— А если я провалю задание? Не справлюсь? — пробормотал я бездумно. В голове пока толком не укладывалось все, что я слышал.

— Тогда империя обречена. Эльдрик уже повязан с Верховным. Лориан... — император вздохнул. — Этот мальчишка ищет поддержки у соседей, что еще абсурднее. Но знай, Брант, если ты не станешь наследным принцем, ты умрешь. И умрут все, кто был с тобой. Мой брат, слуги твоей матери, твои рыцари, твоя фиктивная красавица-жена. А я просто буду смотреть на агонию сына, не в силах ничего изменить.

Он встал и подошел к стене.

— Чтобы наладить контакт с Андорой, у тебя есть два месяца. Подойдет любой результат, кроме отрицательного. Малейшее продвижение — и ты официально станешь кандидатом на престол. Это станет первым шагом. что будет дальше, я скажу тебе позже. Но медлить нельзя.

— Выходит, ты видишь во мне спасителя империи? — я ошарашенно смотрел на него, ощущая ватность во всем теле.

— Именно, — кивнул он. — Но пока ты не проявил силу, говорить об этом было бессмысленно.

— Вот только в твоих планах нет моего дракона, который никогда не спрашивает, что ему делать.

— С этим тебе предстоит разобраться самому, Брант. — Отец надавил на камень в стене, и открылся черный проход, ведущий куда-то еще глубже. — И помни: проиграешь — умрешь. А теперь иди. Отсюда ты дойдешь в Аметистовый дворец. Не попадайся сегодня жрецам на глаза. Я отвлеку их, используя доказательства, что привез твой человек. Документы передам Киллиану, он доставит их тебе. Андора должна стать нашим союзником.

Из темного, узкого и пыльного прохода повеяло сыростью и затхлостью. Аметистовый дворец был вотчиной императрицы, но если она не ждала меня, я мог проскользнуть незамеченным.

Я был ошарашен. Император мог лгать, натравливая меня на братьев, но в одном он был прав: едва Эльдрик или Лориан получат больше власти — мне конец. Отсидеться не выйдет. Ладно я, но Эйлин, Свен, Дейна, рыцари… Я погублю их всех.

Что ж, вызов принят. Я сделаю все, что смогу.

Я ничего не сказал отцу, но кивнул ему, давая понять, что я принял его информацию. Выбрался за пределы дворца, купил у торговцев коня и потрепанный плащ и за пару часов добрался до своего поместья.

Но то, что ждало меня там, окончательно выбило меня из колеи. Свен встретил у ворот, растерянный и напуганный.

— Ваше высочество! — выпалил он, подбежав ко мне. — Эйлин сбежала! Очнулась, взяла с собой нескольких рыцарей и уехала к своему дяде!

Брант

— Что? Как такое возможно? — Я спрыгнул с коня и бросился в замок.Свен догнал меня на ступенях, протягивая свернутый клочок бумаги. — Вот что она передала через Лионела.

— Почему через жреца?

Двери распахнулись, и навстречу вышел сам Лионел — сияющий, словно натертая монета. Слишком вовремя, будто на пороге караулил.

— Потому что, ваше высочество, лишь у меня оказались под рукой бумага и письменные принадлежности. — Он поклонился с подчеркнутой почтительностью, которой я от него никогда не видел.

Я выхватил записку. Ровным красивым почерком было выведено:

«Нижайше прошу, не ищите меня боле. Благодарю за то, что позаботились обо мне».

Я пошатнулся, скомкав бумагу в кулаке. Мысли метались в разные стороны. Эти слова казались чужими. Та Эйлин, которую я узнал, никогда бы так не написала. Но, прежняя…

— Сочувствую вам, ваше высочество, — нарочито печальным тоном произнес Лионел. — Но очевидно, благородная сэйна устала бояться за свою жизнь.

— На словах она ничего такого не говорила, — тихо заметил Свен, видимо тоже подсмотрев в записку.

— Уверен, она просто боялась, что вы ее остановите, — пожал плечами жрец. — Но даже я понял, едва взглянул на нее после пробуждения — она убегает. Помчалась, едва не в сорочке. Глаза от страха круглые, вся бледная. Она бежала от вас, ваше…

Я толкнул его в плечо, прошел в замок и устремился в свои покои. Должен был убедиться. Чувствовал, будто она еще там, спит и ждет, когда я разбужу ее. Почему все изменилось так быстро? Она оставалась со мной в куда более опасные моменты. И почему — к дяде?

Последний наш разговор вновь всплыл в памяти. Она говорила, что не была собой с момента контракта. И я видел странности в ее поведении, необычные вопросы. Она будто знала о себе, своей семье, принцах, об империи какими-то обрывками, поверхностно.

Когда же она изменилась? Тот вечер на балу… Эльдрик подтолкнул ее ко мне для танца, я отчетливо помнил. Мы танцевали. И она смотрела на меня смущенно, удивленно, растерянно. Улыбнулась, и убежала на балкон.

Я не придал значения, решил — передумала устраивать сцену. Но что, если уже тогда она была другой? И как можно не знать «монстра империи» и бездумно подписать с ним самоубийственный контракт?

В голове мелькали воспоминания. Мои собственные и те, что я «подсмотрел» у дракона. Она пела ему, успокаивая. Бросалась странными словечками. И прежде чем сказать о потере памяти, спросила: «А что, если я не Эйлин?»

Все это время рядом со мной была другая. Тоже расчетливая и умная, но в то же время добрая, ласковая. Единственная, кто сказала о моем драконе: «Может, он не такой уж и монстр».

Выходит, ее слова перед магическим сном были не просто словами…

Я распахнул дверь в покои. У кровати сидела понурая Дейна. Постель была пуста. Эйлин и правда сбежала.

— Что произошло? Как вы ее разбудили? — Я вошел, и в ноздри ударил тяжелый запах трав и снадобий. — Что она сказала, когда очнулась?

— Ваше высочество… Хозяин… — Дейна обреченно вздохнула. — Мы с лекарем все время что-то делали, жрец крутился рядом, предлагал свои методы, но мы его отгоняли. А потом госпожа просто открыла глаза и резко села.

Я подошел к окну, отодвинул портьеру, распахнул створки настежь, чтобы выветрить запах.

— Поднялась суета, все бегали вокруг, спрашивали, как она себя чувствует, — продолжала горничная.

А я смотрел на запущенный сад и думал: а если теперь она — прежняя? Та самая Эйлин Фейс, что подставила меня в угоду Эльдрику.

— Госпожа взяла у жреца бумагу, сказала, что ей срочно надо к дяде, и всех выгнала. Собиралась сама. Мы уговаривали подождать вас, но она была непреклонна.

— Что ты сказала? — я обернулся. — Выгнала и собралась сама? Какую прическу она сделала?

Дейна растерянно моргнула.

— Косу… Заплела косу.

Во мне вспыхнула надежда. Если собралась сама и заплела косу — это могла быть она. Моя Эйлин. Ведь я видел, как она делала это, не зовя слуг на помощь. И тогда возможно, записка, переданная жрецом, могла быть подделкой?

И тут взгляд упал на серый уголок бумаги, торчавший из-под подушки, будто нарочно оставленный для того, кто подойдет к окну.

— Выйди, — приказал я.

Дейна поклонилась и вышла.

Я кинулся к кровати, вытащил листок, развернул.

«Привет, Брант, — прочел я первое слово. «Привет?» Надежда вспыхнула во мне подобно факелу. — Не доверяю жрецу, поэтому пишу вторую записку. Мне срочно надо к дяде, забрать одну вещь. Но он может не захотеть меня отпускать обратно. Если не вернусь в тот же день — прошу, помоги мне».

Я ощутил облегчение. Она не ушла. Не изменилась и не оставила меня. Просит о помощи. Ждать до завтра? Исключено. Еду сейчас же!

Я сунул записку в карман, распахнул окно и выпрыгнул на тротуар. Нужно было отдать распоряжения, но в груди все трепетало. Эйлин ждет. Надеется на меня.

Мне так много нужно сказать ей… Так много спросить…

Эйлин

Я долго лежала на руках у Бранта после нашего примирения. Все вышло спонтанно, на эмоциях, и его поцелуй… я не хотела, чтобы он заканчивался. Его грубые губы, горячее тело, привычная уже драконья чешуя — ничто не пугало меня. Я сама хотела целовать его в ответ.

Он не казался чужим. Напротив, было чертовски приятно остаться в его руках.

Не знаю, о чем он думал, но больше не злился. Он обнимал меня, просил посидеть рядом. И в этом я ощущала такую уязвимость, отчаяние и доверие, что не нашла сил уйти. Да и не хотела.