Арза потерянно охнула. Причём Конан ещё тактично умолчал о своих недавних учинённых деяниях и подвигах. Двое чернокожих телохранителей-кушитов астролога плавали в лужах собственной крови и кишок, навеки раскрыв свои толстогубые рты и оскалив белоснежные зубы в гротескном оскале ужаса и боли… А посланные звездочётом навстречу киммерийцу в окрестности Таграна двое ястребинорожих жилистых наёмника-иранистанца так и остались валяться с распоротыми животами, издыхая и корчась от боли. Южанам не помогли ни луки, ни засада, ни прежний опыт. Разгневанному дикарю противостоять оказалось невозможно.

— Знаешь, — ухмыльнулся Конан, — на Севере также есть традиция… Победитель забирает всё! — С этими словами варвар схватил опешившую Арзу, резко переворачивая её спиной к себе. Несчастная лишь покорно пискнула, изящно пружинно выгнувшись и соблазнительно вильнув рельефными ягодицами…

Лучи ласкового утреннего солнца проникали в царскую опочивальню, окрашивая всё в розово-оранжевые цвета. Блаженно потягиваясь от сексуальной истомы, обнажённая Арза промурлыкала: — Принц Гарута собирает на северо-востоке недовольных моим правлением. И вроде даже привлёк на свою сторону воинственных кочевников-эссманов…

Вместо ответа нагой варвар прытко соскочил с постели, и, демонстрируя мощную мускулатуру своего бронзовокожего тела, вытянул из вороха своих одежд мерцающий рубиновым кубок и, яростно сверкнув голубыми глазами, провозгласил: — Вот древний символ твоего рода и могущества, взятый мной в храме Повелителя Времени! — Затем Конан резко перевернул чашу. Оттуда высыпалась горсть алмазов, полыхнувших разноцветьем радуги. — Надеюсь, этого хватит, чтобы нанять войска и сделать меня князем Таграна и эмиром Дамарска!

— Ты вправду был в Городе Магов? И уцелел… Какой же ты всё-таки дикарь! — пораженно и одновременно восхищённо воскликнула Арза, тоже резко вскакивая с постели, всем своим изящным телом прильнув к герою-любовнику и крепко обвивая его длинными руками.

Соломон Кейн держал путь к древним развалинам в глуби леса. Он надеялся дойти засветло, но труднопроходимые заросли не позволяли. Каждый корень во тьме как будто пытался ухватиться за сапоги, а ветки то и дело цеплялись за плащ. Его холодные, голубые глаза силились разглядеть тропу за пределами круга освещенного факелом.

Месяц назад Кейн получил письмо от старого друга Малкольма Гранди с просьбой присоединиться к его экспедиции. Точкой назначения являлся некий остров в Средиземном море, а точнее долина статуй с античным храмом, сокрытые в густых лесах этого острова. Местные жители прозвали этот храм «плохим местом». Он окружен десятками каменных статуй. И нередко люди бесследно пропадали там.

Письмо же с просьбой попало в руки Кейна с опозданием в два месяца. Он, было, сразу собрался в путь, но найти корабль до острова оказалось непростой задачей, и на это было потрачено еще несколько недель. Его ноги ступили на остров на пять месяцев позже Малкольма.

Местные жители с неохотой общались с ним на тему долины статуй и экспедиции ушедшей к ней ранее. Ни один проводник не согласился сопровождать его, но за звонкую монету достаточно подробно желающие описали дорогу к храму.

Соломон Кейн продолжал свой путь через лес. Слабый свет факела плохо справлялся с всепоглощающей тьмой, вокруг царила давящая тишина, только хруст валежника под сапогами нарушал покой леса.

Справа неожиданно послышался шорох, будто что-то массивное проскользнуло во тьме за деревьями. Он поднял факел в надежде рассмотреть незваного гостя, но шорох прозвучал уже позади. Кейн обернулся — и вновь не успел.

Кто-то играет с ним. Вдруг раздался звук, будто десятки змей разом запели свою шипящую песнь. Звук казалось, идет отовсюду. Соломон выхватил свою верную рапиру, но даже она не придала ему уверенности, холодный пот побежал по спине.

Шорох совсем близко. Кейн сделал круговое движение клинком, глаза его подводили при тусклом свете факела, но, похоже, лезвие сделало свое дело и достигло цели. Крупная фигура молниеносно уползла обратно в заросли. Соломон только и заметил странный переливающийся блеск кожи и змееподобное тело.

Впереди раздался глубокий, шипящий голос, Кейн не сразу разобрал греческое наречие.

— … что же ты, любовничек, так не рад меня видеть?

Голос удалялся в ту же сторону, куда держал путь Кейн. Он осмотрел рапиру, стер с нее кровь и убрал в ножны. Факел почти догорел, когда он вышел на поляну, заставленную десятками или даже сотнями каменных статуй.

Изваяния были разные: древние воины Греции и Рима, эфиопские охотники, конкистадоры, женщины, дети, старики — выполнены они были с невероятной искусностью.

Кейн заметил небольшой разбитый лагерь, стоящий ближе к храму. Несколько палаток, наспех сколоченный стол, на нем книги и карты, а возле стола стояла превосходно выполненная статуя самого Малкольма Гранди, с выражением обреченности на лице. Второй раз за день Кейна прошиб холодный пот.

Соломон осмотрел лагерь, в палатках нашел еще несколько статуй своих соотечественников с масками ужаса на лицах. В руках каменного изваяния Гранди был зажат дневник экспедиции. Соломон с трудом вытащил книгу из каменных пальцев. Пролистав до нужных дат, он начал читать, вглядываясь в размытые непогодой строки.