В участке было шумно — все свободные от службы констебли толклись у доски объявлений, и Йен даже знал причину — его повышение до старшего инспектора, об этом его вчера предупредил Вэл. Со дня на день его должны будут перевести в Центральный участок, как мага. Об этом Йен откровенно жалел — вряд ли он успеет раскрыть дело о трупе девушки в парке, да и новых друзей, того же Клауда, терять не хотелось. Утешало одно — больше Дафф не будет его начальником. Его оставалось потерпеть всего пару дней.

Поздравления посыпались со всех сторон — вместе с хлопками по спине и даже объятьями — Клауд не сдержался, правда, шепнул при этом:

— Дафф в своем кабинете рвет и мечет — он прочитал твою папку по делу Безумца. Надеюсь, у тебя сильные покровители — Дафф и отправить в отставку может.

Йен скривился:

— Ничего, прорвемся.

Пару дней можно продержаться ниже травы и тише воды.

Дари тихо хмыкнула над его ухом и незаметно полетела в кабинет Йена.

На столе уже лежало заключение полицейского хирурга. Впрочем, ничего нового и интересного найти не удалось. Ни причины смерти, ни причины такого быстрого разложения тела и тканей дорогого костюма. Пугало одно — эта погибшая лэса тоже была беременна.

Йен замер над заключением хирурга:

— Только маньяка, охотящегося за беременными, не хватало.

Он проверил бумаги, подготовленные Кеннетом — никого подходящего под описание погибшей лэсы среди заявлений о пропаже не было. Но ведь так не бывает. Погибшая слишком хорошо выглядела, чтобы быть с низов общества, где наплевательски относились к пропавшим и предпочитали не обращаться в полицию. Хотя… Хотя лары с Примроуз-сквер тоже не горели желанием общаться с полицией, быть может в этом причина отсутствия заявлений о пропаже молодой жены.

Весь день Йен потратил на обход Примроуз-сквер и разговоры со слугами в попытке найти подходящую под описание погибшей лару — новомодные шляпки на умерших прошлой зимой появляться никак не могут. В участок он вернулся ни с чем уже под конец дня — около четырех. Оказалось, что вернулся весьма вовремя — констебли во главе с Клаудом собирались на новое место преступления: снова обнаружили полуразложившийся труп, в этот раз на Вистерия-стрит, шедшей от площади побед Уильяма Третьего вдоль набережной. Йен, коротко выругавшись с упоминанием разозленного Шейла, отправился с ними — дело-то пока еще его.

Смерклось. Хрустел под ногами лед застывших к вечеру луж. От холодной, темной Даркери несло влагой и застарелой вонью городской канализации. В уютных террасных домах уже зажигался свет.

Гудели недовольно магомобили из-за перекрытой полицией Вистерии-стрит, с трудом разворачивались и уезжали на запруженную в это время Примроуз-сквер.

Зевак от места преступления уже оттеснили в стороны констебли, встав живой цепью. Вызванный на осмотр тела доктор, по закону подлости этого дня, тоже седой и вальяжный, как Морозный дед, внимательно осматривал тело, склонившись над ним. Фургон для перевозки трупов уже прибыл.

Тело лежало у дороги — почти на самом краю тротуара, лицом вниз, словно лара бежала куда-то и споткнулась, а сил подняться не хватило. Только бегать в таком состоянии, в каком был труп, крайне маловероятно. От тела мало что осталось — снова полуразложившиеся ткани и истлевшая одежда. Дорогая одежда, очень дорогая, если Йен хоть что-то понимал в качестве кружев. И шляпка. Опять шляпка без полей, держащаяся на паре шляпных булавок с заглушками на концах. И брачный браслет на белесых костях левого запястья, полностью освободившемся от тканей.

Усиленно каркало воронье, кружась над крышей одного из узких, зажатых в единый ряд одинаковых террасных домов. Йен, отошедший чуть в сторону, чтобы не мешать доктору, удивленно рассматривал его темные окна — ни единого огонька. Странный дом, выбивавшийся из общего ряда. Окна дома были плотно закрыты шторами, на плоской крыше не было видно труб.

Йен ткнул пальцем в сторону дома:

— Что это за дом?

— Это? — обернулся Клауд, рассматривая красивые резные ставни и свежую побелку.

Земля под ногами задрожала, воронье недовольно разлетелось в стороны, и Йен сам понял, еще до того, как черный дым вырвался из-за стен строения.

— Вентиляционная шахта метро, — вздохнул Йен — снова метро.

— И что? — не понял его Клауд.

— Не знаю. Пока ничего. Просто замечание.

Он подошел ближе, устав ждать. Доктор стащил с себя медицинские гогглы и утомленно посмотрел на Йена:

— Труп годичной давности, точнее не скажу.

Йен обреченно спросил:

— Она была беременна?

Доктор вздрогнул, как и стоявший рядом Клауд:

— А вы откуда знаете?

Йен отрицательно качнул головой:

— Не знаю, это просто догадка.

— Да, была беременна, срок не больше пяти месяцев, — подтвердил доктор.

Черная, стылая тоска, ледяная, как Даркери, накрыла Йена с головой. Все же мультиубийца, причем «с изюминкой», мать его за ногу. Как же все не вовремя, особенно его перевод в другой участок.

— Дохлые феи… Вы уверены, что трупу не меньше года?

Доктор высокомерно задрал подбородок:

— Вы сомневаетесь в моей компетенции?

— Никак нет, доктор. Просто на ларе шляпка без полей.

— Шляпка без полей?! И что это должно значить?! — возмутился доктор.

Йен спокойно пояснил, сам не зная, зачем:

— То, что эти шляпки поступили в продажу не более как месяц назад. Труп свежий. И это не может не удивлять.

— Знаете, инспектор! — разозлился доктор, не спеша заканчивать фразу — вокруг было слишком много заинтересованно прислушивающихся к перепалке констеблей.

— Что? — тихо спросил Йен. — Я бы и сам был рад, что это всего лишь осквернитель могил, но увы. Труп свежий.

— Некоторые слишком много о себе возомнили! — Доктор отошел в сторону, спешно вытирая руки своим платком. — Заключение о смерти пришлю в участок. Всего вам доброго. — Он все же обернулся и не удержался: — вам следует помнить, как сперва в деле Безумца вы чуть не отправили на виселицу невиновного, прежде чем подвергать сомнению мой опыт!

Какая мелкая и обидная месть. Йен замер, не зная, стоит ли отвечать доктору, который шел прочь полный чувства собственного превосходства.

Клауд на всякий случай хлопнул Йена по плечу:

— Боги с ним, пусть идет и капает своим ядом… Нам-то что? Мы все знаем правду — на виселицу Шейла отправил Дафф, а ты Шейла спас…

Йен вздрогнул и медленно повернулся к Клауду:

— Повтори, что ты сказал?

Что-то было в его словах. Что-то важное. И это не Шейл!

Клауд добродушно повторился:

— Не кипятись, Йен, ты спас Шейла, а не отправил его на виселицу — это знают все.

— Нет! — отмахнулся Йен. — Что ты сказал про капать ядом?

Он закрыл глаза, отрешаясь от уличного гула. Надо подумать. Надо все хорошенько вспомнить.

Первая жертва — у станции метро «Площадь Согласия», правда давно, два месяца назад. Следующая жертва у станции «Площадь Побед Уильяма Третьего». И неизвестно, были ли между ними другие, в более неблагополучных районах, за тем же храмом Возрождения — храмовники до сих пор привечали в своих землях всех якобы невинно гонимых, создав самый криминальный и самый нищий район в городе. Там и десяток женщин пропадет — никто не заметит… Хотя и тут, на Примроуз-сквер, пропадут женщины — полиция об этом не узнает. Ниры из нищих районов боятся обращаться в полицию, а лары брезгуют. Приходится исходить из того, что обнаруженных жертв пока три. И третья жертва тоже найдена у метро, точнее у вентиляционной шахты.

Йен уверенно направился в сторону ложного фасада:

— Клауд, тут как-то можно попасть внутрь?

— Вход с Сперроу-стрит, насколько я помню, но и тут вроде можно войти. — Он оглянулся и поманил за собой самого рослого констебля: — Перкинс, помогите нам.

Йен подошел к двери, рассматривая её — новенькая, чистая, ею почти не пользовались. Замка и ручки нет, это же фальшстена. Скорее закрывается изнутри на задвижку или вообще не открывается.