— А может, мы все-таки убежим из дворца, пока нас не нашли? — жалобно спросила она.

— Это бессмысленно. Ты спрашивала, чем я заплатил императору за указ о твоей неприкосновенности и моей полностью власти над слугами моего поместья. Так вот, взамен я должен являться на все значимые мероприятия. Если пропущу хоть одно, указ могут отозвать. Поэтому мы должны переодеться, избежать жрецов и появиться на...

— Подожди, — перебила она, — если император сам приказал тебе быть везде, зачем спрашивал, что ты делаешь на празднике?

— Проверял, наверное, — я пожал плечами. — Наш уговор был тайным.

— Тогда выходит, он заинтересован в твоем присутствии? Зачем?

Я покачал головой.

— Не знаю. Я вообще его не понимаю.

Мы дошли до черного хода в здание, которым обычно пользовались слуги и порой я. Я выбил замок, и мы вошли. Темнота не была для меня проблемой — я чувствовал пространство иначе. Но Эйлин жалась ко мне, цепляясь за руку. И я вел ее, предупреждая о порогах и ступеньках.

На втором этаже располагались комнаты моей бабушки, ныне покойной вдовствующей императрицы, и герцога Дриона — ее фаворита. Он оставался рядом с ней до самой смерти и скрашивал ее дни. А так же он был тем, кто напрочь не понимал, что со мной не так. Я и остальные списывали это на почтенный возраст. А теперь я думал, может быть, это была мудрость взрослого по отношению к ребенку?

— Наверное, в этом доме водятся призраки, — дрожащим голосом произнесла Эйлин, когда мы шли по коридору.

— Среди слуг ходят разные слухи, — пошутил я. Ее страх перед призраками казался забавным после того, что она переживает со мной.

— Давай не будем разделяться, — попросила она виновато.

Я взял вещи герцога, и мы пошли в покои бабушки.

Переодевались при лунном свете, который лился из высоких незанавешенных окон. Она в одном углу, я в другом. Я честно старался не подглядывать, но мой превосходный слух подсказывал, что снимает с себя Эйлин, что надевает...

Потом я нашел для Эйлин расческу и предложил помочь с волосами. Но переоценил свои силы. Мои грубые пальцы лишь сильнее путали шелковистые пряди.

Во мне боролись два желания — бросить это дело, чтобы ненароком не навредить, а второе — касаться ее и дальше. И в конце концов победило желание прикосновений.

Время застыло в холодном лунном свете, в мерном дыхании Эйлин и ее персиковом аромате. Дракон лениво ворочался, будто удовлетворенный, а я думал, что совсем недавно не мог даже помыслить остаться с женщиной наедине, а чтобы ухаживать за ней, и подавно. Эйлин, нежная фея империи, ворвалась в мою жизнь, перевернув все с ног на голову.

И я понятия не имел, что меня ждет дальше. Что ждет нас. Да, теперь от меня зависит и ее благополучие. А я завишу от нее. От ее решимости и ее планов. Нет, не хотелось больше думать о ней, как о шпионке, я понял, что начинаю доверять ей. По-настоящему доверять.

Настенные часы пробили без четверти полночь. Надо было спешить.

Мы вышли через тот же ход. Я подпер дверь, и мы двинулись к выходу с территории, по дороге-таки нашли мою маску. К счастью, не сломанную.

Помимо главных ворот, были и другие, служебные. И мы беспрепятственно дошли до них и остановились в отдалении. Я прислушался и на всякий случай принюхался. И меня поразила повисшая тишина.

— Охраны нет, — прошептал я Эйлин.

— Тогда пошли скорее! — дернула она меня.

— Это ловушка. Будь начеку.

Мы все же пошли к воротам. Интуиция, отточенная в боях, заставила меня схватить Эйлин и отпрыгнуть в сторону. Она вскрикнула. Золотые магические нити ударили в мостовую перед нами, высекая искры.

— Герцог Вальмор, именем Его Святейшества, приказываю сдаться! — воскликнул жрец, выскочивший из кустов. За ним еще один, а затем еще трое. Я поставил Эйлин на ноги. Всего четверо? Ерунда. Главное, чтобы не появились другие и не схватили ее, пока я разбираюсь с этими.

— Эйлин, если что, сразу кричи, — произнес я и шагнул вперед.

— Нет, стой, — вдруг оттеснила она меня. — Достопочтенные жрецы, пропустите нас, пожалуйста. Мы торопимся на праздник.

— С монстром?!

— Где вы видите монстра? — развела руками моя супруга. — Вы все не так поняли. Его Святейшество просто испугался, помня прошлые печальные случаи. Но уверяю вас, мы побежали лишь потому, что какому-то негодяю удалось испортить одежду моего супруга едкой, дурно пахнущей жидкостью. Спросите у любого свидетеля — тот человек выскочил из толпы и облил его. Если бы мы не поспешили, пришлось бы отмывать не только одежду, но и все тело! Или этот запах распространился бы по всему залу! Это было бы ужасно…

Она играла так искренне, что жрецы замерли в нерешительности.

— Его Величество ждет нас, — добавила она. — К нам даже прислали гонца со сменной одеждой.

— Но почему вы идете здесь, а не через главный вход? — спросил один из жрецов, угрожающе выставив вперед посох.

— Мы переоделись и решили срезать путь, — с искренним удивлением в голосе ответила Эйлин.

— У нас приказ задержать герцога, — продолжал стоять на своем их главный.

— Разумеется, — вздохнула Эйлин, подошла ко мне и погладила по плечу.

Жрецы дернулись, будто готовые сражаться, но я подыграл Эйлин и осторожно приобнял в ответ. Так взбесившийся дракон никогда бы не поступил.

— Его Святейшество заботится о пастве, потому и увидел то, чего нет, — продолжала Эйлин уже более холодно. — Герцог Вальмор в полном здравии. Так что если задержите нас, и мы опоздаем, я не стану молчать. Его Величество и Верховный Жрец непременно узнают, что мне не позволили получить благословение Диверии! Я каждый год, даже будучи порой больной, ходила на этот праздник! И если не попаду на него из-за жрецов храма... Это будет нелепица. Как думаете, не расжалуют вас и не отправят ли из столицы на окраины?

— Мы проводим вас, герцогиня, — поклонился один из жрецов. — Но ваш супруг должен быть задержан.

— Что ж, рискните, — усмехнулась она. — Но мой вам совет, подумайте трижды. Его Величество не просто разрешил, а издал указ, чтобы мой супруг сопровождал меня на празднике, как и полагается по закону. Боюсь, Его Величеству не понравится, если кто-то оспорит императорское решение.

Я слушал ее уверенный голос, как завороженный. Никакого указа, конечно, не было. Но прямо сейчас проверить они не смогут. Жрецы зашептались. Они боялись и Верховного жреца, и императора. И кто знает, кого больше, поэтому я решил не ждать, когда они до чего-то договорятся.

— Пройдемте с нами, — предложил я. — Если я буду под вашим присмотром, вы не нарушите приказ, не так ли? Его Святейшество ведь не запрещал мне являться на праздник вопреки воле императора?

Они снова зашептались, но на сей раз согласились. Потому что если они воспротивятся сейчас, то могут и подставить своего Верховного перед императором.

Мы с Эйлин переглянулись, и она задорно улыбнулась.

Удивительное чувство — иметь на своей стороне того, кто поможет выкрутиться. И вот мы, пусть и под конвоем, но никого не покалечив, шли к площади.

Императорская процессия уже приближалась к главному храму. Храмовые часы гулким боем возвестили полночь. Мы с жрецами протиснулись через толпу и вошли в зал, где я никогда не бывал прежде. Купол уже был убран. На помосте перед высокой статуей Диверии стояла плоская чаша, к которой поднимались император и верховный жрец.

Они зажгли в ней огонь и повернулись к толпе. Жрец начал торжественную речь, воздев руки кверху и обводя всех воодушевленным радостным взглядом, но, увидев меня, дрогнул и на миг замолчал. Но быстро взял себя в руки и продолжил говорить.

Нас заметил и император. В отличие от жреца он не был напуган, а смотрел строго и задумчиво. И как обычно, я не понимал, о чем он думает.

Нам передали фонарик маленький, бумажный, пропитанный особым составом, благодаря которому он будет гореть медленно и успеет взлететь высоко.