— Я хочу познакомиться со всеми вашими надзирателями.

Он поправил манжеты рубашки, выбившейся из-под черной визитки, и удобнее сел на стуле.

— Но... Они все заняты по службе.

Вэл напомнил:

— Я боевой маг. Неужели вы думаете, что в моем присутствии возможен побег?

— Но все равно...

— Вам Тайный Совет не указ? — сейчас документы от Маккея были как никогда кстати.

Начальник тюрьмы — Вэл даже не запомнил его имя, — снова проблеял, явно боясь мести:

— Милар...

— Согласен половину надзирателей сейчас, потом замените, только и всего. — Ах, да. Лэс Симпсон. Точно.

— Да, милар... Но с чем связан ваш визит? Быть может, я сразу могу отобрать нужных вам надзирателей?

Вэл нарочито небрежно отмахнулся:

— О, не беспокойтесь. Новая директива Совета — проверка на знание родного языка. Глупость несусветная. Простая проверка на произношение: "очи, глазюки, гляделки"... Представляете, какой ерундой приходится заниматься? — Лар Шейл холодно улыбнулся, только вот глаза так и остались колючими и настороженными.

Симпсон жалко рассмеялся:

— Придумают же!

— Да, они придумывают, а нам отдувайся... А ведь за незнание родного языка и уволить могут. Представляете?

— Ничего себе!

— Да-да... Кстати, скажите: "Гляделки".

— Но... Вы же несерьезно.

— Что вы, я абсолютно серьезен.

И в воздухе запахло огнем.

Через долгих шесть часов работы, проверки произношения, голосов, которые отпечатались в памяти, показаний узников «Веревки» — тех, с которым Вэл штурмовал в шагальне Крышу мира, и директив начальника тюрьмы, в шагальню, откуда развели по камерам заключенных, были отправлены десять охранников, измывавшихся над Шейлом и сам начальник тюрьмы — пусть попытается прошагать сорок миль, предписанных заключенным для перевоспитания. Шейл не злопамятный, он просто справедливый. Наверное.

Вэл оглянулся напоследок на эшафот, сейчас мокнувший под мелким дождем, переходящим в снег. В темноте помост для прилюдных казней должен особо эффектно гореть. Завтра Вэл снова приедет сюда, и снова будет разбираться с надзирателями, с начальником тюрьмы и с многочисленными жалобами заключенных, с большинством которых он был знаком не понаслышке. Завтра. И послезавтра. И пока не разберется с «Веревкой», а потом и с другими тюрьмами — чего-чего, а тюрем в Островном королевстве хватало. Он устало потер лоб — надо ехать за Йеном, он будет ждать в пять. И надо придумать — кого потом вместо себя поставить надзирать за тюрьмами. У него еще в Парламенте куча дел. И это не считая Йена.

В участок Вуд вернулся около пяти, грязный после кладбищ и очень уставший. Он проверил почту, пришедшую за день, присоединив в папку Безумца показания Тотти — тот прислал портрет заказчика запонок с легко узнаваемым Сержем, и документы из Ларисии, подтверждающие происхождение Сержа — в качестве вероятного отца были указаны всего две фамилии, и одна из них как раз Шейл.

Время подбиралось к шести — куранты на обсерватории пробили половину часа. Смысла сидеть и дальше в кабинете не было. Йен надел пальто, прихватил шляпу и направился на выход.

У крыльца, загораживая проход, стояла чудесная открытая коляска с парой вороных лошадей и гербом Гровексов на дверце. Йен выругался себе под нос:

— Дохлые феи…

Вэл сухо ответил, складывая вечернюю газету, и глядя в упор на Йена:

— Полностью согласен. Ты не спешил, а у меня множество новостей для тебя, между прочим!

Он откинул в сторону теплый плед, чтобы Йен мог присоединиться к нему. Тот переглянулся с кислой Дари, зависшей над его плечом, и вздохнул:

— Хорошо, ради новостей.

Вэл холодно принялся перечислять иные причины, которые должны были, по его мнению, заставить Йена вернуться домой:

— То есть не ради своей безопасности? Не ради меня и моего общества? Не ради волнующейся за тебя Аликс и переживающего Верна? Не ради запеченного на ужин свиного окорока и пудинга?

— Эм… — слов у Йена не нашлось.

Он молча сел в коляску. Дари опустилась ему на плечо, держась за волосы.

— Между прочим, я тоже волновался за тебя, пока ты по кладбищам лазил…

Вэл накинул на ноги Йена плед и тут же прогрел его своей магией — Вуд с трудом унял дикое сердцебиение от такого близкого к нему применения магии огня. Опять вспомнилось то, что недо́лжно: пылающий лес, дикая боль по всему телу, рука Аирна, удерживающая в воздухе, и его умоляющий голос: «Держитесь, эль фаоль! Только держитесь…»

Коляска мерно покатилась в сторону особняка Гровексов. Все встречные констебли отдавали честь Шейлу, тот вежливо кивал в ответ, а ведь мог делать вид, что не замечает полицейских. Все же он самый странный лар на свете.

Йен, взяв голос под контроль, ответил Вэлу:

— Это моя служба — расследовать убийства.

Он не понимал сложившейся ситуации, он не понимал отношения Вэла к себе — во время поисков Алиш как-то само получилось, что они общались, как друзья. Но сейчас это было странно. Они из слишком разных слоев общества, чтобы дружить.

Вэл выгнул бровь, показывая, что внимательно следил за ним весь этот день. Или читал газеты.

— С чего ты взял, что девушку убили? Насколько я понял, речь идет всего лишь о выкопанном теле. Всего лишь надругательство над телом, не более того — не твой профиль.

Йен все же смог за день понять, что его смутило в теле:

— На трупе были ботинки.

— И?

Йен добавил:

— Зимние. С меховой опушкой.

— О… — Вэл его быстро понял. — Неожиданно, но, может, тело было захоронено раньше, только и всего? Не летом, а зимой. Хотя кто хоронит в ботинках, однако.

— Надо спросить у Аликс, были ли популярны в прошлом году шляпки без полей…

Вэл тут же рассмеялся:

— Это вопрос к Верну, а не к Аликс. А что не так со шляпкой?

Йен вновь повторился:

— Она без полей — я видел такую на Аликс и еще на нескольких ларах с Примроуз-сквер.

— …и в том числе на обнаруженном трупе, да?

— Да.

— Хорошо, спросишь у Верна — тот тебе достоверную справку выдаст, он обожает следить за модой, вот уж кто жуир и фат. Только постарайся не упоминать о трупах и шатальцах — Верн хрупкое создание, такого он может не перенести. И еще… Впредь постарайся не опаздывать.

Йен стоически напомнил:

— У меня служба до шести.

Вэл посмотрел на него:

— Любишь оставлять за собой последнее слово?

— Нет, — мягко возразил Йен. — Это простое замечание.

— Любишь… Я в лоб говорю и приказываю, чем вызываю недовольство у той же Аликс, а ты исподволь подводишь к тому, что твое слово последнее и не подлежит изменению. Кстати, об Аликс… Постарайся с ней поговорить — ей тяжело дался твой арест, она очень переживала за тебя. Я её вчера попросил тебя не трогать — сам не люблю показывать свои слабости, а тебя изрядно отделали в Тайном Совете… Но сегодня постарайся уделить ей внимание — она очень переживает. Вчера сама не своя была.

Йен удивленно посмотрел на Вэла — такого он не ожидал. Скорее, вспышки ревности, но не… такого… Он все больше и больше запутывался в их отношениях. Они же не могут быть с Вэлом друзьями. Скорее лар и подчиненный, а не друзья. Или, из-за Маккея,защитник и подопечный. Благожелательный тюремщик даже и поднадзорный.

Вэл повернулся к нему и просто сказал:

— Мы с Аликс подаем на развод. Ты смело можешь ухаживать за ней. Я не буду возражать.

Йен замер, еле усмиряя сердце — голова закружилась от счастья и возможных перспектив, а потом вспомнился пустой дом и удивленный взгляд Алиш во время её визита — она к такому не привыкла, а значит, и мечтать нельзя. Он посмотрел на Вэла, ничего не понимая — Шейл был не из тех, кто бросает женщин только из-за подозрений, причем нелепых подозрений. Тем более, что он постарался сделать так, что о похищении Алиш никому не было известно за пределами особняка Гровексов, а там будут молчать.