Я стремительно направился к двери, доставая из чудом уцелевшего кармана ключ. Клочки штанов едва прикрывали наготу, но мне было не привыкать. Да и слугам поместья тоже.

— Нет, стой! Я вылезаю, — раздался ее сдавленный голос. Из-под кровати показалось ее лицо. — Прости, что залезла сюда. Я просто испугалась… Ты что, в таком виде покажешься перед слугами? Это разрушит всю репутацию нашего удачного брака!

— Какая еще репутация? — Я понимал, что она бредит, и дрожащими пальцами вставлял ключ в скважину. На счету были минуты. Если не секунды. Но еще никогда прежде я не ощущал такой острой, сильной и отчаянной надежды. — Постарайся не двигаться, чтобы не усилить кровотечение, потерпи немного...

— Брант, стой.

Боковым зрением я заметил, что она встает. Не успев открыть дверь, я бросился к ней. Не приведи Диверия, Эйлин упадет и разобьет голову. Чудом выжить после встречи с монстром и умереть так глупо...

Схватил ее за плечи, придерживая под спину, пытаясь уложить на кровать, но очень осторожно.

— Ляг, прошу тебя, Эйлин. Подожди помощь, — сипло шептал я, стараясь не смотреть ей в лицо. Просто не мог. Я отвратительный монстр. Все хорошее, на что способен, разбивается об это в пыль. Пора с этим покончить. Да, я знаю как. Но позже. Сначала — Эйлин. Хотя нет, тянуть опасно. Отдам ее лекарям и уйду. Услышать бы лишь одну фразу: «Она будет жить»...

Почему именно она? Зачем? Эйлин, нежный цветок... Зачем ты приблизилась к чудовищу...

— Брант. — Она вырвалась с неожиданной силой. — Успокойся, пожалуйста. Мне не нужен лекарь. И горничная тем более.

— Как это не нужны?!

— Я в порядке, клянусь тебе. На мне ни царапины. В прошлый раз было куда хуже. Сейчас...

Я заставил себя, наконец, посмотреть на ее лицо. И то, что увидел, поразило меня: вместо мертвенной бледности ее щеки пылали румянцем, она поджала губы, отвела взгляд, явно смущаясь.

Я растерялся. Я был абсолютно уверен в том, что произошло. Я чувствовал это по расслаблению в теле, по стягивающему ощущению на бедрах и животе. Дракон на этот раз получил свое, и я не понимал, как эта хрупкая девушка могла выжить. Зато монстр внутри был доволен и спокоен. Ненасытное чудовище!

— Ты вся в крови…

— В твоей, Брант. Из твоей раны на плече. Успокойся, прошу, а то, чего доброго, твоя вторая личность снова захочет на прогулку... — Эйлин глянула на меня, и уголки ее губ дернулись в нервной усмешке.

Окончательно обескураженный, я отступил. Она забавно шмыгнула носом, взглянула на меня несмело и отвернулась.

— Прошу, оденься, — пробормотала она. — Мы, конечно, супруги, но фиктивные, и...

Она осеклась, помотала головой, вздохнула и добавила себе под нос, видимо, надеясь, что я не услышу, но мой слух куда острее человеческого:

— В ночные бабочки для озабоченных животных я не нанималась...

О каких бабочках она говорит, я, конечно, понятия не имел. Но сейчас это было и неважно. Я подошел к бельевому шкафу, вытащил черный халат. Накинул, туго завязал пояс. Происходящее не укладывалось в голове.

— Как ты выжила? И как ты все еще на ногах? — Догадки, лезущие в голову, смущали. Да, оказалось, меня еще есть чем смутить. Я кашлянул. — Эйлин... Ты уверена, что помощь не нужна? Это ведь... маловероятно.

Она посмотрела на меня умоляюще.

— Брант, пожалуйста, не будем об этом, ладно? Все нормально, значит, так и есть. Обещаю больше не прикасаться к тебе так опрометчиво и постараюсь быть невидимой. — Она нервно усмехнулась, глядя на меня устало и обреченно. — Мы справимся. По крайней мере, у меня есть, как бы это сказать... козырь в рукаве.

— Какой козырь? Эйлин, я ничего не понимаю.

И я правда не понимал. Но лезть к ней под юбку, конечно, не стал бы. Я и так уже… Меня бросило в жар при одной мысли, что дракон мог с ней делать, и я позавидовал ему. Ведь он все чувствовал, а я нет, как и всегда. Он отбирал у меня сознание, когда я хоть немного поддавался эмоциям. В юности я пытался бороться, думал, смогу удержать его. Но присланные императором рабыни не выжили. Ни одна из пяти. А я в лучшем случае проваливался во мрак после первых же поцелуев.

Потом дракон, удовлетворенный, уползал вглубь сознания, а я приходил в себя и не чувствовал ничего, кроме разочарования, злости на себя и весь мир, жалости к несчастной девушке и всепоглощающей вины.

Так что вскоре я перестал подпускать к себе даже рабынь, которых император настойчиво присылал неизвестно зачем. Дракон от этого зверел и порой выходил на охоту сам, едва ли не с поля боя, если какой-то бедолаге не повезло попасть в поле зрения его тонкого нюха.

Но сейчас что-то изменилось. Дракон был не просто удовлетворен — я ощущал внутри шевелящееся, теплое удовольствие. Глупую, почти щенячью радость. То ли это была моя собственная радость от того, что Эйлин жива, то ли дракон получил нечто особенное. И это меня одновременно пугало и интриговало. Но, увы, Эйлин не желала делиться своими «козырями».

— Неужели и теперь не хочешь уйти от меня? — выдохнул я, ощущая облегчение и какую-то новую, робкую надежду.

Она посмотрела на меня внимательно и серьезно.

— А я смогу выжить где-то в другом месте? Смогу спрятаться так, чтобы Эльдрик меня не достал? Есть способ, как ты думаешь?

Я представил. Даже если помочь ей бежать сейчас, рано или поздно за мной или моими людьми проследят. Запереть в подвале? Но я не смогу быть рядом постоянно, чтобы защитить. Ей опасно везде. Рядом со мной и вдали от меня. Но вдали я совсем не смогу помочь. Получается, ей и правда лучше остаться. Но это значит... нужно принять более жесткие меры здесь. Может, у нас и правда получится?

Правда, я понимал и другое. Даже если Эйлин продержится год, Эльдрик ее не простит. Он никогда не прощает предательства. А Эйлин, похоже, его предала.

У несравненной фреи империи не осталось выбора. Был лишь путь, полный смертельных опасностей.

— Не знаю, — честно сказал я.

Она вздохнула.

— Тогда для начала давай помоемся. Только чур, я первая.

Она решительно направилась в ванную уверенным шагом. И я окончательно убедился, она действительно не пострадала. Оставалось предположить лишь одно: ее защищает какая-то магия.

После Эйлин помылся и я. А когда вышел, обнаружил ее лежащей на полу в дальнем углу, подальше от кровати, завернутую в пуховое одеяло с головой.

— Эйлин, что ты там делаешь? — спросил я, невольно тронутый этой картиной. Конечно, смешного тут ничего не было, но выглядело это и странно, и забавно одновременно. — Иди на кровать.

Она повернулась ко мне и, нахмурившись, серьезно ответила:

— Предлагаю спать раздельно. От греха подальше.

— Эйлин, никому ни слова о том, что сейчас увидишь.

— А что я должна увидеть? — Она чуть больше высунулась из своего кокона.

Я подошел к стене, завешанной расшитой портьерой, и дернул ее в сторону.

— О нет! Брант! — воскликнула Эйлин, подскакивая вместе с одеялом. — Что ты собираешься делать с этими цепями?! Этого в контракте точно не было!

При виде массивных цепей на стене я подскочила на ноги, путаясь в одеяле и едва не валясь на пол. Этого еще не хватало! Моей психике и так едва конец не наступил.

— Подойди, Эйлин, — произнес Брант неожиданно мягко.

Я облизнула вмиг пересохшие губы. Сердце опять тревожно забилось в груди. Неужели после всего треша, что я пережила, он меня еще и в цепи закует… Да быть такого не может!

Брант взял одно из колец и с глухим щелчком застегнул его на своем правом запястье, затем сунул руку в карман и достал небольшой темный резной ключ.

— Помоги мне, — произнес он тихо.

Я растерянно поморгала, переваривая его просьбу, и медленно подошла.

Он вставил ключ в замочек на окове. Поворот, раздался четкий щелчок, и по темному металлу пробежала волна едва заметного золотистого свечения, на мгновение отображая непонятные символы.