Аирн рассмеялся, снова приземляясь на спинку кресла и довольно болтая ногами, словно не он только что орал от удивления:

— Деньги нужны всем. Я подумаю по поводу Райо.

Валентайн подсказал, все так и сидя на полу:

— Деньги не проблема.

Йен предпочел проигнорировать его — не хотелось устраивать спор, а он непременно начнется — Валентайн любит облагодетельствовать без спроса.

— Можно вопрос? — спросил Йен. Его все никак не отпускал сон, который он не мог видеть.

— Валяй, — вздохнул Аирн. — Что еще?

— Лесные эльфы и феи обладают памятью поколений?

— Чего?! — взревел Аирн, снова теряя улыбку, а Дари тихо рассмеялась. Даже Вэл удивленно приподнял брови. — Нет, конечно. Таким никто не обладает. Райо помнит про Дубовых листков из рассказов своих старших родичей, только и всего.

Йен спросил, видя, как обеспокоенно на него смотрит Аликс:

— Тогда… Почему я помню, что Райо — глава разведки?

— Эм… Дуб упоминал? — невозмутимо сказал Аирн. Йен знал точно — он лгал.

— Тогда… — Йен твердо сказал: — почему я помню совещание, на котором присутствовал Ловчий? Там Райо докладывал о надвигающейся войне. И там обсуждалось, как сохранить дружбу Шейла.

Аирн побелел — вот точно он свою должность получил по протекции, не иначе:

— Так не должно быть.

Он взмыл под потолок, нарезая там круги. Хрустальные подвески люстры зазвенели от возникшего ветерка. На Аирна даже смотреть было больно — так быстро он кружил.

Йен не собирался сдаваться — он снова спросил:

— Почему я помню то, что должен знать только Дуб?

— Потому что… — воздушник перестал мельтешить, замер в воздухе у самой люстры, а потом нахально сел на её хрустальную подвеску, прикрыл глаза и сдался: — … потому что ты и есть Дуб.

Йен ожидал чего угодно, но только не такого.

— Прости, что?

Вэл даже вперед подался, тоже ничего не понимая:

— Аирн?.. — У него тоже не было слов. Этот блистательный лар потерял дар красноречия, а ведь в Парламенте не раз выступал. Он встал, и Аирн сильнее вцепился в подвеску, словно его сейчас поймают и будут бить.

Дари и Аликс обеспокоенно посмотрели на Йена. Аликс даже руку свою протянула к нему и успокаивающе погладила по левой ладони, тут же отдергивая свою руку, как от огня.

— Аирн, объяснись, пожалуйста, — все же собрался с мыслями Йен. Прикосновения Аликс выбивали у него почву из-под ног, и, кажется, не только у него — Вэл покачался на ногах с носка на пятку, посмотрел на воздушника и обратно опустился на пол.

Аирн уже гораздо спокойнее сказал сверху:

— Ты и есть Дуб. Только ты этого не должен был узнать. Для всех ты должен оставаться квартероном.

Вэл прошипел что-то себе под нос, потер висок и нахмурился, пытаясь что-то понять. Дари перелетела с подоконника на колено Йена.

— Как… такое может быть? — недоумевал Йен. — Почему я Дуб?

— Потому что я спас тебя из горящего леса, но ты… Тебя… Ты был искалечен, и душой, и телом. Тебя словно пожевали и выбросили… Хорошо так пожевали, хотя такого и быть не могло. Ты не хотел жить, почему-то считая себя ответственным за проклятье. Ты сам предложил отдать свою душу человеческому малышу, чтобы научиться у души человеческой прощению… Я был против такого плана, но Дуб… То есть ты, жить не хотел, а других наследников у Леса не было. Ты же упрямый дохлый фей — ты же отказывался от всех женщин мира из-за верности своей русалке…

Вэл снова еле слышно выругался от неожиданности. Йен был в чем-то с ним согласен. Лесной принц и… Русалка? Теперь хотя бы зов океана стал ясен.

Аирн тем временем продолжил бухтеть и жаловаться:

— Пришлось смириться с твоим выбором. Ты и есть настоящий Дуб. Только память твоя должна была быть заблокирована, впрочем, ты был в таком состоянии, что мог и ошибиться. Ты сильно пострадал в битве за Лес. По непонятной мне причине. Большего я рассказать не могу — обряд проводил сам Дуб. И не косись так, разрешение твоей матери было получено. Слово чести, получено.

Аирн слетел с люстры и снова сел на спинку кресла, где сидела Аликс.

Йен прикрыл глаза — не каждый день узнаешь, что ты не ты, а неведомая зверушка, вместилище старой чужой души. А его настоящая, человеческая душа тогда где?

Аликс мягко сказала:

— Это ничего не меняет для нас всех, Йен. — Её пальцы снова сжали его ладонь. — Ты по-прежнему Йен, а не неведомый Дуб, если только сам потом не попросишь себя так называть.

Вэл вкрадчиво добавил:

— Мы все так же твои друзья. Магический ритуал, проведенный над тобой, ничего не значит. Если нужна помощь — только скажи.

Йен заставил себя открыть глаза:

— Спасибо… Я должен…

Аирн фыркнул:

— Ничего ты не должен. Главное — спасти предателей, ты уже сделал. Дуб именно это страстно желал. Его не волновало возвращение Заповедного леса. Он лишь хотел прощения. Почему-то даже для себя. Живи дальше, как привык. — Он криво улыбнулся, рассматривая Валентайна, — или как тебе позволит Шейл, что вернее.

— Я по-всякому позволю — как захочет сам Йен, главное, чтобы без ущерба для здоровья, — отозвался тот. — И, давайте-ка, чтобы не смущать Йена, сменим тему. Скажем… Аликс, как ты съездила домой?

Девушка вымучено улыбнулась:

— Ожидаемо. Все было ожидаемо. — Она в свою очередь тоже предпочла направить разговор в другую сторону: —Зато визит к Мейсонам не задался.

— Почему? — тут же подался вперед Йен, заглатывая наживку и заставляя себя забыть о Дубе и своем странном происхождении.

Аликс нахмурилась и сложила руки на коленях, как благовоспитанная барышня. Правда, руки её тут же сжались в кулачки.

— Было странно… Семейство Мейсонов ведет себя неподобающе. Я слышала музыку в доме.

— Реквием? — уточнил на всякий случай Йен.

— Нет, — качнула головой Аликс. Валентайн предпочел молчать — он знал, что у Йена расспросы получаются гораздо лучше, чем у него. — Там звучал вальс.

Аирн пришел на помощь Йену, подсказывая — тот не разбирался в танцах:

— Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три — о-о-очень красивый и элегантный танец. Но совершенно точно не для первых дней траура.

Аликс согласилась с ним:

— Это было крайне неожиданно — услышать музыку. Хотя, быть может, Эстер так прячется от потери Габи… Но все равно я не понимаю происходящего. Эстер вышла ко мне в неподобающем платье — лиловом, словно уже полутраур.

Аирн снова не остался в стороне, подхватывая нить разговора:

— Мне тоже стало интересно, и я чуть подсмотрел. Чуть-чуть, не коситесь на меня так. Одна дама спешно переодевалась — салатовое платье меняя на лиловое.

Аликс вздохнула, все понимая:

— Вот почему в прическе Эстер были украшения с изумрудами — она не успела поменять прическу.

Аирн словно играл с Аликс в теннис, принимая подачу:

— Эту даму в салатовом очень ругал молодой мужчина. Он ей выговаривал, что просил никого не принимать, на что она отвечала: «Это же сама герцогиня Шейл! Это семейство устраивает шикарный Новогодний прием! Вдруг и нас пригласят!»

Этого уже не вынес Вэл, снова поднимаясь с пола и нависая над всеми:

— Ничего себе у них траур! — Он пояснил на всякий случай, вспоминая, что Йен и все остальные происходят из низших слоев населения: — в траур запрещены даже визиты, а не то, что балы. Что-то не то с семейством Мейсон, я согласен с Аликс.

Йен повернулся к девушке — он не мог не влезть в это дело, ведь это касалось её подруги:

— Ты не узнавала, когда похороны Габриэль?

— Мне сказали, что они уже состоялись. Габи похоронили в присутствии только родственников в поместье.

— «Холодные ручьи»? — уточнил Вэл. — Я же правильно помню?

Аликс подтвердила кивком.

— Я съезжу в поместье? — рискуя нарваться на отказ, спросил Йен. Его тянуло на подвиги ради Аликс. Тем более, что на службу еще нескоро. — Желательно, как можно скорее — если со смертью Габи что-то не то, то надо как можно скорее все проверить, некоторые магические следы исчезают слишком быстро. Вэл?