ним на подоконник и прикинул высоту — расшибиться было сложно, но все же можно. Дари, поняв, что задумал Йен, тихонько прошептала:

— Гип-гип-ура! Да здравствует свобода!

Она подхватила Йена под плечо и превратила его падение в контролируемое планирование.

Уже на земле, она сообщила:

— Вилки — зло! А уж благодарность лара Вэла — это дважды зло.

Йен рассмеялся:

— Что ж, я рад, что взгляды на жизнь у нас совпадают.

— Куда идем? Домой или?..

— В участок, — вздохнул Йен. — Мне нужно закончить дело Безумца — часть улик подключить к делу и объявить Сержа Виардо в розыск. Найти его, конечно, не найдут, Тайный Совет хорошо хранит свои тайны, но иного решения для дела Безумца у меня нет.

— Хорошо. — Дари закинула свой тяжелый меч себе на плечо. — В участок, как в участок.

Она тут же превратилась в мелкого воздушника — в отличие от Забияки, вечно теряющего свою одежду, доспехи были частью её и уменьшались вместе с ней.

— Не бойся, — улыбнулась в воздухе Дари. — Я буду мелкой все время — я не объем тебя, я помню, что у нас проблемы с деньгами.

— Если бы это были проблемы, Дари! Денег просто нет. Только и всего.

Она оценивающе оглянулась на особняк Гровекса:

— Может…

— Нет, мы не крадем, Дари. Я постараюсь занять деньги у знакомых, а потом мы их вернем с первого же выплаченного жалования.

Ночь у Вэла была неудачной. Мало того, что на диване в гардеробной спалось плохо, так еще и отчаянно не хватало Аликс — её объятий и уютного спокойствия, прогонявшего кошмары «Веревки». Да, он был большим мальчиком, он не нуждался в игрушках для утешения, а вот в Аликс… В Аликс нуждался. Именно сейчас. Только бы она выбрала его.

Желудь, повешенный Марком на золотую цепочку, отчаянно мешался — Вэл надел его поверх ночной рубашки. Все же незнакомое волшебство его пугало. И принятие в семью… Принятие в семью эль фаоля тоже пугало — Вэл не совсем понимал, что это значит. Шейлы изначально не особо доверяли Лесному королю. Первый Шейл, принявший магию от Маржина, был даже оскорблен даром Лесного короля. Первым ларам, тем самым, Равным, достались великие дары — магия жизни, магия растений, магия подчинения животных, магия прозрения… И только над Шейлами Лесной король посмеялся — им Маржин передал магию фонарщика. Это те фонарщики, которые зажигают в болотах огоньки. Это те фонарщик, которые заводят в топи за собой несчастных путников. Это те фонарщики, которых люди бояться — за вероломство и предательство. Лесной король знатно пошутил над Шейлами — и дар дал, и показал всем истинную сущность их дара — коварство. Именно поэтому Шейлы и стали искать новый дар, и даже нашли, даже подчинили — самую страшную магию для Лесного короля — огонь. И как же странно повернулась судьба, что спустя много поколений Шейлов и Лесных королей, Вэлу предложили войти в семью эль фаоля.

Под утро Вэл снова задремал и проснулся от легкого прикосновения Марка:

— Милар…

— Просил же так не называть… — сонно пробурчал Вэл, с трудом садясь на диване — тело затекло от неудобной позы. Диван был отчаянно мал для его роста.

Марк легко повинился:

— Простите, лар Шейл. Но у нас проблемы.

Вэл тут же встал, стягивая с себя пропахшую потом ночную рубашку и надевая свежую, протянутую Марком:

— Что случилось?

— Лэс Вуд, кажется, не ночевал у себя в спальне.

Вэл чертыхнулся и принялся спешно натягивать на себя штаны:

— Спальни Забияки и Рыцаря проверял?

Марк кивнул:

— Да, лар Шейл. Они тоже пусты. Там даже кровати не расправлены.

— Проклятые эльфы… — Вэл, пригладив пятерней свои волосы, рванул в коридор, — Вуд, лично прибью, если ты позволил себя украсть или убить!

Марк, шедший за его плечом, тактично сказал:

— Мне кажется, что он все же сбежал — комната в идеальном порядке, а вот вещей лэса Вуда нет.

Шейл оглянулся на своего секретаря:

— Зачем ему сбегать? Он болен, он только из пыточной, а тут о нем заботятся… Зачем?! Я не вижу смысла.

Марк улыбнулся:

— Вы тоже сбегали от лара Верна и его заботы.

— Сравнил! Он меня портным сдать пытался!

— А вы, лар?

Шейл вошел в спальню, выделенную Вуду, и вздохнул, рассматривая пустую комнату:

— А я другое. Портных на Вуда Верн обещал напустить, а не я…

— Камма, лар, как говорят в Харате. Что посеешь, то и пожнешь. Инспектор Вуд очень любит свою службу и ненавидит опеку, как и вы…

Вэл замер у открытой створки окна:

— Надо признать, что мы отвратительно с ним похожи. И за что мне это?

— Закон каммы, лар.

— Вели приготовить коляску — я в полицейский участок.

— Завтрак, лар?

— К проклятым эльфам завтрак… Пока есть хоть маленький шанс, что Вуд все же попал в беду, я обязан его найти как можно скорее. И извинись за меня перед Верном — он терпеть не может нарушения традиций.