Ее рука внезапно вцепилась в складки моей юбки. Я вскрикнула от неожиданности и попыталась вырваться, но Беатрис ловко перехватила мое правое запястье, а Иветта левое.

В руке у Лины что-то блеснуло. Маникюрные ножницы, маленькие, изящные.

— Сдурели?! — вырвалось у меня хрипло.

Ножницы чиркнули по дорогому бархату у плеча. Еще один рывок — и поясная лента провисла. Я дернулась, но ножницы неудачно ткнулись мне в кожу, я тихо вскрикнула и закусила губу. К несчастью, тело Эйлин было слабо, чтобы справиться тремя фрейлинами.

Беатрис и Иветта держали меня, а Лина работала ножницами быстро, методично, без всякого азарта, превращая мое платье в лохмотья.

Я судорожно сжала в кулаке кулон, молясь, чтобы им не пришло в голову отнять его. По крайней мере, они, кажется, не собирались меня убивать — и это в данной ситуации было слабым, но всё-таки утешением.

«Вот же ирония, — мелькнула горькая мысль. — Даже в уборную без сопровождения сходить невозможно». Кричать было бессмысленно — я специально выбрала самый отдаленный коридор, чтобы не попадаться на глаза. Значит, за мной следили. И ждали этого момента.

Лина наконец отстранилась, окидывая меня критическим взглядом. Я стояла, прижавшись к стене, в безобразно обвисших, изрезанных лохмотьях, дрожа от бессильной ярости, которую не смела выпустить наружу, чтобы не сделать ситуацию еще хуже.

— До скорого, Эйлин, — бросила Беатрис, швырнув клочок бархата мне под ноги.

Они вышли, а их смех еще долго резал слух.

Я осталась одна. И даже сквозь злость меня обволакивало липкое, противное чувство унижения. Мерзко. Точно меня раздели догола прилюдно. Эйлин внутри молчала, ошеломленная или переполненная собственной яростью — сейчас это не имело значения.

Действовать надо было сейчас, пока ко мне на огонек не заглянул кто-то еще вроде Эльдрика, например. Вот он бы порадовался моему нынешнему виду!

Надо было срочно вернуться к Бранту. Но как? В этих лохмотьях я была ходячей мишенью для насмешек и поводом для скандала.

Эйлин

Я выглянула из уборной и оглядела пустой коридор. В самом его конце мелькнула фигура в простом сером платье — служанка с пустым подносом.

Я бросилась к ней так стремительно, что та едва не выронила поднос. Увидев мой потрепанный вид, она ахнула и вытаращила на меня испуганные глаза.

— Тише, — прошептала я, хватая ее за локоть и затягивая в сторону уборной. — Мне нужно твое платье, — я уже стягивала с шеи рубиновое колье, — а тебе я дам это.

Она замотала головой, пытаясь вырваться:

— Госпожа, я не могу…

Я сунула колье ей в ладонь.

— Это твое. Или я крикну, что ты его украла, — строго добавила я, стараясь звучать убедительно. — Выбирай.

Она растерянно кивнула и уже сама пошла за мной. Мы поменялись платьями прямо в уборной. Ее грубое полотняное платье пахло мылом и дымом от каминов. Мое изорванное бархатное она скомкала и прижала к груди, глаза бегали по сторонам. Теперь она осталась в одном нижнем платье.

Да, раздеть девушку было не лучшей идеей, но другой в голову мне не пришло. Утешало только то, что я заплатила за возможные насмешки со стороны других слуг.

— Уходи. И забудь, что видела, — сказала я, на самом деле не надеясь избежать сплетен. Но это будет потом. Сейчас нельзя опозориться перед всем двором.

Я вдохнула полной грудью. Надела на голову передник, повязав его как платок, сгорбила плечи и поспешила обратно к бальному залу.

Войдя в зал с бокового входа, я прижалась к прохладной поверхности мраморной колонны. Осторожно выглянула.

Брант стоял неподалеку, беседуя с пожилым мужчиной. Выглядел спокойным, но его взгляд скользил по залу оценивающе, как у хищника. Он был так близко… Всего несколько шагов. Но как подойти к нему в таком наряде? Меня могли узнать, а если нет, то сама идея казалась сомнительной. Прилично ли служанке так вольно прерывать разговор высокопоставленных особ?

Я прислонилась спиной к колонне, поджала губы и поймала презрительные взгляды проходивших мимо дам.

— Бедняжка, тоже хочешь потанцевать? — хихикнули они.

Вот бестолковые. Я мотнула головой, отгоняя раздражение. Не отвлекаться. Я сжала кулон в руке, но Эйлин молчала. Неужели она совсем «ушла в себя» после нашего разговора о Лориане?

Ладно, плевать. Надо думать самой. Что может помочь? Подносы разносят служанки в других нарядах. Посыльные — только мужчины. Точно, у Бранта ведь слух лучше, чем у любого человека. Я снова выглянула из-за колонны и позвала его сначала шепотом:

— Брант.

Он не отреагировал. Я глубоко вздохнула, ощущая, как бешено колотится сердце.

— Брант, — позвала уже вслух, но не настолько громко, чтобы услышали все. — Принц Вальмор, ваше высочество!

Он резко повернулся. Его взгляд метнулся по толпе, на секунду задержался на колонне и нашел меня. Он кивнул собеседнику, извинился и быстро направился ко мне.

Оказавшись в тени, он взял меня за локоть и отступил вместе со мной в один из прилегающих коридоров, на ходу накидывая мне на плечи свой тяжелый парадный плащ.

— Что случилось? Ты цела? — Он встревоженно оглядывал меня. — Эйлин!

— Цела, — выдохнула я и затараторила: — Но кое-что случилось с платьем. Императрица передала «привет». Она уверена в нашей с тобой казни. Они что-то задумали. Ты ничего не узнал у генерала? Куда делся твой дядя?

В его глазах вспыхнула знакомая мне ярость. Он тяжело вздохнул.

— Они следят за нами повсюду… Идем, скорее переоденемся.

Он вывел меня из зала через неприметную дверь для прислуги и повел по узким коридорам, где пахло воском и пылью.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — попыталась пошутить я, чтобы разрядить напряжение.

— Я вырос во дворце. Ребенком я старался не попадаться на глаза важным особам.

В нашей комнате я, не стесняясь, сбросила грубое платье служанки и переоделась в одно из принесенных мне утром.

Брант стоял у окна, чуть отодвинув тяжелую штору, и наблюдал за темным двором.

— Генерал Рейден, — начал Брант, — передал, что его люди заметили, как под утро жрецы подозрительно ходили вокруг дворца. Я тоже слышал голоса и шаги.

Он отпустил штору и повернулся ко мне.

— Киллиана нигде нет. Генерал тоже не знает, где он. — Брант вздохнул и подошел ближе. — Больше не отходи от меня. Даже в уборную. В случае необходимости просто скажи мне, и мы вернемся в наши покои.

Я кивнула. Да, больше я не стану бегать по коридорам одна. Хоть «подружки» и дали понять, что пока моя жизнь нужна императрице, рисковать больше не хотелось.

Выйти обратно в зал было все равно что шагнуть в пасть к спящему зверю. Брант шел рядом, придерживая меня за локоть и казался островком в бушующем море.

К нам подходили, с нами заговаривали. Кто-то с искренним интересом, кто-то пытаясь уязвить.

А мы все продолжали искать дядю Бранта. Однако его не было у буфетных столов, ломящихся от дичи и экзотических фруктов. Не было в кольце азартно спорящих офицеров или прогуливающихся по залу взад-вперед стайкам дам.

Я хотела есть и пить. Живот болезненно урчал, во рту пересохло. Но я боялась есть что-либо в этом змеином логове, да и от нервозности горло сжималось, подкатывала тошнота.

Вдруг толпа у главного входа расступилась будто под давлением невидимой силы.

Шла императрица. Ее платье глубокого фиолетового цвета струилось по мрамору, словно живое, а в волосах, уложенных сложной короной, мерцали алмазы. Рядом с ней шел под руку Эльдрик, ее старший сын. На его лице играла тонкая, самоуверенная улыбка.

Они двигались прямо на нас.

— Ваше Величество, — присела я в реверансе. Брант склонил голову. — Ваше Высочество.

— Дорогие мои, — от ласкового голоса императрицы меня бросило в холодную дрожь. — Как я рада видеть вас снова.

Брант молчал, но я почувствовала, как напряглись мышцы на его руке.