Ещё дважды взбирались матросы на верхушки деревьев, корректируя направление, пока наконец впереди не показался просвет. Помня о возможных ловушках, Конан приказал остановиться. Укушенного матроса лихорадило.

Каждый в Кордаве знал, где живёт Зарембо. Его дворец располагался в ряду подобных на главной улице и фасадом выходил на королевскую площадь. Полгода назад пират женился на дочери одного запутавшегося в долгах графа. Старый граф не выдержал обрушившейся радости и утопился. Дочка с горя повесилась. Благодаря взяткам и угрозам никаких следов насилия не обнаружили. И остался Зарембо вдовцом с титулом графа и домом в столице.

Свободным слугам, которым надо ещё и зарплату платить, прижимистый пират предпочитал рабов. Бригите, спасённая с одного из работорговых судов Зарембо, не раз видела в городе свою бывшую попутчицу, которой так и не удалось сбежать. Будто случайно она встретилась с рабыней сегодня.

— Подожди, Кларисса, — остановила Бригите рабыню и потянула её в переулок. — Ты хочешь вернуться в Бритунию?

— Конечно хочу!

— Тогда пошли со мной.

Бригите привела девушку в гостиницу, где в общей зале сидели трое матросов из команды Конана. По знаку Бригите они все вместе поднялись в комнату.

— Ты останешься здесь, в безопасности, пока не вернётся капитан Конан, — объяснила план Бригите. — Потом он отвезет нас на своей каракке на север, проводит через пиктские пустоши и через Аквилонию и Немедию мы вернёмся домой.

— Где же он сам? — спросила рабыня. — И разве Зарембо не будет меня искать?

— Конан сейчас в одной важной поездке, а Зарембо никогда тебя не найдёт, если будешь меня слушаться.

Наконец Клариссу удалось уговорить. Она обменялась одеждой с Бригите, а один из матросов помог снять не повредив рабский ошейник. Когда рабыня разделась, Бригите с горечью заметила рубцы от плетей на бёдрах и спине девушки. Как же ей самой повезло, что Конан освободил её до прибытия судна в порт! И теперь она должна отплатить своему спасителю, вызволив его из ловушки.

В сопровождении двух матросов Бригите, одетая как рабыня, направилась во дворец Зарембо. По дороге один из матросов юркнул в какой-то полуразвалившийся дом, второй довёл девушку почти до дворца и спрятался снаружи среди кустов.

Для стражи у входа все светловолосые рабыни были на одно лицо. Да и кто мог бы заподозрить, что свободный человек по своей воле наденет на себя рабский ошейник? Бригите миновала стражу и только внутри дворца вздрогнула, на мгновение представив, что её разоблачат и оставят рабыней на долгие годы. Она слышала, что не только Зарембо и его гости, но и обычные стражники могли остановить проходящую мимо рабыню и жестоко изнасиловать, причём девушка не только не смела пожаловаться, но и должна была наверстать пропущенное время, чтобы не быть наказанной.

Стараясь не попадаться на глаза другим слугам, Бригите проникла в личный кабинет Зарембо. Где-то здесь должны быть бумаги, объясняющие, что за ловушку устроил пират Конану. Бригите, как и многие девушки в Бритунии, умела читать, но медленно. К тому же у Зарембо был отвратительный почерк.

Вдруг раздались шаги. Девушка спряталась за портьерой.

Хлопнула дверь, скрипнула кожа кресел. Раздались голоса.

— Он ещё жив? — спросил первый.

— К сожалению, — ответил второй.

При звуке первого голоса Бригите задрожала. Она узнала голос Зарембо, своего поработителя. От ужаса мысли девушки помутились. Она представила, что какой-то незначительный шорох выдаёт её присутствие, тонкая ткань, отделяющая свободу от беспросветного рабства, падает и чужие руки сжимают её железной хваткой. Ошейник сдавил горло, ноги отказывались держать Бригите, но тут откуда-то из глубины памяти возник образ загорелого гиганта с чёрной гривой волос и пронзительно синими глазами. И сразу девушка успокоилась. Нет, сейчас не время паниковать! Она прислушалась к разговору.

— Ты можешь сам посмотреть в магический шар, — произнёс второй голос. Этого мужчину Бригите не знала, но голос был таким свистяще-шипящим, что вызывал отвращение.

— Они ещё не сразились с чёрными пчёлами, — разочарованно сказал Зарембо. — Как долго ждать!..

— Терпение, мой друг, терпение.

— Но ты уверен, Ток-Амон, что Конан погибнет? — спросил Зарембо.

— Несомненно. Конан может избежать яда пчёл, но никто ещё не смог победить самого себя! — гость Зарембо рассмеялся. И смех его тоже был противным, похожим на предсмертное сипение человека с перерезанным горлом.

— Надеюсь, твоё… создание безопасно для других? — поинтересовался пират.

Бригите вся обратилась в слух. Вот оно, средство для Конана избежать смерти!

— После насыщения тхонг'амону требуется время, что-то около четверти суток, так что лучше возьми с собой раба, которым не дорожишь. — Вновь гость рассмеялся.

— Понимаю… — ответил Зарембо. Скрипнуло кресло. — Что ж, не пойти ли нам выпить?

— Ты же знаешь, вера запрещает мне употреблять спиртное.

— Тогда помолишься за пьющих грешников, Ток-Амон.

Тут оба засмеялись и покинули комнату.

Пробираясь по коридорам дворца, Бригите пыталась не забыть главное: спастись Конан может, только подставив вместо себя другого. Чудовищное решение, но другого нет.

На выходе девушка так погрузилась в себя, что не сразу услышала окрик стражника. Обернулась. И тут крепкая мужская рука схватила её за локоть.

— Пошли вон туда, — заявил стражник, кивнув в сторону кустов у стены.

Бригите хотела было закричать, но вовремя вспомнила, что играет роль рабыни, и поняла, что собирается сделать стражник с беззащитной девушкой. Было немыслимо трудно усмирить свою гордость, но ради Конана Бригите пожертвовала бы всем, поэтому покорно последовала за стражником, лишь бы выбраться за ворота.

За густой завесой кустарника она опустилась на колени, наклонилась, касаясь головой земли, задрала платье выше пояса и расставила ноги. Позади стражник засопел, спуская штаны. Бригите приготовилась вытерпеть предстоящее изнасилование.

Внезапно сопение сменилось приглушённым вскриком и на ногу Бригите упало что-то тяжёлое. Она обернулась. Стражник лежал ничком бездыханный, а над ним стоял… тот самый матрос, что провожал Бригите во дворец.

Девушка вскочила на ноги.

— Спасибо, — прошептала она.

Солнце спускалось к горизонту.

— Кринос, выпей, — уговаривал раненого Буч.

Матрос повернул голову, подставляя приоткрытый рот под струйку воды.

Последнюю сотню шагов Криносу отказали ноги, пришлось соорудить носилки. Конан не мог оставить умирающего одного в лесу, но и не мог сидеть на одном месте и дожидаться кончины товарища. Пусть обуза, но Кринос заслужил достойные похороны.

В просвет между деревьями виднелась широкая поляна, сплошь заросшая подозрительными растениями.

— Ну-ка, Буч, погляди-ка, — позвал товарища Конан. — Скажи мне, что это не то, что я думаю.

Буч раздвинул кусты.

— Нет, капитан, ты прав. Это чёрный лотос. Самый ядовитый дурман на свете.

— А что это вьётся над цветками?

Буч всмотрелся.

— Похоже на… о боги! Это чёрные пчёлы! — Он в ужасе обернулся к киммерийцу. — Одного укуса такой пчелы достаточно, чтобы убить слона! Мы погибли!

Но Конан не был готов отступить. «Думай! — приказал он себе. — Как-то же добирается Зарембо до своих богатств». Чуть в стороне на поляну выходила просека, та самая, которой предположительно пользовался хозяин сокровищ. От просеки через всю поляну в дальний конец, где за кустарником обрисовывался холм, вела тропинка. Кто-то часто и вполне успешно пользовался обеими.

— Не кажется ли тебе, Буч, что кусты около просеки какие-то обглоданные? Я думаю, самое время перебраться на проложенный за нас путь. Мы всё равно не сможем пересечь заросли лотоса иначе, как по тропе. Ведь от малейшего толчка лотос испускает облако пыльцы.

— Именно так, капитан. Пыльца чёрного лотоса погружает вдохнувшего в беспробудный сон, — подтвердил Буч.