— Ты же помнишь, нельзя навредить Эйлин, — произнес я, касаясь его.

Мне повезло, и как в прошлый раз, я погрузился в сон. Но теперь я понимал, что это не так. Дракон уступал мне часть сознания, позволяя видеть происходящее.

А происходило вот что: я гнался за добычей. В темноте, меж деревьев и кустов, я преследовал девушку. Ее персиковый аромат дразнил меня. Изящный силуэт, мелькавший впереди с необычайной ловкостью, неудержимо манил.

До дрожи в теле хотелось поймать ее, стиснуть в объятиях, завладеть ею. А она играла со мной, уворачиваясь в самые неожиданные моменты, и шлейф легкого платья и ее нежный запах сводили меня с ума.

Азарт охватил с головой. Каким-то уголком сознания я понимал, что бегу за Эйлин. И что теперь она бежит не от жрецов, а от меня, поняв, что я больше не я. Но эти мысли были такими далекими и незначительными...

Важнее всего было догнать ее. Поймать. Ощутить вкус ее кожи, прикосновения, услышать её голос.

И я догнал, стиснул в объятьях. Прижал к себе… От переполнявших меня эмоций я провалился во тьму, но буквально на миг, потому что, хоть и поверхностно, почти нереально, но я ощущал, как мы рухнули на ковер мягкой некошеной травы.

Я не понимал, где мы, видел все расплывчато, будто во сне, где плохо контролируешь себя. Но я и не хотел контролировать. Мои желания сливались с желаниями сна или желаниями моего дракона.

Подо мной возилась Эйлин, и я на миг увидел ее лицо. Она легко улыбалась.

— Мы сбежали, — услышал я, но уже не понимал, к чему это. Всем моим вниманием завладели её губы — сочные, чуть блестящие в лунном свете. Я вспомнил их вкус, и больше не мог думать.

Сладкий морок поглотил меня. Я прильнул к ней в жадном поцелуе. Она не сопротивлялась. Я вместе с драконом внутренне возликовал. Восторг охватил меня, распалил до предела, и страсть стала мною. Я целовал ее губы, шею, ключицы, водил руками по стройному телу, ощутил приятную тяжесть, когда почему-то оказался внизу.

Она была на мне. Она доставляла мне удовольствие. Я был на грани безумия, ничего не осознавал и не хотел осознавать. Но это было так беспредельно хорошо... Вот что утаивал от меня дракон. Вот чего лишал все эти годы. Вот почему он жаждет испытать эти ощущения вновь.

Сначала я хотел продлить это до бесконечности, но скоро наслаждение стало мучительным. Я не мог терпеть. Мне нужно было закончить, получить разрядку. Я двигался ей навстречу, кажется, даже рычал. И будто сквозь толстое одеяло до меня доносился голос Эйлин:

— Всё в порядке... Я здесь... Успокойся...

Я не понимал, слышал ли эти слова в прошлом или она говорила их сейчас.

Наконец это случилось. Волна наслаждения внезапная и мощная, помноженная на удовлетворение дракона накрыла меня впервые в жизни. Я прижал к себе Эйлин и очнулся.

И тут же на меня обрушилась реальность: каменные полуразрушенные стены, огромная луна над головой, стрекот насекомых, шуршание травы, мое хриплое дыхание и пыхтение Эйлин, пытающейся выбраться из моей хватки. Она и правда лежала на мне.

Мы оказались в развалинах храма на заросшем травой полу. Эйлин успела добежать сюда, пока мы с драконом не настигли ее...

Морок окончательно развеялся, и до меня дошло, что произошло. Меня бросило в жар.

Я глянул на свои руки. Проклятье! Дракон всё же частично вырвался — одежда порвана, получается, мое тело увеличивалось. А это означало, что хрупкая Эйлин могла пострадать.

Я разжал объятия. Она скатилась с меня на траву. Я резко сел. Эйлин закрыла глаза рукой и затряслась в беззвучных рыданиях. По мне пробежала волна холода. Вот, чем приходится платить за недолгую эйфорию. Какой же я отвратительный…

— Эйлин, милая... — прошептал я хрипло и замолчал, осознав, что она не плачет, а беззвучно смеется. — Эйлин?

— Это... просто фаталити! — пробормотала она сквозь смех. — Божечки, я сойду с ума! Знаешь, надо добавить в твой контракт ещё один пункт! Мне каждый день молоко должны выдавать за вредность. И ранний выход на пенсию. А ещё льготы всякие.

— Что? — Я не понимал, что она говорит. — Что случилось?

Она убрала руку с лица и посмотрела на меня с удивлением. Ее губы были припухшими, волосы растрепаны.

— Т-ты не знаешь, что случилось? — растерянно заморгала она. — Но ведь ты…

Я поправил безнадежно испачканные штаны, взглянул на взволнованную Эйлин и заметил, как она старательно вытирает правую руку об одежду. И наконец все понял. Я очень живо представил, что именно она делала, и ощутил жгучее желание испытать это наяву. Не в полубессознательном состоянии, не по принуждению. А чтобы она сама…

— Вот ведь, — оборвал я сам себя и обратился к Эйлин: — Таков твой альтернативный метод?

Но, видно, я слишком пристально смотрел на ее руку, потому что она подскочила и выбежала из развалин, совсем смутившись. И это после всего, что сама же вытворяла. Мне стало даже забавно. Я поднялся и вышел следом.

— Я поражен твоей находчивостью.

— Когда жить захочешь, и не такое сделаешь, — пробурчала она, качая головой и не поворачиваясь ко мне.

Такая маленькая, хрупкая, но такая храбрая. Взяла в свои нежные ручки страшного, помешанного на страсти дракона в прямом смысле слова. И ведь сработало! Моя бешеная сущность с удовольствием приняла это за желаемое. Ему хватило.

— Никто до тебя не додумался, — произнес я, подошел к ней сзади и прошептал на ухо: — У тебя очень богатая фантазия, благородная сэйна Вальмор. Даже жаль, что наш брак фиктивный.

Она отпрянула, развернулась и сердито скрестила на груди руки.

— Вам бы, ваша светлость, подумать, как возвращаться в таком виде, а не шутки шутить. И вообще, как теперь быть? Жрецы небось рыщут повсюду.

— Конечно, вы правы, моя дражайшая супруга, дела превыше всего, — не удержался я от улыбки, уж больно забавно она выглядела. Но она была права, надо действовать. — Для начала приведем себя в порядок. И найдем мою маску. Ты не помнишь, где я ее выбросил?

— Она обязательно тебе нужна?

— Предпочитаю лишний раз не пугать людей, — ответил я. — Тем более в такой праздник. Ты молодец, что додумалась увести меня сюда.

— Вообще-то, чтобы отвлечь погоню, я побежала к воротам, попросила стражников открыть их и соврала, что там пожар, — стала объяснять она. — Думала выбежать за ворота, но потом услышала жрецов, и, как только стражники отбежали, мы с тобой свернули в кусты. Думала отсидеться, но ты окончательно потерял контроль, и я не придумала ничего лучше, чем бежать.

— Какая же ты быстрая, — удивился я. — Мой дракон догнал тебя только здесь.

— На самом деле ты догнал меня раньше, — тихо ответила она со вздохом. — Закинул на плечо и понёс. Так что это ты привёл нас сюда.

— Я? — Это стало откровением. Дракон повел себя неожиданно. Означало ли это, что он и правда может думать. Или все-таки, это влияние Эйлин? — Какая у тебя магия?

— Прости, я правда не знаю, — проговорила она. — Просто чувствую, что она есть.

— Может, ты используешь ее неосознанно?

— А может, твой дракон не такой уж и монстр? — ответила она вопросом на вопрос.

От этих слов мое сердце пропустило удар, а затем забилось чаще.

— Идем, Эйлин. — Я поспешил к темневшему впереди крылу, потянув ее за собой и крепко сжимая левой рукой ее прохладную маленькую ладонь.

Я поймал себя на мысли, что отчаянно хочу, чтобы ее слова оказались правдой. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного. Чудовище, монстр, грешник, насильник и убийца — вот как называли моего дракона и меня в том числе. Как эта хрупкая фантазерка находит во мне что-то хорошее?

— Я случайно услышала, что ты занимаешься садом, — вдруг сказала Эйлин. — Покажешь, когда вернемся, или ты никого туда не пускаешь?

Я остановился. Сердце сжалось какой-то приятной и в то же время тоскливой болью. Дело было не в ее просьбе, а в том, что она запомнила. Ей это было интересно? Интересно, чем я живу?

— Обязательно покажу, — ответил я, глядя на свою растрепанную, но оттого не менее прекрасную спутницу. — Но для начала надо вернуться.