По моим вискам текли слезы отчаянной мольбы. Я гладила спину Бранта, его плечи, покрытые горячей, но еще не обжигающей чешуей, с другой стороны еще сохранившуюся голую кожу, которая почему-то покрывалась мурашками.

Брант перестал тащить с меня остатки белья, зато принялся облизывать мою шею, а из его горла доносилось что-то вроде урчания. Сам он, казалось, вот-вот завибрирует, как мурлыкающий кот.

— Ты слышишь меня? Брант? — прошептала я, все еще цепляясь изо всех сил за его плечи и боясь, что он вернется к тому, что задумал. Оторвать меня от себя ему не составит труда, это однозначно.

Не знаю, слышал ли он, но уже обмусолил всю мою шею, прижимаясь своим нечеловеческим достоинством ко мне, и при этом с нажимом терся и дрожал словно от нетерпения и удовольствия.

Идея пришла ко мне внезапно. Безумная, чокнутая, ненормальная. Но пока он не раскалился до состояния угля в печи, я переместила одну руку так, чтобы обнять его, надеясь, что он продолжит просто облизывать мою шею, а второй потянулась к его жуткого размера члену.

Просунув кое-как между нами руку, я коснулась влажной, слишком горячей головки, и у меня перехватило дыхание от смеси болезненного рефлекторного возбуждения и ужаса. Черт возьми! Вот тебе и первый сексуальный опыт. Сразу уровень «очень жестко»...

Надавила. Брант вздрогнул, чуть дернулся, рыкнул точно удивленно и даже испуганно. Он потянул мою руку от себя, но я обхватила его член, насколько смогла, и провела чуть вниз и вверх.

Брант приподнялся, задышал чаще. В его горящих огнем глазах читался звериный… страх. Он боялся меня? Или того, что я делаю? Для меня это стало откровением.

— Все в порядке, — прошептала я и заставила себя улыбнуться. Не в порядке, конечно, ни на одну капельку, но я сделаю все, чтобы выжить. И помочь получить удовольствие взбесившемуся полудракону — меньшее из зол. — Я не причиню вреда. Доверься мне.

И я продолжила осторожно, но уверенно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я считала собственные частые вдохи, чтобы хоть немного отвлечься от горящих глаз, которые смотрели мне прямо в душу. Но хоть я и пыталась абстрагироваться, взгляд не отводила. Улыбалась. Нервной, и даже судорожной улыбкой.

Но я предчувствовала — так надо. То и дело, когда я касалась его головки, Брант морщился, вдыхал глубже, чуть подавался вперед. Но больше не пытался навредить мне. Он будто потерялся в ощущениях, точно новых для него. Я пока не понимала, что за существо, эта вторая буйная личность Бранта. Но ему было приятно от моих неумелых ласк.

— Вот видишь, — бормотала я тихо, искренне надеясь, что мне повезет, — если я буду жить, то останусь с тобой и дальше. И если ты… Если снова захочешь, я поглажу тебя. Ты ведь хороший, правда? Ты не хочешь меня убивать?

Само́й было стыдно от ерунды, которую я несла. Ага, хороший «песик» с извращенскими наклонностями. Только бы Брант когда очнется, не запомнил всего этого стыдобища…

Ух, какая самоуверенная! Очнется… Не рано ли я радуюсь? Но мне так ужасно хотелось верить в это, и я так старалась. Я проявила всю свою изобретательность. Я гладила, надавливала, то нажимала чуть сильнее, то ласкала, едва касаясь, скользя рукой по горячей смазке.

И он откликался на мои действия уже спокойней. Прикрыл глаза, рычал глухо, утробно, подавался навстречу моей руке. И эта странная вибрация…

Он ускорился внезапно. Мне оставалось только сжать сильнее, чтобы не потерять хватку, не прервать его наслаждения и не разозлить ненароком.

Брант зарычал, содрогнулся всем своим мощным телом, одной рукой сжал мое плечо. А потом открыл глаза, посмотрел на меня долгим взглядом, наклонился к моей шее и принялся тереться носом, при этом издавая странные звуки, не угрожающие, скорее довольные, ласковые.

Я вытащила из-под него мою испачканную руку, кое-как вытерла ее о покрывало и положила Бранту на спину.

— Все хорошо, да? Надеюсь, что все хорошо, — пробормотала я, ощущая, как силы покидают меня.

Он замер. Потихоньку его чешуя стала будто врастать в кожу, тело возвращалось в норму. Он отстранился, а моя рука безвольно соскользнула с него, упав на покрывало. Сил не осталось.

Брант сел в кровати, не глядя на меня. Опустил плечи. Его растрепанные волосы закрывали лицо. Он тяжело дышал, сжимал и разжимал кулаки.

Я словно плыла по волнам облегчения. Жива. Я опять выжила. Мне удалось. Повезло? Или монстр Бранта не такой уж и монстр?

Я прищурилась. Разглядывая его, поняла, что такие же рваные раны, будто кто-то вырвал кусок кожи, или откусил, были не только на его плече, а также на груди и бедре. Они кровоточили, перепачкав, как оказалось, меня и постель.

После сумасшедшего стресса я настолько расслабилась, что просто лежала с прикрытыми глазами. Лежала и, наверное, почти не дышала. Даже сердце замедлило свой бег.

Брант встал с кровати, потряс головой. Очнулся. А я все еще валялась точно в анабиозе и пыталась прийти в себя.

Он мельком глянул на кровать, отвернулся и рухнул на колени. Теперь он дышал часто, шумно.

— Проклятье, — прохрипел он зло. — Будь проклят!

Потом раздался удар, еще один, еще. Я сжалась в ужасе. Брант лупил кулаком по полу вначале рукой с чешуей, а потом ударил левой. Разбил костяшки в кровь, но продолжал бить. Со всей силы, отчаянно. Мне стало страшно. Такого я совсем не ожидала.

Я медленно поползла на другую сторону кровати, надеясь поскорее оказаться на полу и залезть под кровать. Такая туша, как он, не проберется, а я вполне могу. И пусть там пауки сидят, тараканы и кто угодно, ничего страшного. Потеснятся.

— Эйлин? — Брант вскинул на меня голову и уставился в полном недоумении. Подскочил на ноги и бросился ко мне.

— Не бей меня, пожалуйста! — воскликнула я, метнулась вниз и заползла под кровать по пыльному полу.

Я очнулся резко, как обычно и бывало. В нос тут же ударил сладковатый запах крови. Я сел, и рука Эйлин безжизненно соскользнула с моей спины на окровавленное покрывало.

Стиснув зубы, я встал и бросил на нее взгляд, все еще надеясь неизвестно на что. Но чуда не случилось. Эйлин лежала недвижно, раскинув руки. Ее бледные ноги, одежда — все было в крови... Волна отчаяния накрыла с головой, ноги подкосились, я рухнул на колени. На плечи будто давила скала. Даже вдохнуть было тяжело.

— Проклятье! Будь ты проклят! — вырвалось у меня.

Я согласился сегодня на этот ритуал в надежде, что он сдержит дракона. Но ее голос сочувствующий, искренний, нежный, все испортил. Вернее, все испортил дракон, что откликнулся на ее голос, хотя должен был молчать. Сначала он лишь слабо заворочался, подавленный магией жрецов. Но потом Эйлин коснулась меня. Сначала плеча, затем спины…

Сумасшедшая! Или расчетливая? Нет... Никто не станет так играть со смертью. Неужели она и вправду потеряла память? Впрочем, какое теперь это имеет значение?

В груди невыносимо закололо, сдавило словно каменными тисками. Чтобы хоть как-то заглушить эту боль, я принялся бить кулаками по полу. Кровавые пятна оставались на треснутом дубовом полу, но я не чувствовал боли. Боль в груди затмевала все.

Я ненавидел себя так, как никогда прежде. Хотелось взять тело Эйлин и пойти прямо к императору. Ведь ее кровь не только на моих руках. Да сколько можно?! Все чего-то хотят от меня, но зачем?! Будь проклят мой отец! Если он так жаждет моей смерти, зачем сложности?! Моих грехов уже давно хватает для плахи!

Среди бешеного пульса в висках и треска ломающегося дерева я вдруг услышал тихий шорох. Обернулся. Эйлин ползла по кровати к противоположному краю.

Я подскочил. Она жива? Неужели еще способна двигаться?..

— Эйлин... — хрипло выдохнул я и бросился к ней.

— Не бей меня, пожалуйста! — воскликнула она тонким, испуганным голоском и шустро юркнула под кровать.

— Вылези, прошу. — Я понимал, что пугаю ее, но в моем море отчаяния забрезжила надежда. — Я... я сейчас уйду. Позову Дейну и лекаря.