Потом врубаем невидимость, нейтрализуем тех, что у выхода и благополучно скрываемся в неизвестном направлении.

Жестоко? Возможно. Но меня так учили. Это было вбито на уровне инстинктов. Без участия разума. На чистых рефлексах. Два, максимум, три удара, после которых противник не должен больше представлять абсолютно никакой опасности. От быстроты реакции зачастую зависела не только моя жизнь, но и жизни боевых товарищей.

Тело на миг расслабилось, готовясь к рывку вперед. Нож податливо выскользнул из рукава и удобно лег в руку. Взгляд стал холодным и пристальным, всецело сосредоточившись на цели. Вперед!

– Карамазов! Стой! – раздался вдруг громовой оклик со стороны улицы.

Лезвие чиркнуло по шее опешившего главаря. Повезло. Мозг все‑таки успел среагировать и отвести в сторону смертельный укол. Но так просто этот высокомерный индюк не отделается. Профилактический удар сложенной ладошкой ладонью по уху, обход оглушенного противника справа за спину, тычок пяткой в подколенную впадину. Главарь брякается на колени и тут же получает локтем в основание черепа. Удар вполсилы, чтобы не убить. Пусть слегка проспится и подумает над своим поведением.

Вижу боковым зрением, как главарь мешком валится на землю. Перехватываю нож правой рукой. И приставляю его к шее второго опешившего подонка. Третий, увидев произошедшее, испуганно пятится к выходу из подворотни.

– Да стой же ты, мать твою! – раздается все тот же быстро приближающийся голос.

Активирую Неясыть и вижу сквозь отступивший полумрак незнакомого человека среднего роста с абсолютно непримечательной внешностью. Он быстро приближается ко мне. Руки слегка приподняты, ладони раскрыты и обращены ко мне в примирительном жесте. Двое горе‑охранников застыли у входа в подворотню и ошалело смотрят на меня, не предпринимая никаких попыток вмешаться.

Похоже, конфликт можно считать временно перешедшим в нейтральную фазу. Но расслабляться, а уж тем более убирать нож пока не стоит. Я оттолкнул от себя присмиревшего отморозка, по шее которого тонкой струйкой стекала кровь. Небольшая царапина ему не повредит. В следующий раз этот идиот, возможно, уже не будет таким беспечным. Может быть, однажды это даже спасет ему жизнь.

– Убери нож, Карамазов, – спокойно проговорил незнакомец, приблизившись. – Давай поговорим спокойно. – Он скользнул тревожным взглядом по валяющемуся главарю.

– Скоро оклемается, – коротко бросил я. Благодаря Неясыти мне было отчетливо видно пульсирующую вену на шее отключившегося. Значит, жить будет.

Я перевел взгляд на незнакомца и еще раз внимательно его осмотрел. Идеальный типаж для разведчика‑диверсанта. Ничем не примечательный внешний вид, незапоминающееся лицо, да и одежда под стать: простая и неброская. И уж если этот тип знает мою фамилию, значит как‑то связан с командой рыжего, которая меня вела в прошлый раз.

– Отзови своих псов, тогда и поговорим, – хмуро заявил я, продолжая держать нож наготове для броска.

Мой собеседник сделал красноречивый жест рукой. После этого подворотня мгновенно опустела. Я понимал, что на этом ничего еще не закончилось, и на выходе меня мог ждать весьма теплый прием. Поэтому активация мутагена Хамуса была у меня, что говорится, под рукой.

– Теперь убери нож, Карамазов. Я тебе не враг. – Голос незнакомца звучал напряженно. Создавалось впечатление, что обстоятельства вынудили его пойти на незапланированный риск.

Я осторожно нагнулся, подобрал клочок валяющейся под ногами старой газеты и тщательно вытер им клинок.

– Кто ты такой и что тебе от меня нужно? – холодно спросил я, возвращая нож в чехол.

– Зови меня Иван. – Мой собеседник опустил руки и заметно расслабился. – Не стоило тебе вот так просто разгуливать здесь, – продолжил он, хмуро усмехнувшись. – Разумнее было миновать район на квадроцикле. Незнакомцев тут не любят.

Иван, значит? – усмехнулся я про себя. И имя‑то такое обычное, часто встречаемое подобрал. Красавчик, ничего не скажешь. А то, что ему известно, на чем я сюда приехал, говорило о многом. Он и все, кто за ним стоит, знали время моего прибытия и вели меня, как минимум, от самого въезда в город. Вот только своих подопечных из местного криминального населения на этот раз почему‑то не предупредили. Решили устроить проверку на вшивость? Тогда нахрена было останавливать весь этот балаган?

– Значит весь этот теплый прием состряпан только от стойкой неприязни к новым лицам? – Я вопросительно посмотрел на Ивана. – Ты же в курсе, чем это могло закончиться?

– А почему, думаешь, мне пришлось вмешаться? – угрюмо ответил он.

– Не проще ли было заранее донести информацию до своих бойцов?

– У нас… гм, с коллегой возникло некоторое недопонимание. Пришлось действовать быстро. Хорошо, что Степан лично предупредил меня о твоем приезде, а заодно поставил в известность, кто ты такой.

Эти слова меня, признаться, слегка насторожили. Я не думал, что Матвеич сдал меня с потрохами этому типу. Скорее всего, он лишь слил ему легенду про Карамазова. Но что это тогда за коллега, с которым возникли разногласия? У меня в голове крутился только один вариант: Михаил, рыжебородый товарищ Степана. И если это действительно так, то значит он и стоит за нападением.

Нафига ему это? Решил столкнуть меня с местными группировками? Вполне возможно. При этом он никому не выдал, кто я на самом деле. Это тоже вполне объяснимо. Возводить меня в ранг легенды ему, по всей видимости, не хотелось. Похоже, рыжебородый, откровенно меня невзлюбил и всеми силами пытался свести счеты. Причин такой стойкой неприязни могло быть несколько. Но я склонялся к одной: ему просто не хотелось делиться авторитетом. Рыжему пришлось не по душе мое влияние на Степана. Ясно, что он считал меня шарлатаном и хотел поставить окончательную и кровавую точку в этом вопросе.

Я задумчиво посмотрел на валяющегося в отключке главаря. В этот момент Иван склонился над ним, пощупал пульс, а потом вполне ожидаемо приподнял нижний край джинсовки главаря и вытащил из‑за его пояса пистолет с глушителем.

Я тут же выхватил нож и холодно процедил:

– Положи ствол на землю и толкни его в мою сторону. Медленно. – Моя занесенная для броска рука ясно намекала, что в случае малейшей угрозы нож успеет поразить неприкрытый кусок шеи со стороны ключицы.

Михаил замер, а потом хрипло рассмеялся и толкнул в мою сторону пистолет.

– Теперь я начинаю понимать, почему Степан так за тебя ухватился, – произнес он, вставая и держа руки на виду. – Ты сделан из правильного теста. Хорошо, что я успел. Ты бы не вышел живым из этой подворотни.

Мои соображения насчет того, что Ивану известна лишь легенда про Карамазова, только что подтвердились. Если бы он знал правду, то не делал бы таких скоропалительных выводов.

– Если Михаил так хочет меня убить, почему бы ему самому не попробовать это сделать? Или проще подставить под удар молодых пацанов? Не насмотрелся еще на слезы матерей? – Я холодно посмотрел на собеседника. Тот заметно побледнел, но тут же справился с эмоциями.

– Не понимаю, о чем ты, – внезапно осипшим голосом произнес он. – Ты всего лишь оказался не в то время и не в том месте. Если бы ты поехал на квадроцикле, то ничего бы этого не случилось.

Ну‑ну, рассказывай. Как бы ты не прикрывал рыжебородого, брякнуть про недопонимание все‑таки успел. И, сдается мне, сделал это вполне осознанно. Трудно делить власть со своенравным «коллегой»? Надеешься столкнуть его со мной? Да у вас тут, похоже, настоящее змеиное гнездо. Погрязли во внутренних дрязгах вместо того, чтобы решать реальные проблемы. Теперь понятно, почему у вас, по словам Матвеича, нихрена не получается.

– Ты можешь идти. Тебя никто не тронет, даю слово, – тем временем добавил Иван и выжидательно посмотрел на меня.

Быстро обдумав создавшееся положение, я понял, что особого выбора у меня нет. Придется доверится словам своего визави. Если он со своей командой захочет меня убить, то с легкостью сделает это. Да уже сделал бы. А раз пока нет стопроцентной угрозы моей жизни, светить способностями Сципиона не стоит.