— Зачем, Вэл? — старательно отрешенно спросил Йен. — Это же не может быть из-за Сержа? Ты прекрасно знаешь — между ними ничего не было. Аликс же…

Вэл грустно пояснил:

— Это из-за шантажа. Я не имею права держать Аликс при себе. Она должна получить свободу.

Йен качнул головой:

— Это лишено всякого смысла — вы чудесная пара.

— У тебя появился шанс. Разве тебя это не радует?

Йен криво улыбнулся — такой откровенности от разговора он не ожидал:

— Ты думаешь, я способен настолько испортить ей жизнь? Привести в нищету? Сделать из прекрасной лары служанку, ведь у меня дома надо самой готовить, топить печь и камин, убирать и стирать, таскать воду и мыть полы. Подозреваю, Алиш из тех, кто даже не знает, что полы моют и натирают мастикой. Думаешь, я настолько эгоист и пойду на поводу своих чувств? Я не испорчу Алиш жизнь — она должна наслаждаться ею, а не прозябать в моем доме. Одно её платье стоит как мой годовой доход. Вэл… Не глупи с разводом. После происшествия с Сержем она может тебя совсем не так понять. И еще… Не бойся меня — я не буду лезть в вашу жизнь, я не буду вам мешать и портить ваше счастье. Что бы ни говорил там Маккей, я сам способен защитить себя. Я уйду, и у вас с Алиш все наладится.

— Да-да-да, — скривился Вэл. — Я помню: ухаживать за замужними ларами — мой грешок, а не твой. Я привык покорять, привык подчинять и бросать сразу же, как мне сдавались. Может, Аликс будет ждать что-то подобное. Только позволь заметить — Аликс тебя любит.

Йен просто напомнил:

— Но её муж ты. Просто расскажи Аликс о своих чувствах — этого более чем достаточно, чтобы простить странное начало вашей совместной жизни, хотя бы потому что шантажировал её семью не ты, а лар Вернон.

Вэл еле слышно рассмеялся:

— И откуда ты на меня свалился, а, эль фаоль? Я пытаюсь сделать твою жизнь лучше, а ты…

— Вэл, не надо. Ты сейчас все решаешь самолично —за Алиш. Так делать нельзя.

Тот внимательно посмотрел на Йена:

— Ты же понимаешь, что ты по происхождению гораздо выше меня? Ты же понимаешь, что, если тебе вернуть хоть каплю принадлежащих Заповедному лесу сокровищ, ты будешь богаче любого из ларов королевства? Ты это понимаешь, будущий король Заповедного леса?

— Пока я понимаю одно — я всего лишь мишень для короля. Я пешка, которую надо убрать с шахматной доски. И вообще… Из меня эль фаоль, как и муж Алиш — липовый и невозможный.

— Если она выберет тебя — я не буду мешать, Йен.

— Валентайн Шейл, прекрати глупить и ревновать. — резко оборвал его Йен.

Коляска подъехала к крыльцу, по лестнице быстро сбежал лакей, открывая дверцу и помогая Йену выйти. Аликс в этот раз не вышла их встречать — она стояла в гостиной вместе с Верном и смотрела на них в окно, грустная и словно потухшая.

***

Верн приобнял Аликс за плечи:

— Птичка… А ведь к такому можно привыкнуть…

— Что? — еле слышно спросила Аликс.

— К такому…

Он кивнул в окно, где двое молодых мужчин поднимались по лестнице. Красивые, сильные, такие разные, такие… Нужные. Они были как день и ночь — один понимающий и недостижимый, второй трудный, властный, учащийся понимать и почему-то греховный, как ночь — его прикосновения будили что-то, чему нет названия в этом мире или она пока его не знала.

— Представь, они оба идут домой… Как когда-то жили боги. Наши трое богов, птичка. Это после ханжи придумали, что Трое — братья с сестрой, а не мужья с единственной женой.

Она горько рассмеялась:

— Боги жили давно. А мы живем сейчас.

— О, ты не знаешь, птичка, что готова вынести Примроуз-сквер, что она уже видела и что она еще увидит. И вы трое не самое вычурное в этом мире. Того же джайла Аджита взять — он привез из Хараты на Примроуз-сквер семь своих законных жен. Сейчас только об этом и говорят, птичка. Подумай об этом.

***

Йен не выдержал, поднимаясь по лестнице:

— Вэл?

— Да? — тот обернулся на него.

— Послушайся меня — пойди к Аликс и утешь её.

— Я?.. — он растерянно глянул в окно.

— Да, ты.

— Я…

Йен словно подчиненному строго приказал:

— Иди к ней! Ей очень плохо именно сейчас. Или из-за случившегося с Сержем, или из-за твоего несвоевременного решения с разводом.

Вэл ответить не успел: лакей открыл дверь в дом, и тут где-то в глубине первого этажа раздался дикий грохот, обрывая разговор. Уставшего и ослабленного Йена взрывной волной вынесло прочь из холла — дюжий лакей еле успел его поймать, не давая в очередной раз вылететь из этого дома, считая ступеньки, причем в этот раз с парадного крыльца. Вэл умудрился устоять, еще и щит смог набросить на себя и Йена, защищая от пронесшейся через холл и вылетевшей прочь волны жара и пламени. Зазвенели стекла, закричали в испуге слуги. Стены и пол странно шатались.

— Слив! — крикнул Йен, видевший магический потоки. Сердце заходилось в испуге — Йена снова чуть не задел огонь.

Вэл удивленно оглянулся, отказываясь верить в такое, ведь ни Верн, ни Марк не маги, но послушно кинулся на половину слуг, где тлела вынесенная взрывом дверь, а из проема сочился густой, плотный дым. Закрыв схваченным с вешалки шарфом рот и нос, Вэл влетел в коридор для слуг и замер.

Марк горел и сам был пламенем. Он даже не пытался метаться, чтобы потушить огонь — замер по центру горящей комнаты для глажки и удивленно смотрел на свои охваченные огнем руки, то и дело превращавшиеся в языки жадного пламени. Еще чуть-чуть и все человеческое в Марке исчезнет — сгорит дотла вместе с душой. А кругом пело и выло пламя, отплясывая на стенах и мебели.

Вэл влетел в комнату несмотря на жар и рвущийся прочь огонь — он впитал его в себя, прижимая к себе пламенеющего Марка и шепча что-то утешающее в огонь. Трещали волосы, отчаянно воняло горелой одеждой, жар горел в груди и метался по коже. Вэл уговаривал Марка вспомнить себя и вернуться к человеческому облику. Ошеломленный Марк то исчезал в его объятьях, то становился сам собой, только чуть обгоревшим и отчаянно вонявшим гарью.

Йен замер на пороге выгоревшей комнаты, только сейчас понимая, что слишком заигрался с тем, что не понимает. Он готов был выслушать все, что выскажет ему Валентайн.

Тот лишь качнул головой, заметив Йена:

— Учиться и срочно!

Утешать сейчас двоих он был не в состоянии. Он вообще не умел утешать, если честно.

— Причем вдвоем будете — ты и Марк… А нет, втроем — Аликс тоже хотела учиться. И уйди уже — я же вижу, как тебе плохо от близости огня. Иди… Утешь Верна, что тут теперь будет ремонт… А я останусь с Марком — он еще не скоро придет в себя, манифестация слишком сильная оказалась — моя вина, я должен был прислушаться к тебе и твоим словам. Не поверил, что ты способен дарить магию, а ведь знал же, с кем связался.

Верн стоически воспринял новость о ремонте, заметив: главное то, что никто не пострадал. Бледная Аликс, выслушав новости, безмолвно пошла прочь с половины слуг, но Йен остановил её, прикасаясь к озябшей, тонкой руке:

— Алиш… С тобой можно поговорить?

Она кивнула, а потом тихо добавила:

— Конечно.

Йен, взяв её за руку, повел на кухню — там хотя бы можно приготовить желудевый кофе, ничего лучше в ему голову не пришло. Кажется, как и Вэл, он не умел утешать. Спрятать Алиш в своих объятьях от этого огромного мира — не слишком хороший вариант. Хотя хотелось, конечно. Хотелось… Только стоит всегда держать в уме пустой, холодный, убогий дом. Тогда все становится на свои места: кто он и кто Алиш.

Грета при виде Йена привычно разулыбалась и разохалась, тут же ставя на плиту ковшик с водой, стоило только заикнуться про финики, или зерна кофе, или что-то подобное. Она достала из кармана фартука желудь:

— Вот, возьмите для нашей птички…

Йен отрицательно качнул головой:

— Что вы, Грета, это только ваш желудь.

Он самовольно залез в буфет, добывая баночку с орехами и уже привычно доставая оттуда желудь — его это уже не удивляло. Грета тут же поставила перед ним ручную мельницу: