– Я перерос эти сказки, Степан, и больше в них не верю, – с тяжелым вздохом ответил рыжебородый. – И еще раз повторяю – он водит тебя за нос. Не стоит ему доверять. – В этот раз он даже не глянул в мою сторону.

Матвеич на миг опешил от услышанного, а потом разразилась буря:

– Черт бы тебя побрал…! – Он еле удержался, чтобы не произнести имя рыжебородого. – Сказки, говоришь⁈ А все эти ваши пустые разговоры про светлое будущее – не сказки? Вы же все сидите по своим норам и нихрена не делаете! Только плетете свои хитровыдуманные интриги! Конспираторы хреновы! Ведь это ты сдал Алекса Хиллу? Ну⁈ Отвечай, мать твою!

– Степан! – грозно зарычал в ответ рыжебородый. – Следи за языком! А не то… – Он осекся, сделал глубокий вдох и уже более спокойно продолжил: – Я действую исключительно в интересах твоей семьи, как ты не понимаешь?

– Моей семьи⁈ – взревел Матвеич, ударив в сердцах кулаком по одной из опор беседки. – Да мне нахрен не нужны эти твои одолжения. После всего, что ты сейчас сказал…

В этот момент я понял, что если не остановить разгорающийся конфликт, то дело может кончиться плохо. К тому же для меня все уже стало более‑менее ясно. И в чем‑то я даже был на стороне рыжебородого.

– Ты выменял Степана на меня, не так ли? – поймав краткий момент затишья, бросил я рыжему прямой вопрос. – Узнав про волка и мои способности, ты просто слил меня Хиллу, в обмен на безопасность Степана и его семьи?

В принципе, я мог не ждать ответа. Достаточно было взглянуть в угрожающе сузившиеся глаза рыжебородого, чтобы понять, что попал в яблочко.

– Неплохой ход, – холодно усмехнувшись, продолжил я, – весьма неплохой. Особенно, если учитывать, что ты не слил ни мою легенду, ни мои особенности, включая подчиненного мне гримлока. Это было здравое решение и весьма верное. На твоем месте я бы поступил точно так же.

Уж не знаю, кого из этих двоих мои слова шокировали больше. Оба выглядели, мягко говоря, крайне ошеломленными.

– Весь вопрос теперь только в том, сдержит ли Хилл свое обещание, если я принесу ему то, что он хочет? И я сейчас не о том, что он пообещал мне. Свое я так или иначе получу. Но уверен ли ты, – я пристально посмотрел на рыжебородого, – что он тебя не кинет после того, как мы выполним нашу часть сделки?

Мой визави, взяв себя в руки, высокомерно бросил в мою сторону:

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой.

– Ясно. Значит не уверен, – как само собой разумеющееся подытожил я.

– Иди ты на хрен! – вспылил рыжий. – Это мои проблемы. И я их решу! А ты не суй свой нос, куда не следует. Молокосос!

Последнее слово прозвучало довольно комично, особенно если учитывать, что его выпалил, потеряв над собой контроль, далеко не глупый товарищ. И я бы, конечно, от души посмеялся, если бы в итоге всё не оказалось еще хреновее, чем я думал. Судя по неадекватной реакции рыжего, у него вообще нет никаких гарантий. Поэтому‑то он и пытался сохранить все в тайне, чтобы в случае провала не попасть под раздачу.

– Мне вот просто интересно, что ты будешь делать, если на следующий день после того, как Хилл получит мутаген, за Машей придут чертовы инквизиторы из Церкви Очищения? – Внутри у меня начала закипать злоба. – Разведешь руками и скажешь, извини, мол, брат, так получилось?

К последовавшему за этим удару я был готов. Рыжий бил стремительно и наверняка. Убивать меня, он, конечно, не хотел. Его целью было всего лишь причинить боль. Удар летел точно в носогубный треугольник. Учитывая недавнее незажившее повреждение, результат был бы весьма болезненным.

С трудом уйдя с линии атаки, я заблокировал второй удар с левой, а потом, используя Скорость тигра резко отпрыгнул далеко в сторону. При желании я мог бы попытаться уложить своего противника. Слишком уж он горячился, подставляя под удар уязвимые места. Но для меня сейчас важно было совсем другое. Я хотел посмотреть, как отреагирует на происходящее Матвеич.

И Степан не заставил себя ждать. Мощной хваткой он обхватил рыжего за пояс, приподнял над землей и повалил на траву, подмяв его своим коренастым телом. Надо отдать должное противнику Матвеича – тот не стал сопротивляться и примирительно поднял руки. Хоть на это мозгов хватило, и то ладно.

И тут, как всегда, жизнь внесла в происходящее неожиданные коррективы. Из дома выскочила Маша и помчалась к беседке.

– Отец! – надрывно кричала она. – Прекрати! Не трогай дядю Мишу! Да перестаньте вы уже! Оба!

Дядя Миша, значит, ухмыльнувшись, подумал я, глядя, как Мари, гневно сдвинув брови, возвышается над двумя повздорившими мужиками. Те моментально прекратили выяснять отношения и, поспешно поднявшись с земли, принялись смущенно оправляться.

– Маш, да ты все не так поняла, – вдруг непривычно бодрым и веселым голосом произнес «дядя» Миша, – твой батька мне один приемчик тут показывал. А силу, как обычно, не рассчитал. – И он как‑то особенно по‑идиотски хихикнул.

– Ага. Приемчик. – Тут же сконфуженно кивнул Матвеич.

– А Алексу вы тоже приемчик решили показать⁈ – сердито воскликнула Маша, глянув на рыжебородого. – Ни с того ни с сего вздумали в нос заехать? Ему и так вчера досталось.

Проклятье! Вот только этого не надо. Я неприязненно поморщился. Хреновое ощущение, когда за тебя девчонка вступается. Да еще таким тоном, словно ты ее младший братец.

Однако отвечать я ничего не стал. Что‑то мямлить в оправдание чьих‑либо действий я не привык, а рубить правду матку – такое себе решение в сложившихся обстоятельствах, больше смахивающее на трусливые жалобы.

Михаил тоже заметно сконфузился и хмуро промолчал.

– Маша, иди‑ка ты лучше в дом, мы тут сами разберемся. – В голосе Степана прозвучали стальные нотки.

Мари сразу заметно присмирела и исподлобья глянула на отца.

– Драться больше не будете? – напряженно спросила она.

– Иди, дочь. Все будет хорошо. Иди. – Голос Матвеича подобрел.

Маша, обведя нас всех осуждающим взглядом, развернулась и направилась к дому.

– Ну что, а теперь, раз уж все успокоились, может о деле поговорим? – невозмутимо нарушил я напряженную тишину. – Для начала надо все‑таки убить Хамуса. Над остальным предлагаю подумать после.

– Степан, может попросим молодежь удалиться? – недовольно пробурчал рыжий.

– Нет, – твердо заявил Матвеич. – Раз уж ты его подставил, то все, что касается этого дела, мы будем обсуждать вместе. Иначе, Миша, мы с тобой не сработаемся.

В воздухе вновь повисло нарастающее напряжение. Маша, словно почувствовав его, обернулась на крыльце и обеспокоенно прокричала:

– Пап! У вас что, опять началось⁈

– Все хорошо, Маш, – тут же среагировал Матвеич. – Иди. Мы с Алексом скоро будем.

Когда Маша скрылась за дверью, он вопросительно взглянул на рыжего.

– Ну так как? Что ты решил? – сурово спросил он.

– А, черт с тобой! – раздраженно махнул рукой Михаил. – Вместе, так вместе.

– Тогда, может, присядем? – И я, подав пример, первый уселся за стол.

Я давно уже заметил, что посиделки за круглым столом довольно неплохо рассеивают накопившийся негатив. А это сейчас пришлось бы как нельзя кстати.

Матвеич согласно кивнул, подвинул стул поближе ко мне и сел, скрестив руки на груди. Михаил, понимая, что остался в меньшинстве, недовольно поморщился и расположился напротив нас.

– Я, конечно, не в курсе, что тут у вас и как, но не думаю, что… гм, Михаил явился сюда только для того, чтобы начистить мне морду за выброшенную кепку. Полагаю, он хочет оказать посильную помощь в нашем будущем нелегком деле?

Рыжебородый, явно шокированный мои панибратским обращением, стал вновь закипать. Он скрестил руки на груди и явно не собирался мне ничего отвечать. Поняв, что толку от него сейчас не будет, я перевел разговор немного в другую плоскость:

– К слову сказать, я выбил у Хилла возможность бесплатно отовариться у некоего Генри Гилберта на площади Согласия. Можно взять все необходимое для охоты. Только вот что конкретно брать, вы, наверняка, лучше меня знаете.