* * *
Мрак расступался. Нечто влажное горячо фыркало, пыхтело и дружелюбно лизало разламывающийся от жуткой боли затылок. Очнувшийся Конан с трудом приподнял ноющую чугунную голову, одновременно отплёвываясь от набившегося в рот и нос песка. Еле сдвинув затёкшую правую руку, северянин протёр глаза и попытался вернуть подвижность членам своего тела. С трудом, но это удалось. Он сперва развернулся и оказался лицом прямо к морде склонившегося серого коня. Скакуна наверняка вывело из состояния транса от травяного снадобья мистическая атака. Хорошо ещё, что прозорливый киммериец не споил скакуну всю алхимическую бурду разом, словно предвидел необходимость оставить её на обратную дорогу через ледяной водоём. Благодарно потрепав левой полуонемевшей рукой этого единственного своего верного друга в этом царстве колдовства, киммериец отполз от коварных ворот подальше. Как же он мог сглупить и купиться на такую примитивную уловку?.. Ведь открытый вход в обиталище колдуна — всегда западня!.. Рисковать и вновь соваться во врата не стоило. Правда, иногда защитные чары срабатывали только в первый раз. Однако проверять это на собственной шкуре северянин не собирался.
Высмотрев проплавленную дыру в стене побольше — размером вдвое превышающем своё тело, киммериец сперва осторожно и пытливо потыкал внутрь такого внешне приветливого отверстия копьём. Никакого упора или невидимой преграды не ощущалось. Затем варвар вытянул к дыре левую руку. Потом — просунул носок левой ноги…
Теперь главное: чтобы оплавленное отверстие внезапно коварно не сомкнулось!..
Внутри стен варвар заметил выступающую на метр из-под песка каменную десятиметровую окружность из тёмно-синего гранита. Вокруг по-прежнему царили мёртвая тишина и полное безветрие. Казалось замер даже воздух, а яркое полыхающее жаром солнце остановило своё бесконечное движение по лазурному небосклону.
Соблюдая осторожность, озираясь по сторонам и ежесекундно ожидая вероломного нападения незримого, но инстинктивно ощутимого мистического стража, варвар крался к останкам главной цитадели. Его мягкие сапоги оставляли на девственно чистом мягком песке глубокие следы, впрочем мгновенно бесследно исчезающие…
* * *
Внутрь башни вёл на удивление ничуть незапорошенный песком металлический люк (из того же материала, что и коварные входные врата) необычной пятиконечной конфигурации. Его крышку тоже украшали оккультные символы — пятиконечные равнолучевые звёзды, помещённые в квадраты и круги и вязь иероглифов, расшифровать смысл которых вряд ли мог кто из ныне живущих на земле чародеев. Наверное, перед разгадкой смысла этой символики спасовали бы и умудрённые долгой жизнью гиперборейские королевы-колдуньи и вобравшие в себя различные многовековые оккультные практики многоопытные стигийские жрецы…
Однако варвар не утруждал себя праздными размышлениями. Что-то подсказывало ему: здесь и сейчас подвоха не будет!..
Словно подтверждая догадки Конана старинный колдовской люк недовольно скрежеща, вопреки привычной логике и порядку вещей, нехотя поворачивался против хода солнца и неторопливо ввинчивался, углубляясь внутрь, открывая холодное мрачное и неприветливое чрево загадочного Города Магов — мест, где давненько не ступала нога обычного смертного…
Конан отправился вниз во мрак налегке — без кольчуги (и уж тем более тяжеловесных лат), заранее избавляясь от всего, что могло помешать движению: затруднить или сковать, зацепиться, выдать предательским звоном либо лязгом. Гладкие атласные чёрные рубаха и шаровары позволяли скользить среди камней подобно юркой ящерке или гибкой змейке… Помещённые в мягкие кожаные ножны булатные клинки плотно прилегали к телу — более длинный — на спинной перевязи, короткий — слева сбоку — меж плотно обмотанной вокруг талии прочной длинной верёвки с закрытым кожей крюком на конце.
На счастье пока не требовалось применения ничего из воровских причиндалов и навыков. После полуметрового изнурительного потовыделительного ввинчивания тяжеленного люка вниз тот вдруг на миг застыл, потом странно загудел (что заставило чуткого варвара отпрянуть вверх), затем металл словно ожил и стремительно сорвался с места, с грохотом устремившись в непроглядную темноту. Впрочем, грохота или гула его падения Конана так и не услышал. Напротив, раздался каменный скрежет и в голубоватом мерцании возникли каменные ступени, уводящие в чрево древнего сооружения. Немного выждав, северянин осторожно опустил правую ногу на ближайшую ступеньку. Та не провалилась и казалась весьма надёжной…
Теперь было необходимо не ошибиться и достигнуть пятого подземного яруса, где находился храм с искомой Чашей и сокровищами. Так по крайней мере утверждал астролог. А когда северянин пытливо поинтересовался: что находится на восьми этажах ниже, старческое, морщинистое лицо звездочёта моментально покрылось красными пятнами, а он сам истерически завопил: «Не пытайся даже заглянуть туда! Бездна поглотит!».
С одним из порождений Тьмы и магии киммериец столкнулся на первом же ярусе, где очутился после так вовремя возникших ступенек. Не успел северянин осмотреться к сводчатому полукруглому залу, как вырвавшийся снизу мощный воздушный поток подкинул его в воздух, будто невесомую пушинку. Подвешенный невидимой силой и удерживаемый на весу Конан лишь нелепо барахтался руками и ногами, словно впервые попавший в воду неумеющий плавать олух. А «поток», вернее то, что на него походило, лишь только набрал силу и вдобавок сильно сдавил со всех сторон киммерийца, как стальными тисками. И нечто незримое назойливо и беспрепятственно (несмотря на бурное, но тщетное негодование варварской натуры) проникло под кожу, упрямо внедряясь в мозг, вскипевшую кровь, артерии и мускулы северянина. Жуткой болью завибрировало всё тело, словно намереваясь распасться на части или лопнуть изнутри от враждебного чужеродного воздействия. Глаза Конана застилала красная пелена. Он сопротивлялся противнику изо всех сил…
Время застыло. Неравный поединок длился бесконечно долго. Наконец, в мозгу сопротивляющегося насилию киммерийца зазвучало некое невнятное угрожающее бормотание. Оно вдруг перешло в подобие осмысленной речи, и ощутивший ослабление удушающих «объятий» незримого врага северянин даже разобрал подобие вопроса: «Пришедший в Дэл`Гутх, ты — аколит бога З`эйтана?.. Или?..»
Тут мозг варвара, даже не дождавшись завершения фразы, против воли взорвался ответом: «Я пришёл за Чашей Богов и сокровищами!»
В этот миг хватка невидимого нелюдя ещё более уменьшилась. И дикарская натура Конана мгновенно сыграла своё. Правая рука вырвала из-за верёвки кинжал и наотмашь несколько раз резко полоснула по явно озадаченному невидимке. И булат лопнул со звоном, будто хрупкое иантийское стекло. Но одновременно из головы варвара полностью исчезло и жуткое лопотание (на миг сорвавшееся в дикий пронзительный визг), испарились стальные тиски и иссяк мощный «воздушный» поток.
До крови исполосованный невидимыми когтями варвар с трёхметровой высоты сильно плашмя шмякнулся о синий гранитный пол. Всё вокруг накрыла непроницаемая пелена тьмы…
Бранясь Кромом, костеря колдунов, их приспешников и магических тварей-хранителей, кровоточа из многочисленных порезов в изодранной одежде, Конан свирепо сверкал голубыми глазами, при этом крепко держа наготове вытащенную из-за спины булатную саблю. Второй и третий ярусы подземного храма бога Антана, вроде бы названного напавшим хранителем «З`эйтаном», удалось миновать без проблем. Никаких скрытых ловушек, магических барьеров, непреодолимых физических препятствий или демонов на пути не встретилось. Северянин почти попривык к фосфоресцирующему ирреальному серо-голубоватому свечению, повсюду излучаемому шершаво-зернистой поверхностью храмовых камней. Но на четвёртом этаже слегка ослабившего настороженность варвара поджидал неприятный сюрприз. Внезапно померкло ставшее почти привычным мистическое свечение, скорее напоминающее призрачные ночные огоньки кладбища или заманивающие неосторожных путников в леса или болотные трясины блуждающие тлэи. Киммериец инстинктивно напрягся. И не зря. Издали донеслись лязгающие звуки металла и поступь окованных ног по камню.
