– Я, пожалуй, пойду, Степан Матвеевич. Денек тяжелый выдался. Надо привести себя в порядок, да на боковую. – Я устало потянулся и встал из‑за стола.
Матвеич сразу оживился:
– Да‑да, Алекс, ты иди. Там Маша ужин приготовила. Загляни в душевую – воду нагрели, полотенца свежие. В общем, сам разберешься. Я скоро.
У меня в голове, конечно, крутилось множество вопросов, касаемых текущего уровня технического и научного прогресса Омеги, особенно в области вооружений. Но для них сейчас явно было не слишком подходящее время. Особенно учитывая тот факт, что мне придется как‑то намекнуть на вероятную принадлежность некоторых здешних образцов стрелкового оружия к моему миру.
Зайдя в дом, я скинул в прихожей куртку и вошел в гостиную. У окна сидела хмурая Маша. Она временами отодвигала занавеску, чтобы глянуть, не чудят ли снова Матвеич с рыжим.
– И чего это на них нашло? – в сердцах проговорила она, вопросительно глянув на меня.
– Кепку не поделили, – равнодушно пожав плечами, ответил я.
– Опять ты со своими шуточками! – раздраженно отреагировала Мари и отвернулась.
Признаю, шутка вышла так себе. Но и говорить правду было бы большой ошибкой.
– Ладно, не злись. Устал, как черт. Пойду в душ.
– Есть будешь? – не поворачиваясь, буркнула Маша.
– Ага. Голодный, как волк.
Мари нервно поднялась со стула и, не глядя на меня, направилась в кухонную зону.
Вот черт! Такое ощущение, что общается повздорившая семейная пара. Как можно было до такого докатиться на второй день знакомства? И вообще, чего она дуется? Ей я точно ничего плохого не сделал.
Все это время я стоял, неосознанно пялясь на Машкину спину и в очередной раз пытаясь постичь сложную женскую психологию. По мне так проще выучить наизусть Большую Советскую Энциклопедию, чем осилить это гиблое дело.
– Что стоишь? – слегка улыбнувшись, глянула через плечо Маша. – Иди уже в душ. В таком виде за стол лучше не садиться. – При этом тон ее заметно потеплел.
И вот от чего это зависит, кто‑нибудь может мне сказать? Я же вообще ничего не сделал. А она уже вся такая белая и пушистая. Тут и черт ногу сломит.
Недовольно передернув плечами, я отправился в душ. И главная проблема, с которой я столкнулся, закончив водные процедуры состояла в отсутствии сменной одежды. Если нижнее белье с носками, запасливо положенные в рюкзак Матвеичем, присутствовали, то вот штаны с рубахой пришлось надеть старые. Не в одних же трусах за стол садиться? А если просто обмотаться полотенцем, то, боюсь, глава семейства не оценит такого неожиданного перфоманса.
Выйдя из душа, я с подозрением глянул на Василия, который стоял неподалеку и, похоже, что‑то от меня хотел. Он сразу же шагнул ко мне и – вот тут я, признаться, сильно удивился – протянул мне штаны с рубахой.
– На, вот, – глухо проговорил он, а потом, скользнув по мне взглядом, добавил: – Ты как? Не сильно я тебя?
– Ну как тебе сказать? Тяжелая у тебя рука, Васька. Весь в отца, – усмехнулся я, потирая челюсть и морща нос. – А за одежду благодарствую.
Василий слегка сконфузился. Похоже, сравнение с отцом пришлось ему по душе. Повисла неловкая пауза, и я решил за лучшее побыстрее ретироваться в душевую. Продолжать стоять и молчать, как контуженный дятел, большого желания не было. Не специалист я в выражениях признательности.
Быстро простирнув грязную одежду, я бросил ее в таз и вышел из душевой, намереваясь развесить на веревках возле дома. Но стоило мне показаться в гостиной, как Маша возмущенно воскликнула:
– Куда⁈ Я сама! А ну, давай‑ка сюда. – Она быстро подскочила ко мне и выхватила таз.
Особо сопротивляться я не стал. Если хочет, то пожалуйста. Причем, Василий воспринял этот жест сестры, как само собой разумеющийся. Видно, у них в семье так было принято. Белье и все, что с ним связано – Машкина зона ответственности.
В этот момент как раз вернулся Матвеич. Без вопросов пропустив дочь на улицу, он осмотрел меня довольным взглядом, а потом признательно кивнул Василию. Мне нравилось, как этот суровый дядька умел обходиться без слов, порой выражая гораздо больше, чем можно сказать языком.
Михаила с ним не было. Видимо, он решил здесь не задерживаться. В подтверждение тому с улицы послышался затихающий рев квадроцикла.
– Вась, сгоняй закрой ворота за дядей Мишей. – Голос Степана звучал мягко. Но Василий, по всей видимости, знал, что может скрываться за этой мягкостью в случае непослушания. Без лишних слов он направился к выходу и через пару секунд скрылся за дверью прихожей.
– Ты это, Алекс, сильно уж на Мишку не серчай, – нахмурившись, проговорил Матвеич, убедившись, что нас никто не подслушивает. – Дядька он суровый, но правильный. Жизнь его сильно потрепала. Нервный в последнее время стал. Поступил он, конечно, подло. Но вот с этим, – и Степан указал на два кейса, которые поставил у входа в подвал, – у нас все должно получиться. Так что в итоге никто не пострадает. А на Хилла у Мишки есть рычаги давления. Во всяком случае, он меня в этом заверил. И у меня нет причин ему не доверять.
Я не стал спорить с Матвеичем, хотя знал несколько примеров, когда самые железобетонные заверения рассыпались в прах из‑за какой‑нибудь неучтенной мелочи. Да и не хотелось мне сейчас с ним перепираться. Мой живот так пронзительно заурчал от аромата выставленной на стол тарелки с самым настоящим борщом, что Степан не смог сдержать улыбки.
– Садись давай. А то остынет. – Он добродушно похлопал меня по плечу. – Сципионам тоже жрать надо.
Дважды повторять такое заманчивое предложение мне было не нужно. Я набросился на еду и умял всю тарелку меньше чем за минуту. Вернувшаяся Маша явно была довольна тем, что я оценил по достоинству ее стряпню. Она тут же наложила мне тушеной картошки с мясом и впридачу оттяпала от мягкого каравая большую краюху. Вот тут я уж не удержался от благодарности.
– Спасибо, Мари! Давно не ел такой вкуснотищи.
Машка аж зарделась от удовольствия. Весело усмехнувшись, она села напротив и с довольной улыбкой принялась наблюдать, как я ем.
Вот это, конечно, было лишнее. Но я стойко вытерпел эту пытку. Чего только не сделаешь, ради того, чтобы отблагодарить девчушку за вкусный и сытный ужин.
А уж Матвеич, так тот вообще удивил. Недовольно прокряхтев, он совершенно неожиданно скрылся на втором этаже, оставив нас с дочерью вдвоем.
Я, если честно, не оценил его широкого шага. Все, что мне сейчас было нужно – это перейти в горизонтальное положение, закрыть глаза и забыться сном. А не все эти ваши шуры‑муры.
Справедливости ради стоит отметить, что Маша, словно прочитав мои мысли, выудила откуда‑то матрас с подушкой и постельное белье. И пока я допивал душистый ароматный чай, постелила мне на диване.
– Мой любимый диванчик, Алекс! – с удовольствием промурлыкала она, поправляя подушку. – А как здесь спится! Если честно, я тебе даже немного завидую.
Вот на такой позитивной ноте и закончился этот весьма непростой день. А завтра, да и в последующие несколько дней, нас ждет очень плотная работа. Так что в первую очередь надо как следует выспаться. Я закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.
Если бы я знал, что произойдет в ближайшие дни, то сто раз подумал, стоит ли вообще просыпаться.
От автора: Дорогие друзья! Благодарю вас за то, что проживаете вместе со мной эту историю. Мне приятно видеть ваш огромный интерес и просто невероятную поддержку. Признаюсь честно, когда я только начал выкладывать первый том, то не ожидал такой большой аудитории. Спасибо вам за ваши сердечки, библиотеки, покупки и награды!
У меня есть к вам одна маленькая просьба. Так уж вышло, что продвижение каждого тома на сайте зависит в том числе и от количества сердечек к нему. Если история вам действительно нравится и вы получаете от нее удовольствие, то отметьте ее сердечком и во втором томе. Для меня это очень важно, а для вас совсем несложно.
