Я быстро глянула на него, но его лицо все еще скрывалось под маской, и я не могла понять.

Слуга вскрикнул, отпрянул вместе с подсвечником. По комнате пробежали удивленные, испуганный возгласы. Эльдрик дернулся вперед, лицо его исказилось от ярости и неверия. Императрица вскрикнула:

— Ваше Величество! Что вы наделали!

— Бестолочь! — Верховный огрел слугу посохом по голове.

Он упал, канделябр свалился с глухим треском. Слуга принялся тушить огонь на ковре руками.

Верховный жрец попытался выхватить горящий свиток, но император вдруг с силой, неожиданной для умирающего, швырнул его в медный таз с водой, который стоял рядом. Пламя погасло. Низ свитка, где было вписано имя сгорел.

— Ничего… ничего страшного… — прохрипел Кассиан, но в его голосе появилась стальная нотка.

— Надо приготовить новый… — со вздохом произнес жрец. — Ваше Величество, я принесу бумагу, вы сможете написать имя?

Кассиан слабо кашлянул и махнул рукой в сторону тумбочки у кровати.

— Нет… Не надо ждать, — произнес он. — Там… в нижнем ящике… Есть копия. Дай, Энрик.

Старый слуга поднялся, покрасневшими руками открыл потайной ящик в резной тумбе и извлек оттуда еще один свиток. Идентичный по виду. Скрепленный той же черной императорской печатью.

Ледяная тишина воцарилась в комнате. На смену панике пришло оцепенение. Императрица и Эльдрик переглянулись, и в их глазах я заметила тревогу.

Верховный замер, его рука инстинктивно потянулась к свитку, но старый Энрик проигнорировал его, передавая пергамент прямо в руки императора.

Кассиан взял свиток. И дрожь в его руках вдруг прекратилась. Он распрямил плечи, насколько позволяла подушка, и его голос, когда он заговорил, прозвучал тихо, но на удивление ясно, наполняя каждый уголок комнаты. В его впалых глазах зажегся огонь.

— Силою власти, данной мне кровью и престолом, — начал он, и его взгляд, острый как клинок, медленно скользнул по строчкам. — Моим единственным законным наследником и следующим императором нарекаю…

Верховный шагнул вперед.

— Ваше Величество, вы не в себе! Этот документ не может быть…

— Молчать! — прогремел Кассиан с такой силой, что жрец отпрянул. — Я написал его прежде, и вы! поставили на нем свою подпись.

Жрец растерянно заморгал. Император снова поднял свиток.

— Моим единственным законным наследником следующим императором нарекаю сына моего, Бранта Вальмора. Да примет он корону и бремя империи. А всех, кто осмелится оспорить мою волю, да объявят мятежниками и предателями отечества.

Он опустил свиток. Комната взорвалась гулом голосов: шок, возмущение, сдавленные крики одобрения. Брант стоял на коленях, не в силах пошевелиться. Я сжала его руку, понимая, что мы только что избежали пропасти, но оказались в не менее спорной и непонятной ситуации.

Император Кассиан откинулся на подушки, его сила, казалось, иссякла так же внезапно, как и появилась. Но на его губах играла слабая, едва уловимая гордая улыбка игрока, переигравшего своих оппонентов. Да, он выиграл последнюю в жизни партию.

***

Брант

Слова отца гулом проносились в моей голове по кругу. Он сказал это. Он подделал документ, чтобы даже нужные подписи стояли и спрятал его. Изображал ослабевшего, чтобы сохранить остатки сил для последней битвы. Он планировал это со своим слугой? Только вдвоем?

Я не мог поверить. Казалось, мне просто послышалось. Но шум людей вокруг, перекошенное от злости лицо Эльдрика и императрицы, побагровевшее от злости лицо жреца — все это говорило в пользу реальности происходящего.

— Не примем! Это подделка! — воскликнул Верховный, указывая на меня дрожащим пальцем. — Диверия не примет монстра на троне! Вы все знаете, его тело покрыто чешуей чудовища! Он не человек! Он — ошибка, проклятие! Император не в себе, раз назначает такое… существо !

По рядам придворных пробежал испуганный шепот. Я видел, как сомнение закрадывается в их глаза. «Монстр». Они всегда видели во мне именно это.

Я медленно поднялся с колен, на мгновение встретился взглядом с отцом. В его уставших, но ликующих глазах я впервые видел поддержку.

Я медленно поднял руку в перчатке, потянулся к застежке маски, щелкнул. Маска упала на мраморный пол с глухим стуком.

В комнате ахнули. Но мой выход только начался.

Я снял перчатку с правой руки, затем с левой. Скинул с плеч тяжелый парадный плащ, расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава до локтей.

Тишина стала абсолютной. Я даже не слышал чужого дыхания.

Где раньше была грубая, сковывающая движение драконья чешуя, теперь была гладкая, чистая кожа.

— Чешуя была не проклятьем, — начал я четко и звучно, чтобы слышали не только те, кто в комнате, но и те, кто толпились в коридоре. — Это была клетка для силы, которую я не понимал. И ритуалы жрецов не давали мне понять себя. И как только ритуалы прекратились, я научился ее контролировать.

Я скользнул взглядом по Эльдрику и императрице, лица которых были искажены ненавистью и ужасом.

Верховный жрец стоял, трясясь от злости.

— Контроль? — захохотал он. — Ты существо из тьмы, проклятый предыдущими поколениями грешник! Истинная магия Диверии отвергнет тебя! И сейчас все увидят это!

Он выхватил из складок рясы церемониальную жреческую печать из черного обсидиана, в который было выплавлен серебром знак феникса.

— Прими благословение Диверии, будущий император! — ехидно произнес Верховный, обходя кровать и направляясь ко мне.

Я понял о чем он. Он собирался поставить мне печать императора. Такую, какая была у моего отца. Печать, которая отравляла его. Что ж, этого ритуала мне не избежать. Получается, или силы моего дракона хватит, или я умру. Я глянул на побледневшую Эйлин.

Нет, я не имею права проиграть. Я Дракон, в моих венах течет сила из древности, я должен быть сильнее. Я знал, отец не уверен, что я сдержу проклятье печати жрецов, он тоже смотрел на меня с тревогой.

Но ради этой попытки, ради призрачной надежды он жил многие годы. Если я подведу его теперь…

Я расстегнул камзол, рубашку, спустил с плеч одежду, услышав шепот людей о том, что похоже и правда я лишился чешуи, ведь и моя грудь так же была чиста от черных, грубых и уродливых наростов.

Верховный подошел совсем близко.

— Все ваши попытки тщетны, — прошипел он и, бормоча свои заклинания, приложил печать к моей груди над сердцем.

Меня пронзила острая боль. От места соприкосновения с печатью, она расползлась по всему телу, сковывая меня. Верховный знал, что я чувствую, не мог не знать, и улыбался, глядя мне в лицо. Вот только я не издал ни звука, я ухмылялся ему в ответ. Ведь это он научил меня терпеть боль. Он был тем, кто закалил меня.

Верховный продолжал свои заклинания. Печать на моей груди алела свежим ожогом, и ее контуры светились золотым свечением.

Вдруг от отца потянулась тонкая блестящая едва заметная нить. Она перетекала в меня через печать. И в момент, когда она коснулась меня, в мое тело вторгалось что-то темное, тяжелое, холодное, отравляющее.

И на продолжающемся шептать заклинания лице жреца я увидел злорадство. На лицах других жрецов, стоявших чуть поодаль, читался суеверный ужас. Придворные перешептывались, мялись, явно не понимая, что происходит. Зато отцу на глазах становилось легче.

Получается, это было отдельное заклятье. Вот, что отравляло императора. Вот оно, это проклятье или магический яд.

И теперь оно переходит ко мне. Верховный решил использовать свой последний шанс и больше не тратить время, а сразу уничтожить меня.

Брант

В месте соприкосновения печать с моим телом засветилась. Она испускала яркий свет. Я сгреб руку жреца в свою, не давая оторвать печать от моего тела. Наши взгляды встретились. В его светился безумный триумф. В моем наверняка отражалась ярость.