Конан принял вызов, его глаза загорелись азартом. Он медленно поднял меч, принимая боевую стойку:

— Месть — достойная причина для схватки. Но помни, ты сам выбрал свою судьбу.

Сигрун, наблюдая за происходящим, попыталась вмешаться. Её голос прозвучал тревожно:

— Остановитесь! Это не вернёт твоего сына, Ульрик.

Ульрик замер, его взгляд метнулся к Сигрун. В его глазах мелькнуло сомнение, но затем он вновь сосредоточился на Конане:

— Моя душа принадлежит мне, а не тебе! Если я погибну, то встречу сына после смерти. Но если останусь жив, то буду искать возмездия до конца дней!

Конан резко сказал:

— Значит, ты готов к последствиям.

Сигрун, видя, что её слова не достигают цели, продолжала настаивать:

— Вы забыли о чудовище? Если вы начнёте драться, то привлечёте его внимание! Нам всем грозит гибель!

Ульрик, игнорируя её предупреждения, обратился к Конану:

— Довольно разговоров! Готовься к бою!

Конан сделал шаг навстречу Ульрику:

— Если хочешь умереть, то пусть так и будет! Но знай, я защищаю свою жизнь, а не ищу ссоры.

Сигрун, осознавая, что её попытки предотвратить схватку тщетны, с тяжёлым сердцем отошла в сторону. Она встала поодаль и наблюдала за происходящим.

Мужчины заняли позиции друг напротив друга. Ульрик держал копьё, готовый нанести смертельный удар, а Конан крепко сжимал рукоять меча. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними возникла невидимая нить напряжения.

— Начинаем, — процедил Ульрик сквозь зубы, делая выпад копьём.

Конан легко отразил атаку, его меч со свистом рассёк воздух. Схватка началась, и теперь их судьбы зависели от мастерства и воли к победе.

Когда два воина сошлись лицом к лицу, воздух на поляне словно закрутился вихрем, предвкушая неизбежное столкновение. Ульрик, сжимая копье обеими руками, первым сделал шаг вперед, его глаза пылали жаждой мести. Конан, крепко держащий меч, ждал, оценивая соперника. Он чувствовал, что перед ним опытный боец.

Первый удар Ульрика был быстрым и неожиданным. Копье, как молния, метнулось к груди Конана, но тот успел среагировать, блокировав атаку мечом. Металл звякнул о металл, и вибрация прошла по телам обоих воинов. Ульрик, воспользовавшись моментом, попытался нанести второй удар, целясь в бедро Конана, но тот снова отразил нападение, сделав шаг в сторону.

— Ты быстр, старик, — прорычал Конан, уважительно кивнув сопернику. — Но я быстрее.

Слова Конана вызвали вспышку гнева в глазах Ульрика. Он сделал несколько обманных движений, пытаясь запутать противника, а затем стремительно атаковал, целясь в шею. Конан, однако, был готов к такому маневру. Он пригнулся, пропустив копье мимо уха, и контратаковал, нанося удар мечом в живот Ульрика. Лезвие оставило глубокий порез, но не смертельный.

Ульрик, вскрикнув от боли, отступил на шаг, прижимая руку к ране. Кровь текла по его одежде, окрашивая её в алый цвет. Глаза его наполнились яростью, смешанной с отчаянием. Он знал, что Конан сильнее, но гордость и желание отомстить за сына не давали ему сдаться.

— Это всего лишь царапина, — прошипел Ульрик, сжимая копье крепче. — Я не уйду отсюда, пока не добьюсь справедливости.

Конан, наблюдая за Ульриком, увидел, как тот пытается скрыть усталость и боль от старых травм. Он понимал, что этот бой может закончиться трагедией для обоих, и предложил:

— Уходи с миром, пока можешь.

Ульрик рассмеялся горьким смехом:

— Мир? После того, что ты сделал? Никогда!

Сигрун, наблюдавшая за происходящим, не могла оставаться в стороне. Она подошла ближе, умоляюще глядя на Ульрика:

— Пожалуйста, подумай. Лучше смириться и сохранить свою жизнь.

Ульрик взглянул на нее с болью в глазах, но его решимость оставалась непоколебимой. Он повернулся к Конану:

— Я не отступлю. Или ты умрешь, или я.

Конан, видя, что слова не помогают, приготовился к новой атаке. Он сделал обманное движение, заставив Ульрика пошатнуться, и нанес сильный удар мечом. Ульрик, несмотря на боль и усталость, сумел блокировать удар, но потерял равновесие. Конан воспользовался этим, нанеся еще один удар, который оставил глубокий порез на плече Ульрика.

Теперь Ульрик был серьезно ранен, но его глаза продолжали гореть ненавистью. Он понял, что сил для открытой борьбы больше нет, и, извиваясь от боли, полез рукой за пазуху. Там, среди складок одежды, он нашел то, что искал — небольшой черный амулет, украшенный давно забытыми угловатыми символами.

— Ты думаешь, что победил? — прохрипел Ульрик, держа амулет в руке. — Но у меня есть кое-что, что изменит ход этой схватки.

Сигрун, увидев амулет, ахнула:

— Нет! Это древний артефакт! Ты не знаешь, что призываешь!

Ульрик проигнорировал ее предупреждение. Он начал читать заклинание, и воздух вокруг него стал густым и тяжелым. Амулет замерцал красным светом. Чёрный туман с яркими алыми огоньками, словно глазами сотен демонов, окружил его. Черная дымка окутала его тело, проникая внутрь, питаемая его собственной яростью и желанием мести.

Сигрун, осознавшая опасность, закричала:

— Остановись! Эта магия разрушит твою душу! Даже после смерти ты не сможешь встретиться с сыном!

Но Ульрик был глух к ее словам. Его глаза заволокло чернотой, и он продолжал читать заклинание, не замечая, как его тело меняется. Дымка, окружавшая его, становилась все плотнее, словно броня, и вскоре Ульрик превратился в нечто иное — страшное чудовище, которое напоминало то, что они уже видели ранее.

— Кром. — прошипел Конан с презрением, крепче перехватывая меч.

Однако Сигрун, видя, что ситуация выходит из-под контроля, решила вмешаться. Она бросилась к Ульрику, пытаясь сорвать амулет с его груди. Но тот отмахнулся от неё копьём, не дав приблизиться.

Ульрик, одержимый демонической силой, с дикой яростью бросился на Сигрун. Конан, сжав зубы от злости, молнией метнулся вперед, преграждая путь чудовищному существу. Меч воина с треском столкнулся с копьем Ульрика, отводя смертельный удар от женщины. Отдача от столкновения сотрясла воздух, но Конан устоял, словно гора, непоколебимо противостоящая шторму.

— Уходи, Сигрун! — прорычал он, не сводя глаз с Ульрика. — Спасайся!

Сигрун, уворачиваясь от нового нападения, отскочила подальше, прижимая руку к раненому плечу. Боль пульсировала в каждой клеточке ее тела, но она не могла позволить себе остановиться. Злобный блеск в глазах Ульрика предупреждал: он не оставит их в покое, пока не завершит начатое.

Сознавая, что амулет — ключ к прекращению этого кошмара, Сигрун не могла оставаться в стороне. Собрав волю в кулак, она бросилась к Ульрику, пытаясь сорвать проклятый артефакт с его шеи. Но каждый ее удар встречал лишь неукротимую мощь, подкрепленную демонической энергией. Ульрик, отбивая ее атаки, с каждым разом наносил новые раны — легкие, благодаря её ловкости, но болезненные.

Конан, наблюдая за происходящим, почувствовал, как гнев превращается в настоящую ярость. Его мышцы напряглись, плечи вздымались от тяжелого дыхания. С каждым ударом, который он наносил, его злость только росла. Но Ульрик, поддерживаемый демонической силой, не сдавался. Их поединок превратился в танец смерти, где каждый шаг мог стать последним.

Сигрун, уставшая и израненная, продолжала попытки добраться до амулета. Ее пальцы скользили по шершавой поверхности демонической брони Ульрика, но всякий раз амулет ускользал из рук. Ситуация становилась безнадежной, и отчаяние охватывало женщину.

— Нужно сломать амулет! — крикнула она, пытаясь отдышаться. — Это наш единственный шанс!

Конан, поняв, что они проигрывают, со всей силой и злостью обрушился на Ульрика. Он теснил его, заставлял отступать, но каждый удар приносил лишь временный эффект. Ульрик, несмотря на раны, стойко сопротивлялся, подпитываемый неведомой силой. И всё же Конан продолжал удерживать свои позиции.

Сигрун почти удалось сорвать амулет, пока Конан удерживал Ульрика недвижимым. Но одержимый всё же сумел увернуться от её руки, и её пальцы лишь слегка задели цепочку. Сигрун и Конан решительно двинулись на Ульрика вновь, чтобы попробовать эту стратегию ещё раз.