Я оживилась, быстро нашла взглядом красивую шатенку в светло-зеленом платье. Позади нее стоял высокий рыжеволосый мужчина.

— Шелудивый пес , — презрительно бросила Эйлин. — Готов ради нее на все. Зонтик держал, когда эта лисица обнималась с Эльдриком в саду, а потом на руках нес ее в покои, потому что она устала, и оставался там два часа!

Мне дико захотелось расспросить подробнее — в книге о рыцаре Лавелины упоминалось вскользь.

— Откуда ты знаешь?

— Эту лису к нам уже в третий раз подсылают с «дипломатической миссией». Так и вертится вокруг принцев.

— Но ты же потом ей помогла.

— Я дала ей то, что она хотела. В обмен на кое-что нужное мне.

Я пристальнее взглянула на молодую красавицу. Она внимательно следила за окружением, и вдруг наши взгляды встретились. На мгновение она удивленно расширила глаза, затем почтительно склонила голову.

Я растерянно моргнула и крепче сжала руку Бранта.

— Прибыл Его Императорское Величество! — наконец провозгласил глашатай.

Эйлин

В тронный зал вошел высокий статный мужчина с гордо поднятой головой, прошел мимо и занял трон. Он не смотрел на придворных, будто считал всех собравшихся не более чем статуями.

Глашатай развернул указ и громко известил:

— Именем Его Величества объявляю о неслыханном преступлении и требую немедленной кары. Приведите подсудимого!

Я бы остановила время, чтобы смотреть и смотреть на выражение лица Верховного жреца, когда под конвоем в тронный зал ввели потрепанного и растерянного Лионела.

— Расследование императорскими дознавателями выявило многочисленные преступления, — продолжал глашатай. — Хищение императорского имущества, покушение на члена императорской семьи, организацию убийства. Приговор — смертная казнь через отсечение головы на главной площади!

Зал загудел. Лионел рухнул на пол. Верховный жрец стоял бледный, сгорбленный, уставившись в пол, и я удивилась, почему он не кинулся защищать своего верного слугу.

Даже Эльдрик стоял как будто онемевший, хотя я не помню, чтобы он вел себя так смирно.

Первым из тронного зала вышел император. За ним вывели Лионела, и пошли все остальные. Когда мы шли по коридору, я услышала, как позади рыжеволосый рыцарь объясняет Лавелине:

— Доказательства императорского суда неоспоримы. Их проверяют лично император и три верховных советника.

Вон оно что, подумала я. Поэтому никто не смел возразить? Но если Брант был так спокоен, выходит, он догадывался? Их последний разговор с императором… О чем они говорили? И может ли быть, что император все-таки на стороне Бранта. Эта мысль показалась мне странной, но я вновь вспомнила, как описывались его слезы после казни.

Этот сухой, серьезный и кажется, лишенный эмоций человек — рыдал в саду? Может ли быть, что решение о казни было не совсем его? Тогда выходит, не все потеряно?

Нас привели на главную площадь, где мы поднялись в здание с огромным балконом — тем самым, где сидели светские зеваки, наблюдая за казнью Бранта. И у меня в груди все заледенело от ужаса. Непрошенные картинки и строки то и дело лезли в мою голову.

Я боялась поднять голову, вцепившись в локоть своего супруга, чтобы он не сделал и шага в сторону жрецов. Казалось, если отпущу хоть на мгновение, Брант, а не Лионел встанет у плахи.

Брант по-своему понял меня, и тихонько приобнял. И я прильнула к нему, впитывая всем телом его успокаивающее тепло.

К счастью, казнь прошла быстро. Каких-то несколько минут приготовлений, и отрубленная голова покатилась по ступеням.

Собравшийся на площади народ быстро разошелся, и все придворные тоже потянулись вереницей к выходу. Первыми убежали принцы, но я заметила, как Эльдрик толкнул плечом Лориана у лестницы. Императрица вышла следом в сопровождении молодых пажей. Я обратила внимание, что на императора она ни разу не посмотрела.

Верховный жрец перед уходом так посмотрел в нашу сторону, что мне сделалось не по себе, а Брант презрительно хмыкнул.

— Трусливая крыса, — буркнул он себе под нос, а потом снова приобнял меня за плечи и слегка подтолкнул. — Идем, дражайшая супруга?

Я кивнула. Но едва мы сделали шаг, как позади послышался требовательный голос:

— Постой, сын мой.

Мы развернулись. В императорском ложе все еще восседал Кассиан IV. И его лицо озаряла неожиданно приветливая улыбка.

— Подойдите, — подозвал он, поманив нас жестом руки.

Мы повиновались.

— Вы прекрасная пара. Я рад, что позволил этому союзу состояться, — улыбнулся император. — Брант, надеюсь, в скором времени ты порадуешь старика внуками.

Я ахнула. Брант шумно вдохнул, сжимая мою руку.

— Не сердись на старика, — рассмеялся император. Правда, этого крепкого, пышущего здоровьем мужчину сложно было назвать стариком. — Впрочем, я позвал вас не для комплиментов. Задержитесь во дворце. Многие хотят убедиться, что ты, Брант, изменился и с тобой можно вести дела.

Брант поклонился с неожиданной покорностью, и мне осталось лишь сделать реверанс.

— Особый отдел библиотеки в твоем распоряжении, Брант, — добавил император, но пристальный и задумчивый взгляд его был обращен на меня. — Древние магические знания хранятся там. А вы, Эйлин Вальмор, наслаждайтесь отдыхом и помогайте супругу с приемами. До сих пор вы прекрасно справлялись с обязанностями принцессы. Надеюсь, ваше очаровательное личико мы и дальше будем видеть в стенах дворца.

Я снова присела в реверансе, пробормотав благодарность. Но меня не покидало ощущение, будто он что-то не договаривает.

Так мы с Брантом и остались во дворце.

Началась муторная неделя, когда к нам вереницей шли придворные, советники, торговцы — всем не терпелось взглянуть на живую жену герцога-монстра и на самого «монстра». Порой казалось, для них это просто аттракцион, повод пощекотать нервы и обсудить свежую сплетню.

Впрочем, эти сплетни шли нам на руку, работая на нужную нам репутацию. Я старалась изо всех сил демонстрировать трепетные и нежные отношения с супругом. И, признаться, это даже забавляло. Мы с Брантом словно соревновались.

Я приносила ему чай при советниках, а он слегка отодвигал маску и целовал мне руку. Я как бы невзначай предлагала помассировать ему плечи, а он говорил, что предпочел бы совместную ванну. Я нарочно касалась его руки, подавая документы, а он вставал с места, чтобы укрыть мои плечи от несуществующего сквозняка.

Похоже, нам обоим нравилась эта игра, которая была игрой лишь отчасти. Я с удовольствием ухаживала за ним, и с щемящей нежностью понимала, что хочу делать это всегда. А его забота и вовсе вызывала во мне тихий восторг.

Эльдрик не приближался, лишь бросал убийственные взгляды, — Брант не отходил от меня ни на шаг.

Мне очень пригодились выдержка и подсказки Эйлин. А еще я немного пообщалась с Лавелиной. Я чувствовала неприязнь Эйлин, хотя та не объясняла причин, да я и сама их не находила. Лавелина оказалась милой собеседницей без и тени ехидства. И, кажется, она очень трепетно относилась к своему спутнику, который при близком знакомстве совсем не походил на «шелудивого пса».

По вечерам Брант с Киллианом подолгу засиживались в библиотеке. Они толком не объясняли зачем, но я догадывалась, что они ищут способ оставить меня в теле Эйлин. Но я не была уверена, что у них что-то получится.

По ночам мы валились с ног от усталости. Но теперь засыпали вместе: Брант перестал бояться оставлять меня наедине со своим драконом. Да и цепей с собой во дворец не привезешь.

Дракон несколько раз выходил на волю, ластился ко мне, но вел себя сдержанно. Возможно, в нем уже пробуждалось сознание Бранта. Я решила проверить это при первой возможности. Но только дома. Здесь даже стены казались враждебными.

Однако домой мы не добрались. Пришло послание от Далларана Элмонда. Он предлагал встретиться в Туманном порту. Через Холодный пролив начинались владения Андоры, и Туманный порт, по словам Киллиана, когда-то был центром торговли, а ныне пришел в запустение.