Очередной коварный морок?..

Пожалуй, в умении сражаться и расправляться с противниками Валерия не уступала варвару. Если он был львом, то она — тигрицей, быстрой и опасной, способной противостоять враждебному окружению всеми силами своего стального мускулистого (и вместе с тем такого обворожительного!) тела. Аквилонка могла умело драться и отбиваться голыми руками и ногами, при необходимости используя даже ногти и зубы!

Вдобавок тут лишь усиливая, а не развеивая сомнения варвара, прозвучал знакомый звонкий голос: — В сокровищницу храма Повелителя Вечности, ведут несколько путей. Но ты первым за тысячелетие прибыл сюда Путём Воина. И хоть пришёл за Чашей Богов и сокровищами, но сам сперва среди груд невероятнейших тысячелетних сокровищ инстинктивно выбрал булатный меч! А до этого трижды с честью преодолел атаки Хранителя Меча. И сам клинок ты выбрал не зря. Ведь он — древний оккультный символ мужского начала, тогда как чаша — символ женского естества. А соединённые вместе эти артефакты даруют своему обладателю почти безграничную власть и могущество. Но знаю: ты стремишься стать королём не оккультным путём!..

— Кто ты? — Осипшим голосом перебил Конан, которого мало заботила оккультная подоплёка артефактов. — Зачем приняла этот облик?..

— Я, как и побеждённый тобой Хранитель Меча, были призваны создателями Чаши и Клинка из дальних уголков Вселенной — миров и звёзд, лежащих за пределами твоего понимания. Моя истинная форма значения не имеет. Невежественные людишки обычно именуют нас «джинны-хранители». Мы определённым образом иногда привязаны к артефактам. Но, забрав Чашу, ты освободишь меня!

— С чего вдруг? — по-волчьи оскалился Конан.

— Не перебивай меня и не пытайся убить! — Задорно улыбнулась прелестная искусительница, приоткрыв розовые губки и насмешливо демонстрируя меж белоснежных ровных зубов кончик язычка.

Варвар примолк, невольно любуясь совершенной нагой красоткой. А та, намеренно демонстративно открывая прелести и осторожно (очевидно чтобы не спровоцировать северянина на необдуманные поступки) грациозно и величественно обходя алтарь слева, продолжила пояснения: — Во-первых, я тебе не враг и мешать не собираюсь! Во-вторых, ничто в этом храме, даже это меч… — на миг приостановилась незнакомка, — …мне не навредит! Так, слегка огорчит… К тому же, мне показалось: эта женщина, чей образ я приняла, тебе далеко не безразлична!

Неужели плутовка умеет читать мысли?.. Мгновенно воспринял сказанное Конан. И услышал: — Ещё увидимся, воин! Если не ошибёшься в своём выборе! Но знай: тебя жестоко обманули! — Произнеся это, незнакомка бесследно растаяла.

Конан недоверчиво хмыкнул и покрутил головой. Затем потянулся к вожделенной Чаше. Но едва лишь коснулся её, сочащиеся с него капли крови мгновенно изменили прозрачный цвет Чаши, окрасив в ярко-рубиновый! От неожиданности киммериец чуть не выронил артефакт…

Озадаченно уходя их храма с булатным клинком и столь неожиданно изменившим цвет артефактом, северянин на миг приостановился. Бросить здесь всё это богатство?.. Хотя на части ахеронских и лемурийских сокровищ наверняка лежат заклятия… Затем Конан вспомнил предостережение Хранительницы, принявшей облик очаровательной Валерии. И, не касаясь драгоценностей руками, зачерпнул Чашей редчайшие радужные алмазы с Гор Молний, наполняя её доверху…

Умиротворяющая ночная прохлада пришла на смену удушливого дневного зноя. Подобные тёмно-синему бархату южные небеса переливчато мерцали россыпью звёзд, сияющих словно роскошные драгоценности, украшающие камзол короля или богатейшего родовитого аристократа. Призрачный свет, источаемый полной бледно-желтоватой луной, лился на покоящийся в грёзах сновидений Тагран.

В ночные часы, когда сны сковывали даже завзятых гуляк, а дремота сморила наиболее стойких стражников, притупляя восприятие, в окрестностях царского дворца словно из небытия возникла почти сливающаяся с окружающими тенями рослая мускулистая мужская фигура, облачённая в чёрные шёлковые рубаху и штаны. Плавно и неслышно скользя по теням, голубоглазый темноволосый злоумышленник крался к вожделенной цели — спальне царицы Арзы…

Вряд ли кому из местных обитателей даже из числа ловких воришек удалось бы незамеченным добраться и влезть в окно на третьем этаже дворца — в тщательно охраняемую святыню святынь — царскую опочивальню. Однако для Конана это почти не составило никакого труда. Опыт восхождения на горные кручи родной Киммерии, приобретённый с юности и лишь упроченный с годами, сочетался с отличным знанием расписания караулов и привычками иранистанских гвардейцев.

Вскоре могучий, но вынужденно сжавшийся в квадратном проёме полуметрового окна, силуэт северянина оказался внутри спальни возле настежь распахнутой мощной бронзовой решётки, мастерски выкованной в виде увитых плющом переплетённых виноградных гроздьев.

Зоркий киммериец мгновенно цепкими взглядами окинул помещение. Ничего настораживающего. На низкой просторной кровати среди алого атласа подушек, смятой простыни и отброшенного ненужного скомканного покрывала разметалась во сне нагая красотка Арза. Проникающий из окна лунный свет придавал коже прелестницы окрас молочного мрамора, а идеально совершенные формы и неподвижность женщины лишь усиливали её сходство с мастерскими изваяниями. На небольшом прикроватном столике из слоновой кости виднелись вино и пища, обожаемые царицей: на серебряном подносе — хрустальный кувшин и лишь один (это весьма польстило самолюбию варвара) золотой кубок, где искрилось абрикосовое; в золотой тарелке — обильно политые гранатовым соком и обсыпанные зёрнами граната недоеденные куски сочной копчёной свинины. Открывающаяся наружу, массивная бронзовая (украшенная причудливой вязью орнаментов и царских символов) дверь традиционно надёжно закрыта на крепкий стальной засов.

Всё узнанное заранее Конаном у приятеля-трактирщика Алтана из «Золотого фазана» подтверждалось. Царица ни на миг не теряла рассудок. Напротив, сделанное ей за время вынужденного краткого отсутствия варвара свидетельствовало об обратном. Она, действуя в вековых традициях Иранистана, приказала публично четвертовать всех уцелевших дворян-бунтовщиков и солдат-мятежников, а всё их имущество и невольников обратила в казну. Впрочем, прохиндей-астролог сам признался северянину, что надеялся использовать его втёмную в своих целях. Вот же наивный дуралей!.. Пытался одурить дикаря, пламенно ненавидящего дворцовый этикет и многие ухищрения и традиции цивилизованных людишек!

Однако, объективности ради, Конан стремился выяснить всю подноготную у второй стороны-участницы жестокого коварного розыгрыша. Поэтому варвар и заявился к царице по-свойски. И сейчас по привычке неслышно ступая, северянин подступил к царскому ложу, склонился над женщиной и левой рукой прикрыл ей рот, одновременно окликнув: «Арза!».

Полусонные глаза красотки испуганно распахнулись. Но она явно мгновенно сориентировалась и не попыталась вырваться, укусить варвара или вскрикнуть.

Киммериец, как ни в чём ни бывало, убрал свою руку от уст царицы и спокойно заговорил: — Чтобы уберечь тебя и всех остальных от волны безумия мне по наущению прощелыги Алтаибара пришлось посетить городище колдунов…

Тут Арза не выдержала, горячо выпалив: — Так вот куда ты запропастился! Это всё сумасбродные делишки сумасшедшего прохиндея! Он в юности побывал в окрестностях Джарай-Тэпе! С тех пор его душу одолевает безумие… Но он также внушил мне, что после кровопролития во дворце я должна прикинуться…

— Помолчи! — прервал Конан, убедившийся в искренности произнесённых слов. — Более Алтаибар уже никого не одурачит! Я прибил отрубленную башку прохиндея за язык к воротам его виллы.