Но других вариантов я не видел. Еще по пути к месту высадки до меня дошло, что в случае активации желтой опасности городские силы правопорядка будут проверять все местное население на предмет одержимости ше‑фантомом. И мне почему‑то сразу вспомнился прибор, которым сканировал труп пантеры боец Кровавого дозора. Он был как две капли воды похож на тот, с помощью которого Шелби подтвердил, что Санька Егоров явился из другого мира. И я был более чем уверен, что это как‑то связано с наличием у него Системы.

Если меня просканируют чем‑то подобным, то сразу раскроют. В этом я ни капли не сомневался. А раз останавливать пули собственным телом я еще не научился, то финал будет закономерен. Шанс выйти живым из такого серьезного замеса минимален. Меня грохнут, потом имплантируют чертов черный кристалл и отправят на Арену. Этого я допустить не мог. Поэтому и пошел на такие крайние меры.

Когда подошла моя очередь, о недавнем инциденте напоминала только россыпь свежего песка, которой, по всей видимости забросали лужу крови. Тела нигде не было видно.

Быстро работают, подонки! Оно и понятно. Лишний негатив им не нужен. Короткая показательная акция «трепетной заботы» о благополучии местного населения и мгновенное заметание следов. Я был почти уверен, что большинство присутствующих даже и понять не успели, кем был тот бедолага. А те, кто все‑таки имел несчастье его знать, предпочли сразу же про это забыть.

– Следующий! – прозвучал из будки хриплый прокуренный голос.

Я натянул на себя усталую мину с легким налетом покорности и трепета. Ненавидел строить из себя слабаков, но сейчас этого настоятельно требовала ситуация.

Двое часовых, расположившиеся по обе стороны от входа на территорию КПП, не обратили на меня никакого внимания. Впрочем, как и на моих предшественников. Зато я успел разглядеть их необычную экипировку. Хоть у меня и не было сейчас моих сверхспособностей, но я вполне точно зафиксировал, что это некое подобие экзоскелетов. И если это действительно так, то получается, что здешний мир шагнул в технологическом плане ощутимо дальше нашего. Тогда какого лешего они покупают у нас огнестрельное оружие? Вопрос, конечно, интересный, но в данный момент абсолютно неуместный. Я решительно отбросил его и сосредоточился на текущей задаче.

Из будки на меня глянуло брезгливое и болезненное лицо тщедушного сержанта оккупационных войск. Он смерил меня скучающим взглядом и, неприязненно поморщившись, произнес:

– Документы.

Я протянул ему удостоверение.

– Кепку сними, – все также лениво произнес сержант.

Я стянул головной убор и посмотрел на человека в будке, стараясь изобразить на лице как можно больше учтивости. Именно так себя вел парень, который стоял передо мной в очереди. Правда, при этом его слегка потряхивало от страха. Я же решил не добавлять эту спорную эмоцию. Хрен знает, как ее интерпретирует проверяющий.

Привычными движениями тот пробежался по клавишам терминала, ненадолго замер, скользя скучающим взглядом по экрану, а потом протянул мне удостоверение.

И все? Вот так просто? Я не подал виду, но внутри у меня блеснула робкая надежда, что на этот раз все обойдется.

Внезапно рука сержанта на секунду замерла, а взгляд уставился на монитор. Затем он вернул документ себе на стол и оживленно отбарабанил что‑то на клавиатуре. После этого с любопытством посмотрел на меня и нажал красную кнопку, расположенную на стене.

– Следуй в комнату дежурного офицера, – тоном инквизитора, почуявшего кровь, произнес он и указал на расположенное рядом одноэтажное строение.

Из его дверей мне навстречу уже выдвинулись два вооруженных бойца. Часовые в экзоскелетах тут же оживились и угрожающе направили стволы в мою сторону. Очередь к КПП испуганно подалась назад.

Что ж, похоже, мои шансы отделаться малой кровью или совсем без нее только что резко упали. Но пока они все‑таки есть. Мизерные, но есть. А значит действуем в прежнем ключе и согласно заготовленной легенде.

В такие моменты необходимо сохранять хладнокровие и ясность ума, не забывая при этом играть роль испуганного и растерянного обывателя. Очень тонкое искусство, которое воспитывается годами практики. А поскольку мне уже приходилось бывать в подобных ситуациях, то ничего особо сложного для меня здесь не было.

Дергаться я не стал и подождал, пока подойдет конвой. По всем правилам они должны были меня обыскать и разоружить. Лежать на земле и глотать пыль не очень‑то хотелось. А тут такая удобная стенка. Поставили к ней и сделали все без лишней грязи – делов то!

Так оно и вышло. Пока один конвоир держал меня на прицеле, второй приказал снять рюкзак и пояс с револьвером, а потом со всей дури шарахнул меня об стенку. Получилось у него это, если честно, не очень. Но я все равно постарался выдать болезненный вскрик понатуральнее, чтобы не дать повода повторить экзекуцию. Боец удовлетворенно хмыкнул и, придав мне должное положение, приступил к обыску. Ничего больше не обнаружив, он забрал пояс с револьвером, мое удостоверение, а потом разочарованно гаркнул:

– Бери рюкзак и пошел! – добавив веса своим словам вполне терпимым ударом.

Судя по отсутствию акцента, этот был из наших. Возможно, этим обстоятельством и объяснялось его относительно снисходительное обращение.

Я подхватил свою поклажу и направился ко входу в здание. После прохождения через рамку металлоискателя, меня завели в небольшое помещение. Как я понял по скудному убранству и почти полному отсутствию мебели, до дежурного офицера я еще не добрался.

Один из конвоиров остался со мной, а второй двинулся с моими вещами дальше по узкому коридору. Очень неосмотрительное решение. Оставлять товарища одного с задержанным, не зная, на что тот способен, весьма глупо. На мне даже наручников не было. А у моего конвоира автомат опущен в пол, руки заняты оружием, голова беспечно задрана вверх, открывая уязвимую область гортани. Вывести его из строя и завладеть оружием не составит особого труда. Вот только с дальнейшими действиями была очень большая проблема. Даже если я положу всех, кто находится в здании, уйти отсюда мне никто не даст. Поэтому я решил пока особо не дергаться. Спокойно прислонив рюкзак к стенке, я принялся ждать дальнейшего развития событий.

Через минуту дверь скрипнула и в комнату вошел человек в гражданском. Выглядел он так, словно только что обокрал сельский магазин и был с позором застигнут на месте преступления. Его маленькие глазки воровато бегали, не смея надолго останавливаться в одной точке, а левая рука нервно теребила лацкан поношенного пиджака. В правой он держал довольно увесистый серебристый кейс. С трудом водрузив его на старый пошарпанный стол, он откинул крышку и достал какое‑то громоздкое устройство. Насколько я мог судить по его внешнему виду, это тоже был какой‑то сканер, только, сдается мне, помощнее, чем те, что я видел до этого.

– Присядьте, молодой человек, – и гражданский указал на расположившуюся у стены длинную скамью.

А вот дальше, признаться, ему удалось меня удивить. Заметив, что я не так резво, как ему хотелось бы, выполняю его просьбу, он вдруг визгливо проорал, брызгая слюной:

– Сядь на эту долбанную скамейку, слизняк! И не трать мое время!

И тут я сразу его узнал. Тот же самый отморозок, что недавно застрелил какого‑то бедолагу. Выглядел этот писклявый оратор в этот момент настолько комично, что я едва смог сдержать улыбку. Была бы моя воля, да я бы просто загоготал на всю их деревянную халупу. Но вот моему конвоиру почему‑то резко стало не до смеха. Я даже заметил легкую бледность на его лице. Похоже этот плюгавый доходяга в старом костюме до чертиков его напугал.

Посыл я понял. Надо быть поосторожнее с этим идиотом. Пример Элроя все еще стоял у меня перед глазами. В начале он тоже строил из себя неуравновешенного кретина.

С легкостью справившись с подкатившим приступом смеха, я попытался изобразить на лице испуг и быстро брякнулся на скамейку. На сморщенном лице моего визгливого визави промелькнуло удовлетворение. Это был хороший знак. Возможно, самого хренового сценария все‑таки получится избежать.