— Сдаётся, нас будто кто-то или что-то намерено водит за нос… — Задумчиво проронил киммериец.

— Это ты у Тейдрика эзотерики набрался? — Мрачно пошутил Алгунд. При этом взгляд его был хмурым.

— Небось, та твоя «симпатичная поселянка», сообщившая о короткой дороге, оказалась колдуньей?.. — Издевательски начал Холтар.

Однако резко остановившийся Конан на колкости спутников не ответил, а указал левой чуть вправо вперёд. Там, в сумевших пробиться сквозь лесной покров последних лучах заходящего солнца, что-то блеснуло.

«Туда!» — Так и не обернувшись, процедил северянин. — «Устроим привал, а поутру рассудим, что дальше делать!»

Дремлющего киммерийца вывели из полузабытья необычные звуки. Какие-то присвисты или хрипы. Даже не шелохнувшись, сквозь прищуренные веки варвар окинул окрестность, пытаясь в свете почти догорающего костерка выявить источник этих встревоживших звуков. Их издавал Тейдрик! Северянин резко откинул плащ и поднялся с земли, с негодованием заметив без зазрения совести дрыхнувших (вместо того, чтоб одному из них сторожить лагерь!) спутников. Их издаваемые гандером сипы даже не пробудили.

Вокруг не заметно ничего настораживающего. Напротив, всюду словно разлилась убаюкивающая нега и дремота. Спокойно поблескивала оранжевыми отсветами пламени поверхность привлёкшего его сюда небольшого округлого родника, а чуткие к опасностям стреноженные кони мирно дремали. Инстинкты варвара угроз также не обнаружили. Решив пока не будить засонь-спутников, северянин приблизился к приятелю и склонился над ним. Отблески костра придавали бледному лицу так и неоткрывшего глаз оккультиста румянец. Хотя, судя по всему, несколько влитых глотков из лесного родника также пошли гандеру на пользу. Раз он заговорил!

Сперва варвар не поверил своим ушам. Ведь издаваемое не было речью в прямом смысле и вообще казалось бессвязным бормотанием или бредом. Однако что-то Конана заставило прислушаться повнимательней.

«Шэр’гхазур… Павшая звезда… Исчадия Внешней Бездны… Нет… Зэлрэтхи… Зенобия…»

Последнее слово невольно заставило Конана вздрогнуть словно от удара молнией. Это же имя той служанки из свиты Тараска, что помогла ему сбежать от Ксальтотуна!

Вдруг прилив крови к голове заставил варвара резко встряхнуться, но всё перед глазами помутилось и закружилось. А из-за внезапно волной накатившей слабости тело Конана обмякло, шатнулось и рухнуло ничком.

«Конан, спаси!.. Я рядом… Скала… Поспеши… Я — жертва… Ты же обещал вернуться за мной…» — Молящий и звенящий отчаянием знакомый девичий голосок настойчиво пробивался сквозь непроглядную тьму.

С трудом разлепив набрякшие слипающиеся веки и выплёвывая набившуюся в рот землю, киммериец с большим трудом мотнул отяжелевшей головой и попытался напрячь свои почти окаменевшие мускулы и несгибающиеся задеревеневшие члены.

«Зенобия? Где ты?!..» — Буквально вопило всё его естество. Но ослабленное влиянием неведомой магии тело отказывалось повиноваться…

Мутными взглядами качающийся из стороны в сторону северянин осматривал поляну перед собой. Вдруг его неясный взор зацепился за какой-то престранный чёрный пенёк, который раскинул вокруг себя корневища, напоминая раскинувшего щупальца осьминога. Вдобавок, на этом, неведомо как оказавшемся тут срубе дерева, вроде бы открылись глаза, подобные зенкам головоногих моллюсков! Обозлённый варвар, спотыкаясь и шатаясь, нетвёрдой походкой устремился к непонятному, непослушной правой пытаясь вытащить из-за пояса кинжал…

Когда Конан оказался у пенька и придавил его левой ногой (поскольку северянину на миг показалось, что этот «остаток дерева» пытается убежать), пень жалобно и пронзительно заплакал. От резанувших уши волны звуков и сильной вибрации воздуха киммериец вновь лишился сил и брякнулся навзничь…

— …Говорю вам: здесь творится мерзкая волшба! Но она явно связана лишь со мной! — Горячился Конан, убеждая неверящих полусонных и, похоже, ещё не до конца избавившихся от дремотной полускованности какими-то жуткими чарами Алгунда и Холтара.

По-прежнему бредящего и бормочущего нечто бессвязное или трудно различимое Тейдрика происходящее вокруг очевидно не могло вырвать из обморочного состояния.

Рассвет понемногу вытеснял сизый туманный предутренний сумрак, но изгнать ужас, воцарившийся в душе киммерийца был не в силах.

— Оставайтесь здесь с Тейдриком! Ждите меня два дня! Если не вернусь, искать не пытайтесь! Немедля езжайте прочь! Да, я уйду один и пешком. — Уверенно договорил северянин. — Кстати, постарайтесь почаще поить гандера из родника. Кажется, ему это помогает.

Могучая, облачённая в замшевые куртку и штаны фигура удалялась в предрассветную, ставшей розоватой, дымку. Варвар шёл отыскивать и спасать Зенобию. Он никому не хотел признаваться в том, что её голос по-прежнему звучал у него в голове, молил и звал на помощь…

Одинокая, почти голая (поросшая лишь чахлым кустарником) краснокаменная скала вздымалась над лесом, подобно цитадели какого-нибудь колдуна, решившего самоизолироваться от окружающего мира. Киммериец не верил своим глазам. На каменной вершине озарённой всходящим солнцем виднелось то, от чего мучительно сжалось сердце варвара. Нагая худенькая изящная фигурка, распятая на эбеновом каменном треугольном алтаре вниз головой с широко разведёнными в стороны ногами и бесстыдно выставленным напоказ темнеющими оволосенным лоном и сосками грудей… Даже издали зоркому Конану были заметны сверкание тёмных очей жертвы и отливающую изысканным мрамором тональность белоснежной кожи. Также знакомо блестел каскад однотонных глазам блестящих волос.

Зенобия!

Варвар сперва хотел безоглядно рвануться к ней, ведь в голове по-прежнему настойчиво звучали её призывы… Но всплеск опрометчивости длился лишь миг. Потом недоверчивая натура дикаря взяла своё. Ловушка!.. И северянин начал настороженно присматриваться, озираясь, словно пронырливо-наглый воришка, вознамерившийся обокрасть королевскую казну в замке, полном стражи…

Ослепительно полыхающее в голубых безоблачных небесах жёлтое солнце. Лязг скрещивающихся клинков. Тусклый блеск необычного чешуйчатого доспеха из синеватой стали и полностью скрывающего голову до плеч ведрообразного шлема (лишь с узкими прорезями для глаз и круглыми отверстиями у носа и рта), такие изготавливались и были в ходу только в Пограничном королевстве… Пыхтение и хрипы сопящего и топочущего по скале под ногами здоровяка-соперника. Наконец-то Конан рубился с реальным противником, а не порождением больных фантазий божка или спятившего чернокнижника. Хотя внешне рослый соперник был под стать варвару — ниже всего лишь на ноготь, и с головы до колен защищён металлом, северянину он явно не был ровней. И вообще в манере сражаться и держаться неизвестного было нечто весьма необычное. Правда, северянина ещё постоянно отвлекали от схватки непрекращающиеся ни на миг и всё более усиливающиеся стенания Зенобии, перешедшие в рыдания и истошные вопли, похожие на те, которые издаёт несчастный, сжигаемый заживо. К тому же внезапно почему-то резко завоняло горелой рыбой… Но варвар сконцентрировался на поединке и сверкании стремительно мелькающих мечей. Несмотря на то, что он занимал невыгодную позицию — солнце светило прямо в глаза, северянин ничуть не отчаивался. Отбив очередной удар клинка и приметив, как противник споткнулся о каменную выемку, киммериец решился. Нанёс правой обманный удар мечом в лицо оступившегося, но всё-таки сумевшего противопоставить кинжал в левой, а потом Конан выпустив своё оружие резко кувыркнулся вперёд вбок и оказался за спиной врага, где мгновенно встав на ноги, но даже не обернувшись, мощно ударил пяткой своей обутой в сапог правой в сгиб левой ноги соперника. Нога неприятеля ожидаемо подломилась, а он, хрипло вскрикнув и потеряв равновесие, нелепо взмахнув руками, хрястнулся на спину. Ни мешкая ни секунды, варвар с разворота прыгнул на грудь поверженного и рывком содрал шлем. И изумлённо остолбенел.