— Надеюсь, ты понимаешь важность сегодняшнего вечера, — наконец произнёс он, повернувшись ко мне. В полумраке салона его лицо казалось особенно бледным и строгим. — Ты будешь представлена как моя истинная пара, и от тебя ожидается соответствующее поведение.

В его словах прозвучало что-то, задевшее меня за живое. Не столько сами слова, сколько тон, которым они были произнесены — словно я была ребенком, которого нужно учить элементарным вещам.

— Что ты имеешь в виду под “соответствующим поведением”? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело от негодования. — Ты боишься, что я начну есть руками или говорить с набитым ртом?

В темноте я видела, как Арло сузил глаза, и на его лице появилось выражение лёгкого раздражения.

— Я имею в виду, — произнёс он с нажимом, словно чеканя каждое слово. — Что ты должна вести себя как подобает истинной паре Арло Рейнфильда. Это означает сдержанность, достоинство и умение поддерживать правильные разговоры с правильными людьми. Одно неверное слово, один неуместный жест — и последствия могут быть… неприятными.

Его слова звучали как предупреждение, но я чувствовала в них и что-то ещё — страх? Неуверенность? Это было так не похоже на обычного самоуверенного Арло, что заставило меня насторожиться ещё больше.

— Кем ты меня считаешь? — не выдержала я, чувствуя, как краснеют щёки от гнева и как метка на руке вспыхивает болью в ответ на мое эмоциональное состояние. — Какой-то неотёсанной деревенщиной, которая никогда не видела вилки и не умеет держаться в обществе? Да, я не из высшего света, но это не значит, что у меня нет ни манер, ни мозгов!

Арло смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Затем его губы сжались в тонкую линию, а пальцы стиснули подлокотник с такой силой, что костяшки побелели.

— Я просто хочу быть уверен, что вечер пройдёт гладко, — сказал он тоном, который должен был звучать примирительно, но вместо этого показался мне ещё более снисходительным. — Некоторые из присутствующих важны для нас с тобой. Наше будущее зависит от впечатления, которое мы произведем сегодня.

— Ах, для нас? — я не могла сдержать сарказм, он буквально сочился из каждого моего слова. — Странно, что ты вдруг вспомнил о “нас”, когда речь идёт о впечатлении, которое я должна произвести на твоих важных друзей. А в остальном я для тебя просто приобретение, не так ли? Трофей, который можно выставить напоказ. “Смотрите, у меня есть истинная пара, я теперь в клубе избранных!”

Лицо Арло на мгновение исказилось от гнева — настоящего, неприкрытого гнева, который он не успел скрыть за своей обычной маской безразличия. Это была крошечная победа, но она принесла мне странное удовлетворение.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — произнёс он, и его голос стал холоднее льда, каждое слово словно острый кристалл. — Есть вещи, которые выше твоего понимания. Силы, с которыми даже я должен считаться. Это не просто светский раут, Лира. От сегодняшнего вечера зависит больше, чем ты можешь представить.

В его словах прозвучала такая убежденность, что я на мгновение растерялась. Что-то в его тоне заставило меня поверить, что за всем этим действительно кроется нечто большее.

— Тогда объясни мне, — сказала я уже спокойнее, пытаясь понять, что скрывается за этой внезапной серьезностью. — Если ты хочешь, чтобы я сыграла свою роль правильно, мне нужно знать, в какой пьесе я участвую.

Арло смотрел на меня долго, словно взвешивая что-то в уме. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас казались странно живыми, в них мелькало что-то похожее на внутреннюю борьбу.

— Скоро ты всё поймешь, — наконец произнес он.

Автомобиль вдруг остановился и Арло вышел из машины, чтобы открыть мою дверь. Протянул руку, ожидая, что я её приму. На мгновение я замешкалась, желание отвергнуть этот жест боролось с пониманием того, что нам предстоит войти в место, полное людей, наблюдающих за каждым нашим движением.

“Спокойствие, — сказала я себе, глубоко вдыхая ночной воздух. — Эмоции сегодня нужно попридержать.”

Я вложила свою руку в его ладонь и позволила ему помочь мне выйти из автомобиля. Его рука была теплой и сухой, уверенной — рука человека, привыкшего контролировать всё вокруг. Но когда наши пальцы соприкоснулись, я не почувствовала ничего — ни искры, ни тепла, ни того электрического разряда, который пробегал по коже от малейшего прикосновения Райта.

Оказавшись на улице, я впервые смогла рассмотреть место, куда нас привезли. Мы находились перед величественным зданием, которого я никогда раньше не видела. Оно стояло в отдалении от города, окружённое тёмным лесом, деревья которого смутно вырисовывались на фоне ночного неба. Дорога, по которой мы приехали, уходила вдаль, исчезая между деревьями, словно прорезая границу между цивилизацией и дикой природой.

Само здание было построено в классическом стиле, с массивными колоннами у входа, поддерживающими треугольный фронтон. Мягкий свет фонарей освещал фасад, выполненный из светлого камня, который, казалось, слабо светился в темноте. Широкие ступени вели к входным дверям, где стояли охранники в строгих костюмах.

Я подняла голову, и моему взору предстало ясное звездное небо, усыпанное тысячами звезд, которые здесь, вдали от городских огней, сияли особенно ярко. На мгновение я забыла о своей тревоге, залюбовавшись этой картиной.

— Готова? — тихо спросил Арло, и в его голосе я уловила необычную мягкость.

Я кивнула, не доверяя своему голосу, и мы двинулись вперед. Арло взял меня под руку, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжались, словно он хотел ободрить меня. Или предупредить.

Поднявшись по ступеням, мы подошли к входу, где нас встретил мужчина в строгом костюме с идеально выбритым лицом и безупречной осанкой.

— Господин Рейнфильд, — произнес он с поклоном. — Вас ожидают.

Повсюду стояли охранники — у входа, вдоль дорожки, у дверей. Их присутствие было ненавязчивым, но от моего внимания не ускользнуло, насколько их было много. Это насторожило меня еще больше. Какое мероприятие требует такой усиленной охраны?

Мы прошли в здание, и нас окутала атмосфера богатства и власти. Мраморный пол под ногами, высокие потолки с лепниной, стены, украшенные картинами в тяжелых рамах — всё говорило о том, что это место принадлежит элите, высшему обществу.

Мы шли по полутемным коридорам, освещенным лишь старинными бра, отбрасывающими мягкий свет на стены. Несмотря на слабое освещение, было очевидно, что интерьер выполнен с безупречным вкусом и не жалея средств. Я всё ещё не понимала, куда именно нас ведут, и это неведение усиливало мое беспокойство.

Наконец, мы остановились перед массивными дверями из светлого дерева с искусной резьбой. Слуга, сопровождавший нас, почтительно поклонился и толкнул двери, которые бесшумно распахнулись.

Перед нами открылось просторное помещение — элегантный зал с высокими потолками и хрустальными люстрами, заливающими всё мягким светом. В центре стоял большой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью и сервированный серебром и хрусталем. Люди, сидящие за ним, словно делили его на две половины — с одной стороны сидели те, кто был одет преимущественно в светлые тона, а с другой — фигуры в темной одежде.

Но больше всего меня поразило то, что во главе одной из сторон стола, на возвышении в массивном кресле, похожем на трон, сидел человек, которого я видела только издалека на официальных мероприятиях — Магнус Росман, правитель чистых. Сердце ушло в пятки, во рту мгновенно пересохло.

Когда мы вошли, все разговоры стихли, и десятки глаз обратились в нашу сторону. Я почувствовала, как щеки заливает румянец, и крепче сжала руку Арло, ища поддержки.

Магнус поднялся со своего места, и его лицо озарила улыбка, которая, однако, не достигала глаз.

— Арло, а вот и вы! — его голос был глубоким и звучным, идеально подходящим для публичных выступлений. — А вот и наша долгожданная пара!