Только психологическая, — хотелось добавить.

После перевязки и переодевания я наконец почувствовала себя человеком. Мне отчаянно хотелось поговорить с Брантом, но Свен передал, что тот внезапно отбыл к императору на аудиенцию. И, судя по всему, с докладом обо всем, что со мной приключилось.

Я тревожилась, что император снова закидает его указами, из которых будет не выбраться. Не знала, куда деться от беспокойства. Я всячески пыталась убить время. И когда вышла в завядший, неухоженный сад, ко мне подошел пожилой мужчина, представившийся кладовщиком.

Я бы не обратила на него внимания, но он ухитрился украдкой от Дейны сунуть мне в руку записку. В ней были перечислены имена слуг, а внизу — подпись: «Моему лунному лучику в помощь. Это люди Эльдрика, избавься от них как можно скорее».

Лунному лучику? Невольно вспомнились слова третьего принца. Целовались под луной? Он правда предупреждает меня?

Выучив все пять имен, я сожгла записку над свечой. Мне, безусловно, хотелось поделиться этим с Брантом. Но я не знала, что связывало Эйлин с третьим принцем, и как отреагирует Брант, узнав об этой связи.

За ужином меня окружали слуги, приносившие еду, Дейна, раскладывала все по тарелочкам и пробовала каждое мое блюдо, и маячил раздражающий жрец Лионел.

Он стоял над душой, опираясь на посох с золотым камнем, и прожигал меня любопытным, странно липким взглядом. То и дело задавал бестактные вопросы о моей личной жизни с супругом.

Рассказы слуг о том, как у нас с герцогом «все хорошо», его почему-то не удовлетворяли.

Разумеется, я не отвечала, пару раз прозрачно намекнув, чтобы он убрался. Но он игнорировал мои почти откровенные попытки.

Лионел не имел права сидеть со мной за одним столом без приглашения, и я в отместку за навязчивость не предлагала ему присесть.

К моему счастью, вскоре вернулся Брант. Он ворвался в трапезную словно вихрь. На нем снова была маска. Он подошел ко мне, достал из-за пазухи заколку, завернутую в лоскут его же рубашки, развернул ее на ладони и протянул мне. Заколка была цела.

— Я должен был отдать вам сразу после возвращения, дорогая супруга. Но пришлось решать срочные дела, — произнес он, вкладывая заколку мне в руку. — Я вернулся, достопочтенная сэйна Вальмор. Ваша любовь оберегала меня в дороге.

Я заметила, как в прорези для правого глаза его маски блеснул огонек. Его теплые, даже сквозь кожаных перчатки, руки на мгновение сжали мою ладонь. Жрец, показалось, даже шагнул ближе, чтобы разглядеть получше.

— Я счастлива видеть вас в добром здравии, дражайший супруг, — ответила я первое, что пришло в голову, делая вид, что не замечаю никого, кроме Бранта.

— Император выдал мне указ о вашей неприкосновенности, Эйлин, — провозгласил Брант, поворачиваясь в сторону жреца, будто слова относились и к нему. — Это означает, что любой, кто осмелится причинить моей супруге хоть малейший вред, окажется в моей власти. И никто больше не посмеет назначать слуг без моего ведома. Даже сам император.

— Ого, — невольно выдохнула я, предчувствуя подвох. — Но чем вы заплатили за столь щедрый подарок?

— Вас это не коснется, моя дорогая, — поклонился Брант, развернулся и направился к двери.

— Останьтесь и поужинайте со мной, — запоздало позвала я.

Брант обернулся, несколько секунд молчал, а потом ответил:

— В другой раз, моя дорогая супруга.

После ужина Дейна проводила меня в покои, где уже ждал Брант. Она поклонилась, тревожно глянула на меня и прошептала:

— Добрых снов, госпожа. Очень жду вас завтра.

Я улыбнулась ей, подумав, что ни за что не променяю эту искреннюю старушку ни на каких молодых, вышколенных по всем правилам горничных.

— Запри дверь, — хрипло позвал Брант, — и быстрее помоги мне.

Я обернулась и поняла, что засов действительно восстановили. И, если присмотреться, становилось ясно — его чинили не в первый раз. Я защелкнула задвижку и подошла к своему «супругу», который уже устроился у стены с цепями и надел на руки оковы.

— Кто делал это раньше, когда меня не было? — спросила я, доставая ключик из-за пазухи.

— Когда дядя оставался в поместье, он пристегивал.

— А если его не было? Ты же говорил, никто не знает об этом.

Брант устало вздохнул.

— Если его не было, я бродил по поместью и пугал слуг. Иногда тренировался, иногда просил Свена запирать меня в темнице.

Я защелкнула замочек на ошейнике и посмотрела на Бранта.

— Ты что, совсем не спишь?

— Сплю. Но, чтобы отдохнуть, мне нужно меньше, чем другим людям.

— Непросто тебе жилось, — тихо произнесла я.

В комнате он не носил маску. И я подумала, что понемногу привыкаю к его наполовину нечеловеческому облику. Брант не казался плохим человеком, и он был на моей стороне. Оттого я невольно проникалась к нему симпатией.

А еще эти его руки… Почему-то я испытывала особенное удовольствие, когда касалась их. Это было приятно и даже волнительно. Немного жаль было сковывать их такими тяжелыми и грубыми цепями.

Но ничего этого я ему, конечно, не сказала, а лишь выполнила свою обязанность и спрятала ключик, где полагалось.

— Как твоя рана? — перевел Брант разговор на меня.

Я коснулась повязки на шее. Она неприятно стягивала и давила.

— Очень хочется снять, раздражает. Но, впрочем, это ничто по сравнению с нижним бельем от моей бывшей горничной, — хихикнула я.

— Эйлин, ты от этого бежала к Эльдрику? — спросил он.

Я отошла и села на край кровати.

— Наверное… — честно ответила я. — Как я и говорила, я плохо помню свое прошлое, Брант. Спасибо тебе за помощь.

Он снова уселся на пол и теперь смотрел на меня снизу вверх.

— Со мной ты обрела не меньше проблем, а то и больше, фея империи.

Брант снова сидел в цепях, но в такой вальяжной позе и с таким спокойным, даже игривым видом, будто оковы на нем платиновые и исключительно для красоты. И будто в нем не сидит агрессивный и жадный до ласки любвеобильный дракончик…

— Эйлин. — Брант быстро облизнул губы, и его взгляд стал пронзительным, странным. — Сегодня у нашей комнаты прохаживается жрец. Надо, чтобы ты исполнила пункт договора об имитации близости.

Я открыла и тут же закрыла рот. Наверное, фраза «я стесняюсь» не прокатит? Да и подпись-то я ставила. Жар прилил к щекам. Сердце заколотилось о грудную клетку. Губы мгновенно пересохли.

— Н-насколько громкой мне надо быть и… к-какие звуки издавать? — забормотала я, опустив взгляд. — В смысле, прямо кричать что-то или достаточно стонов?

— Громко. Но так, как тебе будет проще, — его голос прозвучал низко и хрипло. — Главное, чтобы было слышно за дверью и очевидна причина, по которой ты эти звуки издаешь.

— Твой дракон не вырвется? — уточнила я на всякий случай.

— Даже если он решит выйти, оковы не позволят ему полностью трансформироваться, а снять их он не сможет, — произнес Брант. — По крайней мере, я надеюсь на это.

— О, надеюсь… Это очень успокаивает.

— В оковах он ни разу не вырывался, даже если забирал контроль, — серьезно сказал Брант. — Так что постарайся не думать об этом. Магические руны не позволят ему.

Я вздохнула, собираясь с силами. Вообще странно: магия жрецов, магические руны… В империи, где магия запрещена? Но, наверное, сейчас не время об этом размышлять.

— А ты можешь не смотреть и не слушать? — прошептала я, мельком глянув на него.

— Не могу обещать, — ухмыльнулся Брант.

— А если завязать глаза и заткнуть уши? — с мольбой произнесла я. Все-таки это было слишком неловко. И «неловко» — слишком мягкое слово для того, что я чувствовала.

— Если тебе будет спокойнее, — к счастью согласился он.

Пометавшись по комнате, я нашла пояс от халата и свечу. Брант покорно заткнул уши воском и завязал глаза. Потом расслабленно устроился на одеяле, которое я ему снова дала.

— Надеюсь на твою изобретательность, Эйлин, — произнес он и прислонился затылком к стене, будто собрался спать.