Людей в Серединном мире осталось очень мало и никто кроме Кор-Драммонда больше не интересовался Спящим. Проклятый Серединный мир, где уже больше тридцати лет не рождаются дети, подверженный разного рода нашествиями, превращался в тоскливое пустынное место, только в Реген-таль и Поместье Рабара теплилась жизнь.

Воспоминания… Куда только они не способны нас завести. Наконец-то Молах выпрямился, скалясь от боли. И без того звериный оскал казался ещё более зловещим из-за пары выбитых зубов и залитого кровью небритого подбородка.

Взгляд устремлённый на единственный во Внутренним мире готический Храм оставшийся от Древней расы Лемурийцев и Атлантов не казался уже слишком холодным острым и пронзительным. Глаза Молаха потускнели. И не только глаза. Он ощущал всего себя каким-то выцветшим. Он уже не тот молодой харизматичный Избранный полный непробиваемой уверенности, что несёт исключительно Свет и Спасение.

Его желание спасти Серединный мир привело к противоположному результату, от его благих намерений погибло много невинных. А те, кто раньше верил в его могущество, разочаровались. Мало кто уже верил в пророчества и практически все кроме Блеки, Минако и Катрины смотрели на него с презрением, смотрели осуждающе и кроме этого Молах чувствовал ненависть. Что же иногда такое случается, когда не оправдываешь завышенных ожиданий.

Молах скрывался от посторонних и гонялся за беспокойным духом Спящего, гонялся, но так и не поймал. И тога он понял, что нет больше необходимости строить из себя героя. Люди разочаровались и видели в нём всего лишь постаревшего бродягу. В лучшие дни Молах демонстрировал внушающие умения в сражениях, однако сейчас серьёзные битвы давались ему с трудом.

«Тиргестальты» справились с серией диверсий гашишей и готовились к вторжению. Когда до Молаха дошли слухи о намерениях гашишей, он решил отправиться во Внутренний мир, чтобы поддержать братьев. Вулф и Швайшен Рабен из лагеря «Тиргестальтов» когда-то здорово ему помогли. Пришло время отблагодарить друидов.

На стороне друидов под предводительством Вулфа воевали все, на защиту тайн готического Храма стали даже женщины-амазонки из соседней феоды.

Сдерживать натиск двух сотен восточных фанатиков оказалось крайне сложно даже в хорошо оборудованном укреплении. Противник лез на стены крепости, а затем раздробил ворота точным выстрелом катапульты.

Молах видел, как несколько гашишей проскользнули в Храм, и надеялся, что Катрину хорошо охраняют. Вулф повёл отряд к старому орудию осады и Молах занял его место, чтобы сохранять строй, только с огромным трудом выдерживал темп и понимал, что если хочет сохранить жизнь, ему всё таки придётся отступить, когда посреди лагеря, возле лавки знахаря открылся сияющий яркими электрическими вспышками овальный телепорт.

Молах отвлёкся от мысли о катапульте, хотя очередной её выстрел размазал сразу троих воинов по стене соседнего дома, он решил, что всему сейчас придёт конец, когда из портала выползет чёрный Лорд со своими воскресшими прислужниками. Фактически полностью неподвижный, словно каменный, даже кожа серая как гранит, лицо жестокое, глаза — две льдины. Проклятый чёрный Лорд…

Но нет, из портала выскочил суровый смуглый гигант, прикрывая юную стройную красотку широченной обнаженной грудью. Густые чёрные волосы струились на массивные плечи. Всё его тело состояло из горы мышц и шрамов. Молах сразу подумал, что такому гиганту доспех не нужен, он не допустит врага к себе на расстояние с которого можно нанести смертельный урон. Он держал огромный двусторонний топор одной рукой, топор весивший по меньшей мере сто фунтов. То, что он угодил прямо в разгар битвы пришельца не удивило, скорее развеселило и вызвало интерес.

— Вот дьявол, — сказал он. — А я хотел найти здесь уединение с этой девицей.

Девушка высвободилась от защиты гиганта, всем своим недовольным видом показала, что может за себя постоять и обнажила клинки. Затем Молах увидел фиолетовый росчерк, это цвет её одежды линией пронёсся в воздухе. Вот девушка стояла возле портала и уже рядом с Молахом кромсает направо и налево врагов.

Вульф достигнул катапульты и уничтожил управляющих ею механиков, а затем поджег.

— Во имя Крома, — порычал варвар. — Собаки, вы вторглись не в тот день!

Первый же удар незнакомца разрубил атаковавшего его гашиша пополам. Под конец дошло до того, что варвар воткнул в борт стоявшей рядом повозки топор и погнался за парой вражеских воинов с голыми руками. Не смотря на огромный рост и вес, тело варвара двигалось быстро и проворно, словно у грациозной пантеры. Он столкнул беглецов лбами с такой силой, что расколол обеим черепа.

Перед входом в священный Храм, где когда-то поклонялись Митре, после бойни Молах долго переводил дыхание, упёршись руками в колени полусогнутых ног. Всё тело дрожало от напряжения, по грязному лицу катились струйки пота. Длинные но уже давно не такие густые как раньше чёрные волосы слиплись волнистыми прядями с проседью. Дышал он крайне тяжело…

Когда он наконец-то расправился, к нему подошел незнакомец. Девушки ассассинки он не видел. Девушка перемещалась так быстро, что могла появиться внезапно в любой момент.

— Спасибо за помощь, отважный воин! Кто ты?

— Киммериец, — гордо ответил незнакомец.

— Что это значит?

— Там мой дом. Я родился прямо на киммерийском поле боя в семье кузнеца и участвовал в битвах с тех пор, как смог держать в руках меч. А затем ушел в странствия и только недавно нашел пристанище. Был вором, воином-наёмником, вождём, корсаром, гетьманом казаков с реки Запорожка. Я Конан. И сейчас я король Аквилонии.

Конан спокойно осмотрелся, упёршись руками в широкий пояс кожаных штанов. Получасовая бойня его совершенно не вымотала. Такой гигант видимо мог рубится полдня и не знать усталости.

— Я Молах из Реген-таль. А здесь лагерь друидов.

— Я вижу.

Конана и Молаха окружали уцелевшие воины с вплетёнными в волосы и одежду ветками и листьями. Многие в одежде из звериных шкур.

— Эти собаки опоенные опиумом смогут напасть снова на вас?

— Ближайший период нет.

— Н`Лонга открыл мне портал, чтобы спрятать его племянницу Цай Эр, принцессу ассассинов из Кхитая. За ней охотится противник Н`Лонга, который хочет насильно взять её в жены. Он сказал, что только перемещение в другой мир может спасти её, пока он не найдёт способ остановить проклятого некроманта. А сейчас я отведал бы вашего вина, перед тем, как вернуться охранять его башню.

Осушив целый кубок Конан спросил:

— Так кто эти напавшие на лагерь собаки?

— Ненормальные наркоманы. И варвары, — Молах хотел что-то добавить, но Конан перебил его и положил массивную ручище на плечо при этом искренне улыбаясь.

— Варварство это естественное состояние человека, а цивилизация искусственна. Она всего лишь прихоть обстоятельств. Варварство будет торжествовать всегда. Я тоже варвар.

— Но ты ведь… спас принцессу и лагерь «Тиргестальтов».

— А разве у меня был выбор? Я знаю, эта девка может за себя постоять, клянусь Кромом, но мне нужен тот, кто за ней здесь присмотрит.

— Останься. Подожди минутку, Конан…

Прийти в себя после изнурительной бойни было сложно. Прихрамывая и растирая ушибленный локоть, Молах двинул в сторону готического Храма. Вместе с Катриной там скрывался последний истинный оборотень клана, полоумный старик, давно утративший способность к перевоплощению. Их охранял Швайсен Рабен. Не менее старый чем полоумный оборотень Молчаливый Ворон знал, что «Тиргестальты» справятся с этой тучей саранчи в виде гашишей, не смотря на то, что они притянули с собой катапульту. А ещё он видел, что с Молахом не всё в порядке и когда хотел проникнуть в его сознание, то вместо отчётливых мыслей, услышал только какой-то шум и скрежет.