Тот задумчиво кивнул, глядя на часы. Он вновь покачался с носка на пятку и шокировал всех своими словами:

— Вы с Аликс успеете на четырехчасовой с Виктория-кросс. К пяти будете в Блекберри — эта станция ближе всего к «Холодным ручьям». Вернетесь домой вечерним поездом. Главное, не забудьте позвонить и сообщить, во сколько вас встречать на вокзале. И, Йен, не смотри так подозрительно — я доверяю твоему чутью и чутью Аликс. — Он подал руку жене: — кстати, малыш, я бы на твоем месте спешно переодевался в дорожное платье. Поезд через час. Я попрошу Марка позаботиться о билетах и прочем.

Он вышел вместе с Аликс, оставляя воздушников и Йена в недоумении. Обычно дом Шейлов было сложно покинуть, а тут их буквально выставляли за дверь. Во всяком случае у Йена именно такое ощущение появилось из-за слов Вэла.

Дари даже не удержалась:

— Что это с ним?

Йен пожал плечами — он сам не до конца понимал поведение Вэла.

— Видимо, что-то нужно провернуть тут без моего присутствия или присутствия Аликс. — Он потер виски. Одно объяснение так и напрашивалось, но объяснение это было отвратительным. Вэл все же друг.

Он тут же вернулся обратно, плотно закрывая дверь и подпирая её собственной спиной.

— Не будь таким догадливым, Йен, — притворно возмутился Валентайн. — Это уже неприлично.

— Тогда скажи — кого из своих дам сердца ты собираешься навестить? — уточнил Йен. Он все же это сказал. Ради спокойствия Аликс.

Аирн не сдержал смешка, Дари тактично отвернулась в сторону, заставляя себя молчать.

Вэл скривился — он не думал, что его так легко расколют:

— Сесиль, конечно же. Мы расстались несколько неопределённо — я попал в тюрьму. Хочу расставить все точки над рунами, чтобы не возникло ненужных сомнений и разногласий. И, прошу: Аликс ни слова — такое не должно достигать ушей жен.

Йен его понимал, как никто иной — он не хотел, чтобы хоть что-то расстраивало Аликс. Особенно такое — похождения еще её мужа к любовнице.

— Хорошо. Только навестить лару Сесиль у тебя не выйдет. Она уехала в поместье, почти сразу же после приема у Вернона. С тех пор не возвращалась. В городском доме только её муж.

— Спасибо за предупреждение. Что ж, придется съездить в поместье, благо, оно недалеко от столицы — они его получили за участие в войне с Заповедным лесом. Это Ветреные холмы, Йен, если ты помнишь, конечно же.

Йен прикрыл глаза — что-то было знакомое, прорывавшееся стоном вековых сосен, шорохом запутавшегося ветра в их могучих лапах, солнцем и простором.

Аирн скривился:

— Сволочи… Как есть сволочи… Это были земли Райо. Ты любил там бывать, Дуб.

— Неважно, — отозвался Йен. — Это было давно, это уже не вернуть. И я не Дуб. Я Йен, желательно без приставки «эль фаоль». Вэл, можно тебя попросить?

— О чем? — тот уже заранее нахмурился, готовясь отказать.

— Пока будешь красиво прощаться, постарайся уточнить у лары Сесиль, кто её надоумил заставить тебя приревновать к Алану Спенсеру? По моим сведениям, которым я полностью доверию, Алан не тот объект, который выбирают в воздыхатели. Он предпочитал общество Богов, а не дам. Мне интересно, кто ей подсказал такой безопасный выбор? Тебя бы она не потеряла, а ревновать… Заставила.

Валентайн выругался:

— Проклятые эльфы, еще и это…

— Об этом за пределами дома Спенсеров почти никто не знал. Серж мог, конечно, как-то разведать, но я что-то в таком сомневаюсь. И потому мне очень интересно, кто еще поучаствовал в попытке твоего уничтожения.

Вэл кивнул:

— Спасибо… Я постараюсь выяснить это.

— Такое стоит знать. Хорошо бы еще это же спросить у Сержа, но…

— Меня к нему не подпустят. Если он, конечно же, еще жив. — Шейл скрипнул зубами.

…Дуб видел возвращение Ловчего во дворец с небольшой корзинкой в руках — Чарльзу Редфилдсу было чуть больше трех лун.

Райо, стоящий за плечом, еле слышно, склоняясь к самому уху Дуба, сказал:

— От поместья…

— От поместья?! — не понял Дуб.

Райо подтвердил:

— От поместья, эль фаоль, ничего не осталось. И особняк, и земли сгорели дотла. Никто не выжил, кроме Чарльза Редфилдса и Ловчего. Там ничего не уцелело.

Дуб прикрыл глаза — он не сказал бы, что Ловчий уцелел. От него нестерпимо несло гарью. Сгорели длинные белые волосы. Лицо тоже. От левой половины тела остались лишь кости. И эти кости продолжали мерно идти, неся корзинку со спящим ребенком в руках. Идти, словно боли для Ловчего не существовало. Впрочем, Ловчий был неживым, так что… Может, и правда, для него не существовало никаких чувств в этом мире. Может, главным для него был только приказ — приказа умереть ему еще не давали. Цокали когтями по дворцовому мрамору две уцелевшие жути, ставшие не больше болонок по размеру. Видимо, бой в поместье Редфилдсов даже им дался тяжело.

Дуб сглотнул:

— Райо…

— Да, эль фаоль?

— Райо… Шейл не будет другом леса уже никогда.

— Я тоже так думаю, эль фаоль, только…

— Райо… Хоть кто-то должен уцелеть из нас… Хоть кто-то… Женщины, дети — они должны уцелеть.

Дуб развернулся к главе разведки:

— Понимаешь?

Тот сглотнул:

— Эль фаоль, это предательство.

— Плевать! Дети должны выжить!

— А вы?

— А я не дитя, Райо.

Рука Аликс вырвала его из сна, легко прикасаясь к левому плечу:

— Просыпайся, Йен.

Он привычно попытался протереть сонные глаза правой рукой и окончательно вынырнул в реальность — рука чуть шевельнулась в удерживающей повязке, но не более того. Боль сонно колыхнулась в пальцах, напоминая, что она всегда рядом.

Мерно стучали колеса, коварно усыпившие Йена. За окном поезда летели укутанные в снега леса и поля. Мелькали в ранних сумерках коттеджи, яркие, как игрушки, из-за огней и праздничных новогодних украшений. Заповедный лес, когда-то росший тут, исчез навсегда, ничего не оставив после себя. Может, и правильно, что его больше не было.

Аликс грустно улыбнулась:

— Подъезжаем.

Она встала с купейного дивана и достала с полки небольшой саквояж. Йен сглотнул и старательно отвел взгляд от её хрупкой, такой притягательной фигуры. Синее дорожное платье, лишенное вычурных воланов, складок, защипов и кружев, ничего не скрывало – особенно короткие юбки для удобства в путешествии. Можно было любоваться изящной шеей, чуть прикрытой завитками выбившихся из прически волос, ровной спиной, где так и просились крылья, тонкой талией, щиколотками, то и дело мелькавшими в ворохе нижних юбок.

Йен выругался на самого себя – он же все решил с динеей. Алиш не для него.

— Скоро выходить.

Он старательно выпрямился и заставил себя вновь смотреть на Аликс:

— Прости, я заснул. Мне так неловко перед тобой.

— Не надо извиняться. — Аликс присела обратно на диван, рядом с Йеном, поставив саквояж на пол. — Это моя вина. Зря я тебя потянула с собой. Тебе еще нужно отдыхать и набираться сил. Я хорошо ориентируюсь в Блекберри. Если хочешь, то можешь подождать меня на станции, пока я буду ходить на кладбище.

Йен чуть склонил голову, пряча глаза – такого удара по его мужской гордости он не заслужил, хоть Аликс все правильно сказала. Он держа голос под контролем согласился с ней:

— Я понимаю, что я обуза на данный момент. Понимаю, что мешаю, но, Аликс, я хочу быть рядом с тобой. Я не собираюсь отсиживаться на станции. Прости, если буду тебя задерживать, но…

Её ладонь легла поверх его машинально сжавшейся в кулак левой руки:

— Йен, ты не обуза.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Спасибо за сладкую лесть. Я рад быть рядом с тобой. Я рад вырваться из дома Шейла — мне там тяжело. Скорей бы можно было вернуться домой.

Аликс растерялась:

— Но Вэл говорил, что ты останешься в особняке… Что ты нуждаешься в охране… — она поправилась тут же поправилась, заливаясь румянцем: — в защите.

— Я могу лишь сказать тоже самое, что сказал и Райо — я не дитя. — Он нахмурился и поправился: — точнее, то, что сказал Аирну.