Фермер выглядел совсем не так, как следовало ожидать от патриарха рода и отца большого семейства. На вид ему было не больше тридцати. Гладкое, чисто выбритое лицо, с тонкой полоской усов над верхней губой. Густые, аккуратно расчесанные черные волосы, аристократические черты лица. Облик городского пижона, этакого денди. Ему не хватало только смокинга и бабочки, чтобы прямо сейчас отправиться на какой-нибудь светский прием. Но вот его глаза… Их вид, должно быть, заставлял окружающих ежиться. Цепкий, холодный и бесчувственный взгляд наемного убийцы.

Фигура под клетчатой фланелевой рубахой впечатляла гипертрофированными мускулистыми формами. А мощные кулаки могли остудить пыл любого любителя подраться.

И это, по-вашему, типовой фермер Омеги? Тогда что представляют из себя другие ее жители? На эту тему можно было бы поразмышлять еще, если бы не та угрожающая ситуация, в которую я вляпался.

— Что с Риком и Филом, потаскуха⁈ — злобно прорычал Элрой и размашисто ударил ладонью по Машиному лицу.

Девчушка взвизгнула и повалилась на землю.

— Отвечай, паскуда! — Он сгреб щуплую Мари за ворот и впечатал ее в ствол дерева.

— Прошу вас, не трогайте… Я ничего не знаю… — в ужасе причитала перепуганная девушка. По ее окровавленным щекам текли слезы. — Нич-чего… не з-знаю, — зубы бедняжки начали стучать от страха.

В следующую секунду Элрой умелым и отработанным движением повалил жертву на живот, прижал мощным коленом к земле и резко вывернул за спину щуплую ручку. Неуловимым движением выхватив с пояса нож, он вогнал его под ноготь Мари. Лес огласил пронзительный и непрекращающийся крик боли. Нож податливо вошел глубже. Рывок. Слишком медленный, невероятно мучительный. Ноготь отделился от пальца и повис на тоненькой полоске кожи. Душераздирающий вопль резко прекратился. Машу на время забрало спасительное забытье.

— Мерзкая никчемная потаскуха! — сквозь зубы выругался Элрой и с отвращением сплюнул на лежащую перед ним девушку.

Его холодный угрожающий взгляд, сопровождаемый лучом фонаря, обратился ко мне.

— Теперь твоя очередь, ублюдок, — злобно ухмыльнувшись, проговорил фермер.

В этот момент на меня накатили волны неконтролируемой ярости.

— Развяжи меня, тварь, — мой голос дрожал от гнева, — и я придушу тебя голыми руками. Или только с девками привык воевать, ссыкло поганое?

Я понимал, что несу полную чушь. Элрой сейчас был собран и полностью контролировал свои эмоции. Давить на него с помощью такого дилетантского приема было бесполезно. Но слова сами срывались с моих перекошенных от гнева губ. Я чувствовал, что постепенно начинаю терять над собой контроль. И это было очень хреново.

— Развязать? Тебя? — насмешливо проговорил Элрой. — Я бы с радостью. Но пока ты мне нужен живым.

Луч фонаря скользнул по лицу фермера. И мне показалось, что по нему пробежала какая-то рябь, на миг превратившая человеческий облик в личину зверя.

— Слушай, а ты что, снюхался с этой дурой? — И Элрой вдруг хрипло загоготал, издавая звуки, больше смахивающие на собачий лай. — Вижу, что тебе небезразличны ее страдания. И это, прям, подарок какой-то. Давай так: я сначала очень медленно и мучительно отправлю в Шеол ее, а потом уж и за тебя примусь. У меня давно не было таких трепетных зрителей. Такое искусство пропадает. Я постараюсь, чтобы ты оценил его по достоинству.

От этих слов меня словно ведром ледяной воды окатило. Неконтролируемая ярость постепенно отступила, уступив место холодной решимости и предельной концентрации. Сейчас я уже совершенно явственно ощущал перед собой совсем другого человека. Не того взбалмошного идиота, который пинал меня и сыпал противоречивыми фразами, а безжалостного и хладнокровного маньяка-убийцу, получающего удовольствие от страданий своих жертв. В Элрое словно бы жили две личности, одна из которых показывала свой мерзкий лик только в самых паршивых ситуациях.

Я молча смотрел на этого монстра в человеческом обличье, только сейчас до конца осознав, насколько это опасный противник. Мари была абсолютно права, когда предупреждала меня о нем. Этот чертов мир преподнес мне еще один гадский сюрприз. И, похоже, он может стать для меня последним.

Элрой положил фонарь на землю, поудобнее перехватил нож и, осклабившись, направился к Мари.

У меня оставался последний козырь в рукаве. Он не спасет нас с Машкой, но наверняка выведет из себя этого отмороженного садиста. И возможно тогда, в порыве ярости он подарит нам легкую и быструю смерть.

— Я их убил, Элрой, — недобро усмехнувшись, проговорил я.

Фермер замер. Его спина и руки мгновенно напряглись. А дыхание стало шумным и прерывистым.

— Они вели себя, как полные идиоты. Я, конечно, не хочу плохо говорить об их матери, но ты никогда не задавался вопросом, почему эти двое кретинов так сильно от тебя отличаются?

Ответом мне был яростный звериный рык.

— Они умерли, как сосунки. Твой средний был так увлечен своими причиндалами, что даже не понял, что произошло. А младший повел себя, как трусливый щенок. Я хочу, чтобы ты знал, Элрой — они умерли позорной смертью.

А дальше все снова пошло не по плану. Да так, что будь на моем месте среднестатистический впечатлительный обыватель, то он точно наложил бы в штаны.

Спина и руки Элроя внезапно взбугрились огромными канатами мышц и принялись расти в размерах. Раздался треск материи — фланелевая рубашка начала рваться и расходиться по швам, не выдерживая напора растущего и изменяющегося тела. Лямки рабочего комбинезона сорвало с мощного торса, словно тонкие прогнившие нити.

Из груди Элроя раздался утробный рык, а обнажившаяся мощная спина начала покрываться шерстью. Кисти, сохранив свою антропоморфность, потемнели, увеличились в размерах и обзавелись длинными когтями.

Тварь, пару секунд назад бывшая Элроем, испустила жуткий пронзительный вой и яростно повернулась ко мне. Вместо аристократичного лица на меня смотрела мерзкая оскалившаяся морда. Что-то среднее между матерым волком и медведем. Глаза горели бешенным алым огнем, а с острых клыков стекала вязкая слюна.

Эта отвратительная сцена на миг заставила меня засомневаться в реальности происходящего. Но адская боль в голове и ребрах недвусмысленно намекала, что все это далеко не плод моего воображения. А раз так, то через пару секунд я, скорее всего, сдохну.

— Аид, еще немного! — раздался умоляющий голос Майи. — Мы почти у цели. Потяни время. — Иконка искина на появилась лишь на миг и тут же погасла.

Это она сейчас серьезно? Да что она там курит, пока не на связи? Как я могу потянуть время, если только что максимально взвинтил этого психа?

— Эй! Ну наконец-то! Почему так долго? — особо ни на что не надеясь, крикнул я, выразительно глянув за спину зверя. При этом постарался придать взгляду как можно больше облегчения.

Не сработало. Монстр даже ухом не повел. Все его хищное естество было сосредоточенно только на мне. Подбираясь, он готовился к смертельному прыжку.

Ну и хрен с тобой, тварь! Давай! Прыгай! Затолкав страх в самую сердцевину надпочечников, я хапнул изрядную дозу адреналина и с вызовом посмотрел на ощерившегося оборотня.

Словно в замедленной съемке я наблюдал, как тело зверя выпрямляется и взмывает над землей. Глаза горят адским пламенем, а когти с клыками уже готовы рвать добычу.

И в этот момент внезапно раздалась длинная автоматная очередь. Траектория прыжка оборотня резко поменялась. Он неестественно изогнулся в полете и со всей дури врезался в толстый ствол дерева. Его грузная туша грохнулась в нескольких метрах от меня. Почуяв надежду на спасение, я постарался отползти подальше, чтобы не попасть под удар длинных лап монстра, а потом быстро огляделся, оценивая ситуацию.

Метрах в десяти от меня на небольшой возвышенности стояла Мари с автоматом в руках и орала, как сумасшедшая:

— Сдохни, тварь!

Ее глаза яростно сверкали. Окровавленное и перемазанное грязью лицо было перекошено от ярости, а ноги крепко стояли на земле.