Вот тут я уже не стал сдерживаться. Револьвер оглушительно загрохотал, выплевывая один за другим смертоносные куски металла. Ни один из них не ушел в молоко. Все достигли цели. Теперь я метил не столько в голову, сколько в грудную клетку монстра. Но она была почти вся скрыта мерзкой мордой Ловчей, поэтому большинство зарядов попало именно туда. У пантеры разворотило половину физиономии вместе с левым глазом, ухом и куском верхней челюсти.

Я понадеялся было, что это хоть как-то остудит пыл зарвавшегося монстра, но откровенно просчитался. Ловчая всего лишь замедлила ход, дергаясь и визгливо шипя от каждого попадания, но продолжая при этом упорно продвигаться вперед.

Какие-то бракованные пули, мать вашу! Или же эта чертова Майя всучила мне откровенную дезинформацию. Я чертыхнулся и отбросил в сторону бесполезный револьвер, выхватывая из-за пояса тесак. Надеюсь, хоть он как-то поможет. Я все-таки рассчитывал перед смертью еще немного потрепать дьявольскую тварь.

Ловчей оставался всего лишь один прыжок, чтобы наконец-то добраться до меня и прикончить. А Снег не успевал всего лишь на пару чертовых секунд. Я видел ярость и отчаяние в его пылающих глазах. Волк понимал, что безнадежно опаздывает.

— Аид, уходи влево! — раздался у меня в ушах громкий возглас Майи.

Передо мной сверкнула траектория, по которой я должен был увернуться от летящего на меня зверя. Но она была настолько нереальной, что я даже заморачиваться не стал. От удара огромной когтистой лапы мне уже не уйти. Остается только вариант, чтобы он прошел максимально по касательной. А для этого только вперед и вниз. Поднырнуть под прыгнувшего монстра, уйти с линии атаки.

Я совершил молниеносный кувырок вперед, намереваясь, если все пройдет удачно, ударить тесаком в открывшийся левый бок Ловчей. Но все сразу пошло не по плану. Тварь оказалась слишком стремительной. Последнее, что я увидел, это как ее тело абсолютно нереально изогнулось в полете, а потом почувствовал сокрушительный удар в бок, который вышиб из меня дух и поверг в черную бездну беспамятства.

Передо мной стоял человек в черном плаще. Большой капюшон полностью скрывал лицо. Мы находились в какой-то круглой полутемной комнате, больше всего смахивающей на помещение средневековой башни. Позади незнакомца в большом камине горел огонь. Языки пламени жадно пожирали сухие поленья. Но, несмотря на это, в помещение было холодно и чертовски неуютно. Однако это волновало меня сейчас меньше всего. Я пытался понять, что произошло. Я умер? Или это просто игры ушедшего в анабиоз разума?

— Ты слишком торопишься, Аид, — свистящим шепотом проговорил незнакомец. — И зачем-то пытаешься помочь всем вокруг. Это глупо. Тебя не этому учили. Ты должен понять, что многие из них уже обречены. Лес рубят — щепки летят. Подумай, кто ты? Дровосек? Или бесполезная щепка?

— Ты кто, мать твою, такой? И какого хрена решил, что можешь меня учить? — раздраженно ответил я, усиленно пытаясь понять, где оказался.

В ответ я услышал до боли знакомый смех, который подействовал на меня не хуже внезапного пушечного выстрела. Человек в плаще повернулся к огню и неторопливо снял капюшон. А потом медленно обернулся ко мне.

Похоже, я точно сдох. Или окончательно спятил.

Передо мной стоял мой двойник. Но только не теперешний малолетний парень, а матерый мужик, каким я был, пока не словил осколок в позвоночник. А может даже и гораздо матерее. Что-то в его взгляде и выражении лица, подсказывало, что мой собеседник повидал за свою жизнь гораздо больше, чем товарищ майор военной разведки.

— Что за черт? — нахмурился я, отступая на шаг и осматривая помещение в поисках двери.

Если с тобой решила побеседовать твоя точная копия, то, как минимум, надо обозначить для себя пути отхода. Я знал, что временами могу быть очень опасным. Толька была одна загвоздка: дверь в помещении отсутствовала. А зарешеченные окна-бойницы были такими узкими, что через них не протиснулся бы даже ребенок.

— Ты должен понять одно, Аид, — холодно проговорил мой двойник, — тебе нельзя просто так сдохнуть. Слишком многое поставлено на кон. Мы не можем ждать еще одну чертову сотню лет, чтобы все сошлось так же удачно, как в этот раз. Будь умнее. Будь осмотрительнее. Будь всегда начеку. Тебе надо стать сильнее, прежде чем бросаться сломя голову в полную задницу. Вспомни, чему тебя учили. Поставленная задача — превыше всего. Ты одиночка. Ни к кому не привязываешься. Никого на себе не тащишь. Идешь прямо к цели и достигаешь ее.

Мой собеседник замолчал и пристально посмотрел на меня.

— И какова же моя цель? — недобро усмехнувшись, спросил я.

— Твоя текущая цель — выжить. Любой ценой. Несмотря ни на какие жертвы. Запомни это хорошенько. — Мой двойник задумчиво помолчал, потом отвернулся к огню и бросил через плечо: — Мы закончили. Приготовься. Сейчас будет очень больно.

Чертов двойник оказался прав. В следующий миг меня скрутил приступ жесточайшей боли. Казалось, что весь мой левый бок раздроблен в труху. Каждая косточка переломлена в сотне мест, источающих невыносимые болевые импульсы.

— Аид, очнись, мать твою! — донесся до меня громкий и решительный крик Майи. — Убей эту ублюдскую Ловчую! Иначе всем нам конец.

Я повернул голову и увидел весьма жесткую картину. Снег из последних сил пытался удержать на земле черную пантеру. Он кусал, кромсал, ломал кости, сам находясь на последнем издыхании. Вся его шкура была бордово-алой от крови. Огромные раны зияли в нескольких местах. Одна из задних лап волочилась по земле. А Ловчая, кажется, готова была уже вырваться из его цепкой хватки. Сумасшедшая регенерация твари тут же затягивала нанесенные Снегом раны.

В этот миг я понял, что Майя не соврала насчет револьвера. Страшные увечья, нанесенные пулями Элроя — только они не регенерировали.

Снег бешено рычал, вгрызаясь и ломая мертвую плоть, но все было бесполезно. Мой волк проигрывал в этой неравной схватке. И до полного поражения оставались считанные секунды.

— Вставай, Аид, черт бы тебя побрал! Воткни тесак Ловчей в сердце! Быстрее! — заорала не своим голосом Майя.

Я нащупал непослушными пальцами рукоять тесака, который по какой-то счастливой случайности не отлетел при страшном ударе. А потом я попытался подняться. Всю левую половину тут же скрутило адской судорогой. Я заорал во всю глотку, пытаясь мобилизовать раскисший организм.

Снег держался из последних сил, бросая на меня отчаянные взгляды. В голове у меня стучал единственный четкий посыл: «Поторопись, хозяин! Скорее!»

Я воткнул в землю тесак и, опираясь на него, рывком рванул вверх. Тело пронзила дикая боль. Левая нога подломилась, но я каким-то чудом сумел удержаться в вертикальном положении. Весь левый бок горел огнем. Хотя теперь мне было плевать. Последние конские дозы адреналина вступали в свои права.

Я яростно зарычал, выдернул тесак из земли и двинулся к Ловчей. До нее было каких-то пять-семь метров. Она тут же почувствовала угрозу и начала вырываться с удвоенной силой.

— Держи ее, Снег. Держи! Чего бы это не стоило! — заорал я, рывками продвигаясь к цели.

Дьявольская тварь была так удачно повернута ко мне левым боком, а ее передние лапы, перекушенные Снегом, не успевали срастись. Момент был самый подходящий. А мне оставалось всего несколько шагов до цели.

В этот момент Ловчая наконец-то почуяла, что за оружие я держу в руках. По лесу разнеслось яростное шипение. Извернувшись каким-то невероятным способом, тварь в последней отчаянной попытке освободиться вцепилась Снегу в горло и принялась яростно орудовать клыками. Меня обдало фонтанчиком теплой волчьей крови, и я услышал громкий захлебывающийся хрип. Лапы волка подкосились, и он тяжело рухнул на Ловчую, придавив ее всей своей массой.

— Сдохни, падаль! — яростно заорал я и со всей силы вонзил тесак между ребер Ловчей. Навалился всем телом, надавил и тут же без сил сполз на землю.