Отлично! Противник по крайней мере материален! Опрометчиво решил северянин. В этот миг из стен, потолка и пола вновь засочилось и потекло предательское излучение. В его призрачном свете Конан рассмотрел приближающегося соперника. Здоровенная двухметровая фигура, сплошь закованная в тяжёлые массивные медные или бронзовые пластинчатые доспехи, вес которых (как и полностью скрывающего голову до шеи шлема) вряд ли бы выдержал даже нордхеймский или киммерийский рослый воин. Неповоротливо передвигающая ноги, но неумолимо подходящая к Конану фигура недвусмысленно источала угрозу. В левой руке храмовый страж сжимал короткую стальную секиру с полуметровым лезвием, а правой прикрывался вертикальным прямоугольным металлическим щитом (размером примерно метр на полметра). Что-то в зомбиподобных движениях охранника выдавало его неестественную природу.
Оживший мертвец?.. Или…
Парализованный невероятной догадкой варвар едва не пропустил атаку внезапно обрётшего прыть неприятеля, молниеносно приблизившегося и обрушившего на киммерийца град ударов секиры, вперемешку с толчками щита, также используемого не для защиты, а для нападения… Конана спасали лишь кошачья ловкость и врождённая гибкость. Булатная сабля с лязгом и снопами искр сталкивалась с латами охранника, щитом и секирой. Впрочем, безрезультатно. Сноровка и скорость северянина лишь позволяли ему ускользать от гибели. Однако долго так продолжаться не могло. Страж надёжно перекрывал единственный возможный проход из этого небольшого (пятиметрового) квадратного помещения к лестнице, ведущей на пятый ярус в храм и сокровищницу. Отступать киммерийцу было некуда, а убить неуязвимое создание не представлялось возможным, как и попытку как-то перехитрить и удрать вниз, оставив врага за спиной.
Разве что?.. В мозгу варвара мелькнуло нечто, сродни озарению.
В очередной раз с трудом уклонившись от свистнувшей секиры, кромка которой всё же «сбрила» клок чёрных волос Конана, и поневоле пропустив сильный удар краем щита по спине, наверняка переломавший кости любому человеку, не имеющего мускулатуру и крепость тела, которой обладал северянин исхитрился вонзить остриё своей сабли через прорезь забрала шлема в месте рта противника. И ещё успеть с хрустом и клацанием провернуть там ломающийся от невероятных усилий клинок.
Вспыхнуло оранжевое зарево, шлем и латы охранника лопнули, оглушительно звеня. А волна сверхъестественного жара и мощнейшего пламени опалила киммерийца, отбрасывая спиной к ближайшей стене, усыпая острейшими металлическими осколками и накрывая алой мглой…
* * *
Наверное никому из ныне живущих на Земле обычных людей (кроме практикующих оккультные практики перемещения сознания, позволяющие мысленно проникать даже в запретные места), не доводилось лицезреть такое количество представших перед взором Конана в храме невероятнейших сокровищ разных эпох и народов, которые тысячелетия назад бесследно исчезли в тумане времён, вихре жесточайших сражений, череде ужасающих катастроф и океане бушующих людских страстей и непрекращающихся колдовских распрей…
В отличие от иных помещений камни кладки здесь не источали свечения. Зато потолок пульсировал мерцающими серебряными звёздочками, различное по интенсивности и окраске световое излучение также исходило от множества артефактов. А пол сплошь непрерывным ковром устилали золотые монеты разнообразнейших размеров и конфигураций, оставшиеся безмолвным (но весьма красноречивым) наследием давно исчезнувших империй. Вдоль стен стояли массивные полуоткрытые металлические ларцы и сундуки, сверкающие разноцветными драгоценными камнями, большинство наименований которых не было известно киммерийцу, несмотря на богатую воровскую юность, проведённую в Аренджуне, Шадизаре и Немедии…
Лишь часть блистающего богатства варвару удалось более-менее идентифицировать. Кроваво-рубиновым отливало алое золото Ахерона, словно пропитанное кровью бесчисленных жертв; зловеще-лиловым мерцало пурпурное золото сгинувшей от кошмарного колдовства Лемурии; отстранённым ледяным хрустальным блеском играли фасолееобразные плоские прозрачные кристаллы — монеты Туле; переливались перламутром ракушкоподобные деньги древних юэтши и завораживающе пульсировали сапфировые пирамидки Острова Удэ'Лтэйя…
Угрожающе выстроились вдоль овальных стен зала гигантские (ростом с самого варвара) нефритовые крылатые обезьяно-демоны Тайбета. Мерцанием чужеродных звёзд и жестоким безразличием глубин Вселенной веяло от голубовато-серебристых додекадеров и предметов, неизвестных очертаний и наименований, причём некоторые прямо на глазах очевидно меняли свои контуры…
Среди всего этого жутковатого великолепия (от которого рябило в глазах и невольно кружилась голова) почти знакомыми показались Конану двухметровые платиново-золотые удивительно реалистичные (того и гляди казалось: намеренно затаившиеся твари сейчас оживут и набросятся на незваного осквернителя храмовой сокровищницы) изваяния клыкасто-когтистых крылатых свирепых драконо-ящеров из полузасыпанного песками восточного Иранистана древнего Даар'Шадара — жуткой обители одной из прачеловеческих рас минувших эпох, почти стёршихся из людской памяти.
Однако взгляд северянина приковало не всё это невероятнейшее богатство. И даже не искомая Чаша Богов. Она величаво покоилась на спиралеобразном (несколько походящим на сплетённые языки пламени) вздымающемся ввысь на два метра и изнутри непрерывно пульсирующим багряно-оранжевым свечением полуметровым в обхвате каменном алтаре. Нет, внимание киммерийца привлёк прислонённый плашмя остриём в пол к изножью алтаря старинный длинный булатный клинок. Размерами и формой он напоминал не иранистанские, а скорее — немедийские и аквилонские прямые длинные мечи. Сейчас, лишившийся в схватках со сверхъественными стражниками своего оружия (ведь нельзя же всерьёз воспринимать два небольших засапожных ножа, которых мессантийские шлюхи презрительно именовали «зубочистками»!) Конан ощущал себя почти нагим и беззащитным, поэтому остро нуждался в подходящем оружии.
Черноватый с золотистым отливом цвет поверхности булата и редчайший завораживающий взор сложный коленчатый узор в виде непрерывно повторяющейся по всей ширине (от основания до острия клинка) сетки из прямых и переплетённых в пряди и гроздья изогнутых линий свидетельствовал о признаке высочайшего качества изделия.
Продолжая окроплять золотой пол своей сочащейся из ран и ссадин кровью, полуобожжённый киммериец, презирая окружающее богатство, направился к клинку. Конан был уверен: это не иллюзия! И более того, никто и ничто на этом и ином свете не смогут помешать ему заполучить этот восхитительный меч!..
Вот пальцы варвара сомкнулись на ребристой рукояти, ощутив приятный холодок (и даже некое подобие человеческого тепла!), исходящий от металла. Иногда некоторые кузнецы и маги утверждали: в идеале оружие должно принять своего хозяина!.. Похоже, сейчас случилось именно такое.
Однако триумфу северянина не суждено было продлиться долго. Повеяло чем-то ирреальным.
Внезапно воздух за спиралеобразным алтарём с Чашей заколыхался и взвихрился, затем замерцал переливчатыми искорками, соткавшимися в статную обнажённую женскую фигуру, кажущую странно знакомой…
Невероятно! Мелькнуло в голове Конана. Валерия?!.
За алтарём оказалась пропорционально сложенная высокая молодая женщина со спадающими до плеч золотистыми волосами, глубоко посаженными незабываемыми очами цвета морской волны, увенчанной розовыми сосками высокой грудью, тонкой талией, мускулистым животиком, поросшими светлыми волосками лоном, стройными мускулистыми ногами, рельефными икрами и изящными лодыжками.
Однако здесь, в храме, само её появление (да ещё в таком сногсшибательном виде!) казалось невероятным. Ведь настоящая аквилонка вряд ли могла очутиться тут! Несмотря на всю авантюрность своей великолепной натуры и приобретёнными за годы войн и странствий по свету навыками боевых искусств!
