Брант

— Как ты узнал? — прохрипел я. Эйлин так старалась играть на публику, что даже ближайшие слуги поверили. Неужели... — Киллиан? Меня сдал дядя?

Я устало откинулся в кресло. Что ж, видно, у меня нет и не было никогда ни одного союзника. Но в этом лишь моя вина. Странно было думать, будто брат императора не захочет выслужиться. И как я мог так облажаться?

— И как давно ты знаешь? — Я вглядывался в лицо императора, пытаясь прочитать его намерения. Если он в курсе, почему до сих пор не наказал меня за обман?

— С самого начала. — Он прищурился и чуть подался вперед. — Потому что это был мой план.

— Что? — Этого я уж совсем не ожидал. — Киллиан пришел ко мне с этой идеей после твоего указа о женитьбе… Это ты ему приказал?

Император вздохнул, устало потер глаза и кивнул.

— Верховный вместе с Советом заставили меня подписать указ. Было очевидно, что выполнить его ты не сможешь. Ни одна женщина не пойдет за тебя по-настоящему. Спасти мог только фиктивный брак. Шанс был ничтожным, но он был. Конечно, остальное зависело от тебя, но мы хотели дать тебе этот шанс.

— Мы?! — я снова повысил голос. — Ты говоришь так, словно тебе не все равно! Словно не ты пытался утопить меня все эти годы своими указами!

— Да, мы! — парировал император. — Киллиан отлучен от дворцового совета и лишен должности лишь для того, чтобы я мог приставить его к тебе как наставника! С самого начала я знал все, что он делает, и давал ему указания. Ты был под его присмотром, потому что я не мог делать это открыто.

— Невероятно… — пробормотал я, утопая в растерянности. Выходит, Киллиана он приставил ко мне намеренно, а не отстранил из-за нашей связи? Но я не мог поверить так просто и перечеркнуть все, что знал и видел раньше. — Заставили императора подписать указ? Ты что, марионетка? Кому в конце концов принадлежит власть?

— Да, Брант, император теряет силу, — холодно ответил он. — Жрецы — единственные обладатели магии, и это дает им неограниченные преимущества. В странах, куда они приходят, со временем не остается иной власти, кроме жреческой. Нас ждет то же самое. Видишь, сколько у меня осталось сил? Я не могу решать вопросы без их вмешательства. Даже восстановить тебя в титуле удалось лишь под сенью праздника Диверии, под прикрытием ее «благословения». Опровергни Верховный мои слова прямо там — и сам бы выглядел еретиком в глазах паствы.

Он встал и, сцепив руки за спиной, зашагал по комнате. А у меня по спине бежали мурашки. Я складываю события в одну цепочку: Киллиан уговаривает меня прийти на праздник, император взамен на неприкосновенность Эйлин заставляет меня явиться в храм и участвовать в мероприятии… Все было спланировано ими. А жрецы пытались помешать. Догадывались, что император что-то затевает и не хотели пускать меня едва не ценой жизни гостей праздника.

— Я — последний настоящий император Валории. После меня от нашей династии останется одно название. В лучшем случае на троне будет сидеть марионетка, как ты и сказал, в худшем — империя станет официальным оплотом Диверии, как Айлион.

Он приблизился, и в тусклом свете свечей я разглядел темные круги под его глазами.

— Больше половины аристократов в Совете уже с ним повязаны, — продолжал он. — Остальные боятся впасть в немилость храма. В случае проблем они идут не ко мне, а к Верховному, потому что именно он может их решить. Силой магии. Я тысячу раз думал сжечь главный храм!

Он сжал кулак, и в его глазах блеснул огонь злости и разрушения. Но лишь на миг. Потом он покачал голово.

— Но это лишь приблизило бы крах. Рыцари выиграли бы битву, но не войну. Только тот, кто способен противостоять магии жрецов, может защитить суверенитет и отвоевать у них власть.

Он снова сел. Картина, которую он описывал, была мне понятна. Я и сам видел, как жрецы прибирают все к рукам, но не думал, что император хочет что-то изменить. Да и есть ли возможность?

— Ты думаешь, твоя мать — случайная наложница? — отец усмехнулся, и в глазах мелькнула печаль, тут же сменившись холодной решимостью. — Еще будучи кронпринцем, я начал искать женщину с древней магической кровью. Трижды она беременела, но лишь ты унаследовал силу правителей прошлого. Магию драконов.

— Что? У меня есть братья или сестры? — прохрипел я, ошеломленный.

— Слишком рискованно было оставлять столько детей от наложницы. От них избавлялись еще в утробе.

— Это… отвратительно. — Я вспомнил мать. Печальную, красивую женщину, стоически сносившую издевательства императрицы. Она была бледна и слаба. Казалось, дотронешься чуть сильнее, и она рассыпется. В ее слабости винили меня, мол я своей магией нанес вред ее здоровью. Но не в другом ли дело? — Ты просто использовал ее как племенную кобылу!

Воспоминания о ней отдавали щемящей болью в груди. Она была для меня всегда недосягаемым прекрасным созданием во плоти, к которому я не имел право прикасаться. Но все же она не гнала меня прочь от себя. Могла и улыбнуться, и прижать к себе хоть на краткий миг. Я даже помню, как она читала мне сказки…

Но отец не пленился ее красотой, а расчетливо запер как пленницу в надежде зачать оружие для империи. И эта мысль привела меня в бешенство. Я вцепился когтями в свое предплечье до боли, чтобы не позволить ярости призвать дракона. Дышать. Надо просто спокойно дышать.

Я прикрыл глаза, успокаивая бой сердца.

— Использовал… — хмыкнул отец, и я, стиснув зубы, посмотрел на него. — Мои люди спасли ее от казни. Бывшая принцесса разоренного королевства бессмысленно пролила бы кровь, не оставив наследника. Я предложил ей сотрудничество, и она согласилась. Ради мести жрецам, убившим ее семью, она готова была стать наложницей. Беременеть снова и снова, пока в ее утробе не появится мальчик с даром.

У меня сжалось в груди. Такой ли была моя мать на самом деле? Не тихой страдалицей, а сильной и решительной женщиной, добровольно принесшей себя в жертву?

— Ты — надежда империи и ее мести, Брант. Только ты сможешь вернуть то, что по праву принадлежит Вальморам, а не чужестранцам с навязанной верой, — он говорил тихо, его плечи опустились, лицо посерело. Будто мысли о моей матери принесли и ему много боли.

— Знаешь ли ты, что кельвары — не просто оружие магов? — сказал он, вздохнув и выпрямив вновь спину. — Твой предок, Ривлан Вальмор II, имел неосторожность пустить жрецов Диверии в империю. Бунт кельваров — их рук дело.

Он похлопал ладонью по документам.

— Здесь собраны доказательства, но разобраться не успели. Слишком быстро все произошло. Хаос, разруха, смерть императора... а затем «чудесное» спасение жителей адептами Диверии, прибывшими из Айлиона. Кто станет обвинять героев? Религия осталась, придворных магов казнили.

Пыль, поднявшаяся со старых бумаг, щекотала ноздри. Дракон внутри меня шевельнулся, отзываясь на мое смятение.

— Так они и действуют, — продолжал отец. — Сначала проникают в страну, создают проблему, а потом «решают» ее, пуская корни. Андора закрылась от них, но жрецы и там успели напакостить.

— Темные твари, прорывающиеся из преисподней? — догадался я. — Порталы над городами?

— Именно. Никто не знает, как они это делают, но вот уже тридцать лет на территорию Андоры что-то продолжает их открывать. Мы должны объединиться с ней против этой заразы! Диверия — мирная богиня, древние писания ничего не говорят о власти. Но ее служители возомнили себя равными ей.

Он скрипнул зубами и нахмурился еще сильнее.

— Тебе нужно выйти из-под контроля жрецов, продолжая служить империи. Показать, что твоя польза неоценима. — Он снял перстень с большим красным рубином с пальца и положил его на ладонь. Перстень, который будет носить кронпринц. — Я надеялся, ты найдешь девушку, спрячешь ее, а я выиграю время, чтобы вернуть тебе права. Твоим выбором стала Эйлин Фейс, что меня удивило. Эта несчастная, пытавшаяся усидеть на двух стульях... Но, видя вашу решимость, я подумал, что она бежит от Эльдрика, и позволил браку состояться. В конце концов, этот союз тебе выгоден. Оставался ход за тобой — сможешь ли ты сохранить ей жизнь. И ты справился. Но времени у нас нет. Мы должны действовать быстро, пока они не продумали свой ход.