— Пошла вон! — рявкнула я, и голос прозвучал хрипло, дрожа от ярости.

— А вы, я смотрю, дурного набрались! Забываетесь! — фыркнула Кейла, снова занося руку.

— Это ты забываешься! — бросила я. — Здесь не поместье моего дядюшки.

— Только император имеет право меня уволить! — торжественно провозгласила она.

— В любом случае? — уточнила я, выхватывая из прически шпильку.

Я закричала, что есть сил и провела острием по шее. Убить себя, конечно, не выйдет, но остроты хватило, чтобы расцарапать кожу до крови. Я бросилась к остолбеневшей Кейле и сунула ей в руку окровавленную шпильку.

В этот момент дверь вышибли рыцари, следом влетела Дейна. Кейла выронила шпильку, но ее пальцы уже испачкались.

— Ах ты ж! — прошипела она, глядя на меня в ступоре.

Дейна увидела кровь и вскрикнула так, что, казалось, содрогнулись стены:

— Покушение на госпожу! Помогите!

Она бросилась ко мне, сдернула с плеч шаль и накинула на меня, скрывая мой полураздетый вид от вбежавших рыцарей.

— Она подставила меня! Подставила! — кричала Кейла, а я заливалась рыданиями, размазывая кровь по шее, чтобы казалось, будто ее больше. — Она сама это сделала!

— Ах ты, злыдня! — причитала Дейна. — Как язык только поворачивается?! Разве можно себе такую рану нанести! Скорее лекаря!

Кейлу еще не успели вытащить в коридор, как в комнату ворвался тот, кого я не ожидала увидеть. Брант. Его глаза полыхали, волосы были в беспорядке, щеки раскраснелись. У меня перехватило дыхание. Я даже перестала изображать рыдания. Не ждала увидеть его так скоро. И Кейла, видимо, тоже — ее лицо побелело и застыло, словно у мраморной статуи.

— Как посмела?! — Он схватил Кейлу за горло и поднял над полом, будто она ничего не весила. Рыцари отступили. Кейла захрипела. — Ты умрешь!

— Стой! — крикнула я, поморщившись от колющей боли на бедрах и груди. — Ваша светлость, у нее приказ императора! Мы не можем казнить ее без суда Его Величества.

Брант швырнул Кейлу на пол с таким отвращением, словно собирался раздавить ее сейчас же, как мерзкого жука.

— Собрать показания свидетелей, записать осмотр лекаря! Эту — под стражу! — бросил он и подошел ко мне. Оторвал от своего рукава лоскут ткани. Отвел мою руку от шеи, прищурился, мне показалось, вздохнул с облегчением, и снова положил мою ладонь на рану, прижав ткань. Я старалась не двигаться, чтобы не усилить раздражение от гадкой щетины.

Взглянула на Кейлу, к которой подходили рыцари, увидела ехидную ухмылку на ее лице, и ярость вспыхнула во мне с новой силой.

— Ваша светлость, — слабым и как можно более несчастным голосом проговорила я, касаясь Бранта свободной рукой. — Это ведь моя любимая горничная. Мы столько пережили вместе, она, можно сказать, заменила мне матушку.

Брант нахмурился, а Кейла самодовольно прищурилась, все еще сидя на полу. Ее вид ясно говорил: «Правильно, одумайтесь, пока не поздно». Вот только я сдаваться не собиралась. Раз уж Эйлин научили плести интриги, пусть теперь пожинают плоды!

— Боюсь, в заточении ей будет одиноко и холодно. Я хочу, чтобы ей выдали вещи, а точнее, те, что она перешивала для меня собственными руками. Дейна, прошу, проследите, чтобы моя драгоценная и благородная горничная носила белье, которое привезла с собой. — Я повернулась к Кейле, которая смотрела на меня теперь ошарашенно и даже испуганно. — Пусть оно, прилегая к ее телу, напоминает ей о моем тепле и бесконечной любви.

— Будет сделано, — удивленно ответила Дейна. — Какое белье взять?

— То, что сейчас на мне, — продолжила я, стараясь не делать глубоких вдохов: противная щетина причиняла не просто дискомфорт, а колющую, раздражающую боль.

— Как так можно, госпожа! Да разве ж я достойна носить вашу бесценную одежду?! — воскликнула Кейла.

— Конечно, ты достойна самого лучшего, — улыбнулась я. — Ах да, ей будет одиноко в камере. Пусть возьмет своих питомцев. Она только что рассказывала, с какой самоотверженностью кормит их собственной кровью. У них даже детишки вылупились благодаря ее заботе.

— Питомцев? Каких еще питомцев? — удивилась Дейна.

Кейла задрожала.

— Поищите в ее сундуках, — ответила я.

Дейна тут же кивнула, и после недолгих поисков действительно обнаружила шкатулку со скорпионами. Они походили на тех, что я себе представляла, только цвет был не черный, а бордовый, а жало на конце хвоста — золотистое.

— Это же скорпионы! — воскликнула Дейна. — Их запрещено разводить!

— Вот как? — Я ахнула, прикрыв рот рукой. Кейла смотрела на меня так, словно видела впервые. Впрочем, так оно и было — я и правда другая. — Я не знала. Наверное, и Кейла не знала. В любом случае, эти создания не виноваты. Так что я верю, моя горничная продолжит заботиться о них. До императорского суда, по крайней мере.

— Смилуйтесь! Госпожа, простите меня, ради Двуликой! — ударилась лбом об пол Кейла.

— Увести, — хмыкнул довольный Брант. — Выполнить указания моей супруги в точности. И Дейна, наконец, приведи лекаря. Где он?

Все вышли, а Брант отошел к двери и прикрыл ее, скрывая меня от столпившихся уже в коридоре слуг. И только сейчас я с ужасом осознала, что Дейна ушла, а я осталась в этой садистской одежке. Внутренний щетинистый слой впивался в грудь при каждом вдохе все сильнее, и терпеть становилось все труднее.

— Узнаю фею империи во всей красе. С таким же уверенным лицом ты расставляла ловушку и для меня, — произнес Брант с нескрываемым восхищением, поворачиваясь ко мне. А потом растерянно замер. — Эйлин? Что ты делаешь? Зачем раздеваешься?

— Прости, не смотри, пожалуйста, я не могу больше! — пробормотала я, сбросив шаль на пол, и торопливо расстегивая пуговицы на лифе.

Это и правда было невыносимо. Каждая секунда в этом кошмарном боди казалась пыткой.

— Не можешь что? — хрипло пробормотал Брант.

— Это белье… Не могу расстегнуть пуговицы сзади на пояснице. Кто только придумал такой идиотский фасон! Вот ведь подстава… Брант… ах… — От каждого моего движения болезненная колючесть пробирала до самых костей, и мне хотелось содрать с себя это извращение сию же секунду. Бедная Эйлин, как же ей должно было быть мучительно носить такое… — Где Дейна? Она идет?

Брант выглянул в коридор.

— Нет.

— Нет, я не дождусь, — прошептала я, сгорая от стыда, неловкости и ярости. — Брант, прости. Но, пожалуйста, помоги мне! Срочно! Ах, черт! Не могу больше терпеть! Брант! Да помоги же скорее! Сними это с меня. Прошу!

— Хорошо, — хрипло ответил он и поспешил ко мне.

Я развернулась к нему спиной, судорожно стаскивая с плеч ткань и одновременно ощущая на своей пояснице его крепкие, уже слишком горячие пальцы.

— О, Эйлин… — его низкий обволакивающий голос и шумное дыхание за пару мгновений заставило меня забыть о колючести. — Это слишком… Что ты творишь со мной?

— Я понимаю, но прошу, быстрее! Брант!

Я ждала, когда он расстегнет последнюю пуговицу, чтобы попросить его отвернуться и наконец освободиться от пытки, как позади раздались голоса.

— О, милостивая Двуликая! — воскликнула Дейна.

— Господин, ваша супруга ведь ранена… — второй мужской.

И я вспомнила, что засов нам вышибли рыцари, когда вломились в комнату после моих криков.

Брант выпрямился и быстро покинул покои, не проронив ни слова. Я была ему только благодарна — в моем состоянии я бы, наверное, смогла лишь проблеять что-то невразумительное вместо связных слов. Зато лекарь и Дейна не смогли скрыть любопытства в своих взглядах.

— Не требуется ли вам лечение, госпожа, в более… деликатных местах? — невозмутимо спросил лекарь, закончив обрабатывать царапину на моей шее. — И, если вам неловко говорить мне о таком, можете описать проблему Дейне.

— Благодарю вас, — улыбнулась я, гордо вскинув голову, будто тема меня ни капли не смущала. — Но помощь не требуется.