— У короля свои прихоти! — Хохотнул Конан. Потом, пристально взглянув в очаровательное личико своей слегка наморщивший изящный носик любовницы, добавил: — Ну, расскажи-ка, что там за гнусность затеял Гелиут.

Немногочисленные обитатели замка безмолвно, словно погребальную процессию, проводимую по традициям Золотых Королевств, провожали взорами четверых отъезжающих. Трое рослых мужчин были облачены в одинаковые (местной выделки) плотные бурого цвета плащи с капюшонами. На четвёртого, лежащего в телеге и укутанного в шкуры серого медведя, такой же плащ был наброшен сверху. Мужчины напоминали полудикарей-лесорубов, везущих своего занемогшего товарища на разномастных конях куда-то на излечение. Однако внешность бывает весьма обманчива. Поскольку одним из всадников, голубоглазым черноволосым здоровяком, был сам аквилонский монарх. А остальные — его спутниками-воителями и авантюристами.

Конан восседал на рыжем могучем жеребце, Холтар — на белом коне и держал ещё одного жёлтой масти под уздцы; Алгунд (вместо возницы) правил телегой с чёрной и каурыми кобылами, везущей так и не пришедшего в сознание Тейдрика и запасы провизии…

На взгромождённым на четыре неказистых дубовых столба балконе из местной лиственницы (явно неуклюже приделанном к древнему камню замка местными кустарями) за процессией с нескрываемым наслаждением триумфально наблюдал Гелиут. Компанию ему составил жрец Мильфус, облачившийся по такому поводу в свою лучшую (весьма потасканную!) шубу из голубых горностаев, водящихся в Пограничном королевстве.

Внезапно Конан приостановил скакуна и обернулся.

— Жители Альты! — Загромыхал его властный голос, выводя присутствующих из подобия полудрёмы. — Знаю: вас и ваших близких намеренно запугивали и потчевали всяческими нелепыми слухами и небылицами обо мне и моих спутниках, представляя нас отродьями Тьмы! Тем не менее, по старинным законам и исконному праву короля Аквилонии я вступил во владения поместьем неоставившей прямых наследников леди Тилайи. И вчера передал управление им хорошо известному вам Гелиуту, лично подписав соответствующий эдикт…

Услышав своё имя, управитель самодовольно осклабился. Его тёмные глаза блеснули, а облачённая в скроенный наподобие мантии синий бархатный длинный плащ фигура приосанилась.

— Но королевская благосклонность, как и многие людские симпатии, недолговечна… — Ехидно продолжал варвар, приметив, как напрягся Гелиут. — Сегодня я оглашаю вам своё новое монаршье решение!..

Перед глазами управителя всё поплыло, а ноги предательски подкосились. Если бы не поддержка подсуетившегося жреца-пропойцы, Гелиут пожалуй свалился бы наземь.

— …И представляю нового, мной назначенного, управителя Альты. Известного вам ранее капитана наёмников Аскольдиса! И, заодно, его возможного преемника — сестру Диту! Им уже вручены мои новые эдикты, отменяющее прежнее назначение Гелиута. А гонцы с копиями этих документов уже ускакали в Тарантию.

При этих словах из дюжины наёмников вперёд уверенно выступили двое в синих длинных плащах, под которыми позвякивала кольчуга. Высокие, светлокожие блондины-аквилонцы, внешне похожие друг на друга. С одинаковыми серо-зелеными глазами. Так, королевской волей, к правлению Альтой приступили новые, поименованные киммерийцем, лица. В это время ещё один, их явный союзник-наёмник, словно невзначай разрядил свой арбалет прямо в направлении смещённого Гелиута. Стрела, тренькнув, вонзилась в пол прямо у ног пошатнувшегося и посеревшего предателя-прохиндея.

А король-варвар громко расхохотался…

— Мы едем не в Тарантию! — Не слезая с могучего рыжего скакуна, вполголоса сообщил своим спутникам Конан, когда все они уже оказались довольно далеко от замка.

Холтар и Алгунд насторожились. Впрочем, решения варвара бывали порой весьма парадоксальны, но впоследствии оправданы.

— Распрячь лошадей. Нет! — Прервал вдруг сам себя северянин. — Сначала пересадите Тейдрика из телеги ко мне за спину, покрепче привязав верёвками. Разумеется, припасы из телеги сначала перевьючьте на жёлтую конягу, чёрную кобылу и каурую лошадь. Жёлтую и каурую лошадь я сразу поведу за собой. А саму телегу потом отгоните-ка подальше. И там найдите место, где незаметно свернув с дороги, сбросьте ненужную колымагу в овраг поглубже… Так запутаем возможных преследователей. Максимально скрывайте все следы! Затем догоните меня. Я же с гандером и вьючными лошадьми далеко не уеду. Потом двинемся по следу двоих посланцев коварного управителя в Немедию тропой, о которой мне успела рассказать одна симпатичная разговорчивая поселянка… — Подмигнул двум своим несколько опешившим спутникам северянин.

Крадущаяся по тёмному коридору подобно вору фигура остановилась перед массивной медной дверью, поверхность которой испещрял орнамент волнообразных линий и загадочных архаичных символов. Сутулый бледнолицый немедиец в тёмно-зелёной ливрее до пят боязливо озирался по сторонам, тщетно прищуривая и пяля свои светло-серые глаза, тщетно стараясь приспособить их к окружающему мраку. Затем мужчина перевёл дыхание и осторожно постучал. Потом с натугой приоткрыл створку двери на себя и осмелился заговорить.

— Лорд Лидус, простите за беспокойство! Поступило два важных послания. Одно из них безотлагательно!

— Разве это не могло подождать, Зиград? — Недовольно пророкотал не соизволивший даже приподняться вельможа, даже не откидывая тяжёлого бархатного полога балдахина над своим ложем, представляющим собой наполненную водой глубокую ванну. Она, как и всё помещение, была выложена тёмно-зелёным мрамором.

— Нет! — Дрожащим, но в тоже время убеждённым в своей правоте голосом пояснил слуга. — Из Альты прибыли посланцы с сообщением: король Конан возвращается из их захолустья в столицу. Но вот второе более важно…

— Так почему не начал с него? — Раздражённо рявкнул Лидус, ударив левой ладонью по воде, и жидкость выплеснулась на мраморный пол.

— Простите, — вновь заблекотал перепуганный Зиград, продолжив, пыхтя от волнения и задыхаясь: — Я сразу не осмелился… Поступило известие про караван, везущий Зенобию к королю Конану… Все убиты на месте… и ограблены… И немедийцы, и аквилонцы… в нескольких днях пути от Тарантии… Возле Рутглатского леса… Там явно не обошлось без колдовства! От вашего племянника вместо тела вообще осталось какое-то жуткое месиво. А Зенобия исчезла…

От дикого нечеловеческого рёва Лидуса ужаснувшийся и вдвое согнувшийся слуга зажал себе руками уши. Сильный удар кулака правой аристократа обрушился на стоящий у ванны изящный столик из вендийской слоновой кости, превращая его в труху и рассыпая по мрамору ранее лежащие на нём разноцветные мерцающие камушки, шкатулки, флакончики и различные предметы таинственного предназначения.…

Вечерело. Под сумрачным пологом густого тёмно-зелёного хвойного леса под поступью идущих хрустела рыжевато-коричневая опавшая хвоя. И раздавались приглушённые мужские проклятия. Чаще других поминали Крома, Имира и Митру. Изредка Сэта и Нергала. Пешие Алгунд и Холтар, почти волоча за собой упирающихся коней, бранили упрямо ведущего всех за собой (и также вынужденно спешившегося) Конана.

— Кто бы мог подумать! Это ж надо! Заблудиться в собственном королевстве!.. Прославленный следопыт-киммериец!.. Блуждаем пятый день подряд! Нигде ни дороги, ни тропки, ни захудалой деревни, ни даже хижины отшельника или шалаша охотника!

Лишь кулём свисающий поперёк одной из лошадей Тейдрик хранил молчание. Его странствия в мире бессознательного продолжались. За всё время путешествия приятелям лишь иногда удавалось влить меж его воскоподобных губ несколько глотков густого пряного медового вина, поставляемого в Альту из Пограничного королевства.