Ловчий — хозяин жути. Жуть создали люди, а Ловчий их приручил — ни к чему людям такие игрушки. Сейчас три жути в виде черных призрачных псов смирно сидели за спиной Ловчего. Ростом при этом псы были с Райо, а тот довольно высок по меркам эльфов.

— Ловчий… Выкрасть Десятого герцога Редфилдса, Чарльза Шейла из колыбели любыми способами. Не считаясь ни с чем. Только с головы малыша не должно упасть ни волоска. Остальные жизни не интересуют. Десятый Редфилдс будет заложником — его отец не должен перейти на сторону людей. Ричард Шейл должен остаться верен Лесу.

Дуб знает, что это ошибка. Шейлы не из тех, кого можно припереть к стенке.

И уже через луну Ричард Шейл будет стоять по другую сторону леса. Именно его пламя уничтожит все вокруг, потому что ему будет нечего терять…

Кто-то осторожно прикоснулся к нему, поправляя плед. Йен открыл глаза, выныривая из сна и пытаясь понять, где он находится? Перед глазами до сих полыхал лес. Лес, который погиб полвека назад. Йен только гравюры того пожара в музее видел. Он не может все это помнить. Это не его. И все же кожу на лице до сих пор тянуло от жара.

— Йен? Все хорошо? — Аликс отстранилась с усталой улыбкой.

Сонный, еще не пришедший в себя после кошмара Йен, не задумываясь, поймал её руку и зачем-то прижал к своей щеке. Прикосновение живой, теплой руки помогло ему вынырнуть из призрачного пламени и поверить, что он тут, в безопасности дома, а не сгорает в огне.

— Спасибо, облачко, что ты есть. — Он чуть повернул голову и поцеловал запястье Аликс. Воспитание Дуба подсказало ему это. Но он же не Дуб! Он же не лесной эльф. — Небеса, до чего же хорошо, что ты есть.

Аликс присела в соседнее кресло и внимательно рассматривала уставшего Йена:

— Дурной сон?

Он заставил себя выпрямиться. Правую руку от неловкого движения заломило от боли. Именно она заставила Йена думать, что он творит. Он посмел поцеловать запястье Аликс! Это неприемлемо. Надо лучше следить за собой! Он в чужом доме с пока еще чужой женой, и не факт, что она станет его супругой в будущем. Йен знал, где взять динею. Уж одна динея у него точно есть.

— Скорее… Дурная память.

Он посмотрел на усевшегося на спинку кресла Аирна и вспомнил обещание воздушника — тот обещал рассказать о Дубе и самом Йене. Мелкий воздушник вздернул вверх подбородок и демонстративно отвернулся в сторону, показывая все свое возмущение поведением Йена — как же, утром он посмел отказаться от помощи в застегивании рубашек и кальсон! Застегивающий его кальсоны Аирн — это было бы унизительно. Решив, что разберется с другом чуть позже, Йен вновь повернулся к Аликс:

— Как ты съездила домой? Как тебя приняли? Надеюсь, все прошло хорошо?

Она старательно улыбнулась, только эта улыбка никого не могла обмануть:

— О, не беспокойся. Все было ожидаемо… — Она помолчала, а потом решительно сказала, сжигая за собой мосты: — все решено, все трудные вопросы моего будущего мы обсудили. Не бери в голову и не хмурься.

Её пальцы потянулись к нему и попытались разгладить морщинку, возникшую у Йена между бровей — Аликс явно врала, не собираясь говорить правду. Пальцы девушки были прохладными, несмотря на пышущий жаром камин.

— Я не заслужил правды? — Йен старательно не давал прорваться обиде в голосе.

Аирн развернулся к Йену и фыркнул, спасая ситуацию:

— Она не соврала. Все проблемы решены, все вопросы тоже. Не лезь, эль фаоль, куда не просили.

Воздушник специально назвал Йена его самым не любимым именем — пришлось напоминать:

— Меня зовут Йен. На крайний случай — Эль. Но никак не эль фаоль.

Аирна таким было не смутить — он хищно улыбнулся, показывая все свои острые, нечеловеческие зубы:

— Тебя не зовут Эль Фаоль, глупенький. Это твой титул, эль фаоль Йен. А имя твое… — Аирн скривился. — Впрочем, неважно.

— Забияка, прекрати дуться и обижаться. — попросил его Йен. Он был не в том состоянии, чтобы легко выносить взбрыки друга. Йен устал. У него ломило руку, у него нарастала слабость. Он хотел одного — добраться до своей постели и забыться во сне. Только постель та далеко. — Я не ребенок и не нуждаюсь в помощи.

— Хочу дуться и буду! Имею право. Я тебя… — начал было Аирн, тут же замолкая, чтобы начать по новой: — Я же… — он снова прикусил язык. — А ну тебя!

Аирн вновь отвернулся в сторону. Вот же ребенок! Йен пытался понять, сколько же лет на самом деле этому воздушнику?

Йен мягко произнес:

— Забияка… Я не дитя, я не нуждаюсь в няньке.

— Ха! — воздушник не спешил поворачиваться. Он еще и ногой принялся покачивать.

— Я нуждаюсь в друге, — сказал Йен, все же заставляя Аирна обернуться.

Даринель, сидя на подоконнике, не удержалась от замечания:

— Аирн, ты такое дитя… Иногда мне кажется, что тебя сделали капитаном Дубовых листков по недоразумению. Или из-за родственных связей.

— Вариант, — кисло признался Аирн. — Вариант. Почему бы и нет.

Йен нахмурился: о таком варианте он не думал. В его представлении дубовые листки были лучшими из лучших воинов. Оказывается, непотизм был даже в Лесном королевстве. Это объясняло странности в поведении Аирна.

— Ты обещал все рассказать мне…

— А что рассказывать? — пробурчал тот, покидая спинку кресла и усаживаясь на краю стола. — Я передал Дубу твой желудь… Ты был прав с желанием — он стал счастливым. Он стал самым счастливым… И его больше нет на этой земле. — И прежде, чем побелевшая Аликс задала вопрос, он пояснил: — Дуб уплыл к своей возлюбленной… Он изменился, стал другим. Он больше не Дуб.

— Мне очень жаль, — сказал Йен. — Вы были с ним близки.

Аирн взвился, словно Йен обидел его:

— Он был моим другом, эль. Он был моим единственным другом. И позволял заботиться о себе, в отличие от тебя! — указательный палец воздушника был направлен в грудь Йена. — Иногда мне кажется, что с тобой мы с Дубом ошиблись… Крупно где-то ошиблись.

— Эм… Пояснишь?

— Неа, у меня не говорливое настроение, — Аирн встал и прошелся по столу, выбирая бисквит из менажницы. К счастью, он трезво оценивал свои размеры — всего лишь отщипнул четвертинку и невоспитанно набил себе рот. Иногда даже Дари на его фоне была образцом воспитания.

— Прости… Тогда как-нибудь в другой раз? — Йен понимал, что воздушнику сейчас тяжело — он потерял друга.

— Угу, — согласился Аирн с набитым ртом. — Как-нибудь в другой раз.

— Тогда у меня есть к тебе просьба… — Йен замолк — дверь гостиной открылась. В комнату тихо вошел Валентайн, здороваясь со всеми и неожиданно садясь на укрытый дорогим ковром пол у ног Аликс. Голову он нахально пристроил ей на колени. У Аирна даже кусок бисквита выпал из рук.

— Малыш… Я так устал… — пробормотал Валентайн, напрашиваясь на ласку. Аликс поджала губу, но все же погладила его по голове. Вэл поймал её руку и на миг прижал к своей щеке. — Хорошо-то как… Дома все, и хорошо! И, Йен, продолжай, не обращай на меня внимания.

— Эм, Вэл…

Йен, как и Даринель, был потрясен поведением лара Шейла, растеряв все слова. И этот лар говорил, что разводится с Аликс?! Этот лар говорил, что дает ей свободу? Дохлые феи, отсюда, из этого дома надо убегать, спасаясь от странных игр Вэла и предоставляя Аликс её судьбе и её мужу.

— Продолжай, продолжай, — махнул рукой Шейл, все же выпрямляясь. Перебираться в кресло он и не вздумал. — У тебя была просьба к Аирну.

— Да… — Йен с трудом подбирал слова, стараясь не смотреть на Аликс. — Просьба… Вечером прилетит Райо.

— Райо?! — опешил Аирн, взлетая со стола и возмущенно шумя своими крылышками. Пламя в камине даже загорелось сильнее от сквозняка, устроенного воздушником. — И этот оказался предателем?! Небеса, никому нельзя верить… Никому!

Йен привычно напомнил — Аирн не менялся:

— Никаких предателей! Я не раз тебе это говорил. Никаких предателей, иначе, где дверь, ты знаешь. Райо хочет стать Дубовым листком. Смотри сам — потянет ли он. Я бы хотел… Я бы хотел, чтобы ты ему все же нашел место — ему нужны деньги.