Я приподняла подол платья и осторожно спустилась по ступенькам навстречу холоду и запаху сырости. Если бы я дышала таким воздухом своими прежними легкими хотя бы пару минут, то свалилась бы с тяжелой пневмонией. Непроизвольно я поднесла к лицу широкий рукав, прикрыв нос и рот.

Внизу потрескивали вставленные в настенные держатели факелы, освещая длинный коридор между камерами. Прошла мимо нескольких пустых камер с решетчатыми дверьми и остановилась у четвертой. Кейла лежала на полу с завязанными за спиной руками и стонала.

Увидев меня, она тут же подняла взгляд.

— О, госпожа! — всхлипнула она. — Умоляю, помогите! Я же вам вместо матери была. Как вы могли так со мной поступить?

— Да что ты говоришь? — Я подошла ближе и присела на корточки, не выпуская из рук ткань платья. Понимала, что мой страх иррационален, но не могла заставить себя дышать здесь свободно.

Кажется, Кейла это заметила.

— О, какая вы стали неженка, — прошипела она. — Или забыли, что подвал для вас — второй дом? Смотрю, вы многое забыли. Но ничего! Его высочество этого так не оставит.

— Надеешься, ему на тебя не плевать? — произнесла я, погладив ледяные прутья решетки. — Кстати, как тебе бельишко? Нравится?

— Думаете, спрячетесь за этим монстром? — заскрежетала она зубами. — Он вас растерзает! На куски порвет!

— Скажи, Кейла, — проигнорировала я ее выпад и изобразила на лице печаль. — За что ты меня так ненавидишь? Разве я тебе не как дочь? Ты сама так меня называешь. Будь ты добра ко мне, я сделала бы все, чтобы ты вышла отсюда.

Сначала ее глаза засияли надеждой, но затем сузились от злости.

— Ненавижу? Вы надо мной издеваетесь? — процедила она и поморщилась, дернувшись — вероятно, зверский боди впился ей в кожу. — Или думаете, я забуду, как вы издевались над моим бедным сыном?! Как он прибегал ко мне в слезах, потому что вы срывали на нем злость! Сколько ран он из-за вас получил?

— Что? — Я подалась вперед, вслушиваясь в каждое слово. Это что выходит, Эйлин издевалась над ее сыном в детстве?

— А то, что он спрыгнул с обрыва, потому что ты его заставила, не помнишь? — Кейла уже кричала, позабыв о приличиях. Ее глаза блестели от слез. — Он теперь калека, благодаря тебе, бесполезная, злобная ты девка! Ты была нужна хозяину, поэтому я тебя не придушила!

Ненависть Кейлы была физически осязаемой, она не притворялась. Эйлин навредила ее ребенку, и теперь она мстила?

— А может, я защищалась? — подумала я вслух первое, что пришло в голову.

Кейла вспыхнула, затряслась и закричала во все горло:

— Как ты смеешь? Он был славным, невинным мальчиком! Он привязался к тебе, потому что ты ему нравилась! А ты втягивала его в свои извращенные игры, издевалась над ним!

Я встала, развернулась и пошла к выходу. Больше ничего полезного от нее я точно не узнаю, так ведь и продолжит орать. Но что бы ни случилось в прошлом, виновата была Эйлин или нет, я чувствовала, что должна как-то отреагировать.

Это было странное ощущение — не то жажда мести, не то что-то иное, в чем я не могла разобраться.

И мысленно я даже позвала: «Где же ты, Эйлин? Приди и расскажи, что делать!»

Но ожидаемо никто ко мне не явился, я оставалась одна. По крайней мере на два месяца. Вот только что потом? Небытие или больничная койка? Что ж, по крайней мере, эти два месяца я никому не позволю у себя отнять. И я должна хорошо играть роль хозяйки. Что бы сделала на моем месте настоящая госпожа?

— Стража! — позвала я, подойдя к лестнице.

Двое рыцарей, оказалось, спустились вниз и ждали меня.

— Эта женщина нагрубила мне и продолжает кричать оскорбления. Вы слышите? Думаю, десяток розг научит ее манерам.

Я сама поразилась, с каким холодным спокойствием прозвучал мой голос. Стражник кивнул и направился исполнять приказ, а я поспешила по ступенькам наверх к свежему воздуху и Дейне.

После посещения подвала мне страшно хотелось проветриться, и Дейна проводила меня до другой башни. На этот раз мы не спускались, а поднялись на смотровую площадку.

Дейна присела на скамейку, а я подошла к самому краю площадки. С одной стороны открывался обрыв в ущелье, за которым простирались бескрайние холмы пепельного цвета, поросшие пожухлой травой. На горизонте белели снежные шапки гор.

Я постаралась освободить разум. В любом случае, я не Эйлин. И как бы она не поступала в прошлом, я не обязана расплачиваться за ее поступки. Более того, Кейла как бы то ни было переступает черту закона. Она позволяет себе поднимать руку на того, кому служит. И делает это с изобретательной жестокостью. Даже ради мести хорошие люди так не поступают.

— Но кем же ты была? Почему я теперь вместо тебя? — прошептала я, вглядываясь в лиловое небо над белыми вершинами гор.

Ветер подул в спину, растрепав волосы, и принес с собой звуки лязга оружия. Я испуганно обернулась, прошла вдоль зубчатой стены и увидела с другой стороны во внутреннем дворе, где мы с Дейной еще не бывали, тренирующихся рыцарей. Среди них был и Брант. Без маски и без доспехов.

Я смотрела на него и волей-неволей восхищалась его умелыми отточенными движениями, его силой, умением, ловкостью и пластикой тела. Настоящий воин, защитник, фантастический герой... Но герой с проклятием причинять вред не только врагам.

Я размышляла, каким бы он был, не будь на его доле этого проклятия. Боролся бы за власть, купаясь во внимании женщин, оставался в стороне или стал бы образцом благородства?

Почему-то я не представляла его плетущим интриги, как Эльдрик, или хитрющим, как мягкосердечный с виду третий принц. Мне казалось, Брант в любом случае остался бы воином, он не отсиживался бы за спинами других.

Он внезапно прервал тренировку, остановился, повернулся и поднял голову, будто ощутил чье-то постороннее присутствие и захотел удостовериться. Мое сердце на пару секунд замерло, дыхание перехватило. Не знаю почему... Просто от того, что наши взгляды встретились.

Мне стало неловко и весело одновременно. Прятаться было уже глупо — он меня заметил. Я подняла руку и помахала. Теперь на нас смотрели и его воины. Брант замер, потом опустил голову, перехватил меч из руки в руку, что-то крикнул своим людям и продолжил тренировки.

Но теперь я замечала, как он то и дело бросал короткие взгляды вверх, в сторону башни. В мою сторону. Теплое, щемящее чувство разлилось в груди. Мне захотелось помочь ему. Не просто выполнить условия контракта, а сделать что-то сверх того. Пока я не представляла что именно, но желание было искренним.

И тут я осознала — придется отдать тело хозяйке через два месяца. А это значит, она может бросить Бранта гораздо раньше, чем закончится контракт, и все мои старания пойдут прахом.

На меня нахлынуло отчаяние, на глаза навернулись слезы. Я поняла, что в этом мире меня держит не только мое желание жить. У меня есть обязательства.

Брант вновь оглянулся на меня, и отчаяние резко прошло, уступив место решимости. Я обязательно уговорю Эйлин помочь ему, в конце концов, я спасла тело ее от тюрьмы и пыток, она мне должна!

После обеда я беседовала с управляющим в его, а с этого дня в моем, рабочем кабинете. Здесь было чуть менее мрачно, чем в кабинете Бранта, хотя кое-где стены отсырели и поросли плесенью, а где-то виднелись следы когтей.

Я расспрашивала Свена, какие обязанности взять на себя сразу, а каким нужно учиться.

Мне показалось, Свен был рад поделиться со мной работой. Он с энтузиазмом рассказывал о доходах с пепельных полей, где после битв с кельварами находят редкие кристаллы, впитывающие магию. Все их, правда, скупает храм, ведь никто не вправе пользоваться магией.

Светлая Диверия помогла победить невежество и научила людей смирению. Темный лик Диверии искушает, дарует новорожденным магию. Но задача любого — принести ее дар в храм, вернуть богине.

Вторым источником дохода служили шахты с ценными металлами. Когда-то это был процветающий край, выгодный империи, и назывался Виноградные долины. Но восстание кельваров положило ему конец.