— Райо? Ты ли это? Я не узнаю главу разведки.

— Прав был тот с перебитым носом…

— Сноу?

— Он… Прав он — я сдал, я уже давно не тот Райо из Заповедного леса… Нынешний глава разведки устал хоронить своих детей и внуков, этот глава разведки устал от того, не знает ни одного лица своих внуков. Ни одного, кроме Кайо. Этот глава разведки понял, что иногда справедливость и не нужна. Ребенок Кайо уже никогда не узнает отца, он будет расти, зная, что его отец соблазнил мать и не женился… По независящим от него причинам не женился, но все же соблазнил. На ребенке будет стоять клеймо незаконнорожденного. И это еще не считая клейма ребенка преступника. И ребенок Дэви… Да, Кайо говорил — Дэви и Эстер тоже ждут дитя… И их ребенок тоже будет расти без отца. Расти с клеймом ребенка преступника. Расти, зная, что все только и ждут от него, когда он оступится. Кайо поступил неблаговидно, Кайо уже наказан… Зачем наказывать и ребенка Дэви?

— Ты готов переступить через справедливое наказание убийцы?

— Я готов дать в эту надвигающуюся ночь Ожиданий шанс Дэви — ради его будущего малыша. Малыш Кайо уже наказан, зачем наказывать еще и малыша Дэви? Ну, отправит суд Дэвида на виселицу. Это вернет Кайо? Это исправит судьбу малыша Габи? Нет, Йен.

Тот поморщился — логика в словах Райо была, но она не нравилась Йену:

— Мне кажется, что ты все же немного неправ. Нельзя оставлять убийство безнаказанным.

— Можно отправить его в Аланаду или даже в Южные колонии — пусть будет так наказан. Отдашь дело в суд — Дэви будет ждать только виселица.

— Я… Мне надо подумать. И ты не прав — виноват может быть и лэс Мейсон. Это покажет лишь допрос.

Габи во сне вновь прошептала:

— Кайо…

Йен, разливая напиток в две чашки, спросил:

— Вы были похожи?

Райо кивнул:

— Насмешка судьбы. Мы были похожи. И не смотри так —захочет Габриэль, я сам свяжу с ней жизнь, давая ребенку Кайо защиту именем. Но это решать только Габи. — Он встал и взял одну из чашек с напитком:

— Давай-ка я тебе помогу. И монахиню сейчас попросим. Только… Ты же понимаешь, что играешь с огнем?

— Но нельзя же оставлять нуждающихся без помощи? Тем более, что от меня не убудет.

— Это ты своему Шейлу скажешь — убудет от тебя или нет. Извинениями, если тебя поймают в очередной раз, ты не отделаешься.

Приехавшему хмурому Шейлу пришлось сказать… И «прости», и «иначе не мог», и «за мной присматривала Даринель и Райо». Только Валентайна это не успокоило. Лишь Аликс радовалась, увидя свою подругу живой.

Звонок Маккея застал Йена, когда он уже собирался покинуть особняк — он спешил на допрос Мейсонов. Недовольный Шейл ждал его в холле, готовый сопровождать — Габи уже разместили с удобством в одной из гостевых спален. Нильсон занимался наймом сиделок.

Маккей начал разговор с места в карьер, стоило только Йену взять трубку:

— Что ж, Йен, я был прав — ты на своем месте. Сегодняшний день это прекрасно показал. Получишь премию, и медальку дадут какую-нибудь. Красивую, не ерепенься — ты её заслужил.

— Я… Не…

— Да знаю я — ты не… Но ведь ерепенишься, я это так ясно представляю. Ерепенишься и пытаешься отказаться. Не выйдет. Ты быстро нашел тех, кто обокрал Университет, так что заслужил. Отдыхай сегодня —завтра на службу, будешь знакомиться со своим отделом.

— С чего вы взяли, что…

Маккей его снова оборвал:

— Мальчики твои доложили. Я же говорил, они у тебя самостоятельные.

Йен сразу все понял:

— Я просил их не лезть с допросом.

— Не удержались, влезли. Но на твои результаты не претендуют.

— Можно я их убью?

— Можно, конечно. — легко согласился Маккей. — Почему же нельзя? Можно. Они твои мальчики — ты можешь делать с ними что хочешь.

— Вы так спокойно это говорите… — Йен потер лоб, пытаясь хоть что-то понять.

Голос Маккея был натужно спокоен:

— Ты отдыхай, отдыхай. Хороший же день — день Ожиданий от нового года. Проведи его хорошо — ты хорошо закончил год.

— Я собираюсь в Совет, мне нужно допросить.

— Уже не нужно.

— Почему?

Маккей замолк, а когда Йен уже был готов попросить телефонистку снова соединить их, сказал:

— У Мейсонов оказалась индивидуальная непереносимость ментоскопии. Неожиданно.

— Не боитесь, что телефонистка вас подслушает?

— Щено-о-ок, я был бы последним идиотом, если бы не мог магически защитить линию от прослушки. Короче, отдыхай. Тут уже ничего не поделать.

— Ментоскоп. Кто решил применить ментоскоп?

— Завтра выйдешь и сам узнаешь. Даже прибить мальчиков разрешаю. Натворили дел, пусть отвечают.

— Вы говорили, что они умные и самостоятельные.

— Как видишь, ошибался в уме.

— Но не в самостоятельности.

Маккей ничего не сказал на это, лишь с усталостью в голосе повторил:

— Сегодня отдыхай, а завтра начнёшь с новыми силами.

— Маккей…

— Завтра, все завтра. Хорошего праздника.

Йен повесил трубку и лбом уперся в деревянный корпус телефона, висевший на стене.

Шейл тут же спросил:

— Кого будем убивать?

Йен закрыл глаза:

— Для начала — меня. Ведь знал же… Знал и так сел в лужу.

— Йен… — рука Вэла поддерживающе легла на его плечо. — Справимся. Ты со всем разберешься — я в тебя верю. Все наладится.

Йен лишь чуть повернул голову в бок, рассматривая Вэла:

— Ты телефонировал Изабель?

— Да. Я даже заехал к ней с утра.

— И..? Что она хотела?

Вэл улыбался старательно искренне и у него это хорошо получалось — светский опыт не пропьешь и не потеряешь в тюрьме:

— Она сказала, что её мужа настойчиво предупредили эти предпраздничные дни держаться от меня и моего дома как можно подальше.

Йен даже выпрямился:

— Так и сказали?

— Так и сказали.

— И кто такой заботливый оказался?

Вэл вздохнул, скидывая с себя пальто на диван:

— Изабель не знает, кто. Но, зная знакомства Родерика, её мужа, могу предположить, что это или Портер, или Сноу.

— Небеса, опять они.

Вэл кивнул:

— Да, твои подчиненные. Кто-то из них.

Йен поморщился: когда в подвале лежит Ловчий, такие предупреждения пугают. Их нельзя игнорировать — Ловчий не тот, кто пожалеет слуг, Ловчий не тот, кого остановят амулеты. Йен потер висок:

— Ясно… Тогда можешь договориться со своей сестрой и отослать прочь из дома Аликс, Сержа и Габи? Желательно и остальных куда-нибудь, но так, чтобы об этом не стало известно. И слуги же…

Вэл не совсем понял его:

— Прости, Йен? Я так понял, что ты разобрался в краже из Университета. С этой стороны нам ничто не угрожает. Так ведь?

Он совсем не сыскарь. Он акула в политике, но не в преступных связях. Йен подтвердил:

— Да. С этим уже разобрались. И за меня. Я не разобрался с тем, для кого это кралось. Для чего, я кажется, знаю. Вэл…

— Давай я займусь этим завтра сразу же с утра. Хорошо?

— Хорошо, — согласился Йен. В ночь Ожиданий сложно найти приют, если только ближайших храм.

***

В южной гостиной шла подготовка к празднику, а в дневной, выходящей окнами на парк, было тихо и спокойно.

Аликс, забравшись с ногами на подоконник, читала книгу. Валентайн пристроился возле неё на полу и откровенно любовался. Иногда он поправлял плед или приносил Аликс сласти. Йен сидел в каминном кресле и, закрыв глаза, пытался хоть что-то понять в случившемся.

Кайо… Он был очень романтичным и очень умным. Очень. Наверняка, интересным собеседником… Иначе как бы он смог подружиться с Девидом Мейсоном и добиться взаимности от Габриэль Мейсон. Закованный в доспех, с забралом вместо лица, на котором только и видны алые глаза проклятых воздушников да острые зубы на узкой нечеловеческой челюсти — он должен был быть особенным, если Габи в него влюбилась. Жаль, что в попытке стать человеком, он поверил Мейсонам, обещавшим ему амулеты от проклятья, а не собственному прадеду, утверждавшему, что таких амулетов не существует. Когда проклятье спало, все могло получиться иначе, сдержи Кайо свой любовный пыл, удержись он в рамках приличия, попроси он руку Габи, как положено. Не факт, что лэс Мейсон не спустил бы с лестницы такого жениха, несмотря на старинный род и высокое происхождение Кайо — деньги у людей играют не последнюю роль в выборе партии, но… Все можно было изменить, Йен бы помог, тот же Маккей бы помог… Быть может, Шейл не остался бы в стороне. Хотя предубеждения среди людей о воздушниках страшны, вспомнить хотя бы вчерашние слова Роберто. Гадать, как нужно было поступить, можно было бесконечно, но Кайо выбрал свой путь. И Йен его понимал — сам не смог отказаться, вовремя остановиться, у самого не было сил перестать целовать Алиш. Он был ничем не лучше Кайо, только ему повезло — Валентайн его понимал. Девид же отказался прощать друга за обесчещенную сестру, а лэс Мейсон отослал дочь в поместье. Пытался ли Кайо добиться своего шантажом? Он участвовал в кражах, в которых замешан один или оба Мейсона. Пытался ли он таким способом добиться Габи? Или оказался выше этого?