Санбар невольно поёжился, как при сильном ознобе или при порыве пронизывающего ледяного ветра. Сверхъестественное непроизвольно вызвало в нём первобытные инстинкты жуткого ужаса ничтожного человечишки перед громадой непонятного, непознанного и весьма враждебного окружающего мира.

— … Видишь играющий вдали ярчайший проблеск? Это отнюдь не отражение солнца от воды. Там — застывшая навечно нефритовая гладь, подобная гигантскому зеркалу. Или застывшему льду, но — зелёного цвета. Из людей, вступивших или заходивших на её поверхность, назад живым ещё никогда никто не выбирался! А уж за этим Озером Шайтана раскинулся и сам треклятый оазис — Гнездовье Падальщика — владения дэйвов и джиннов!

— Кто ж это рассказал, ежели оттуда никто не выбирался? — Внезапно нашёлся и издевательски хохотнул пришедший в себя Санбар, не желая выглядеть трусом в глазах спутников. Хотя своего коня он по-прежнему крепко придерживал и, подобно хищному зверю на охоте, принюхивался, втягивая ноздрями всё ещё знойный пустынный воздух, будто надеясь учуять нечто необычное.

Атрак злобно сверкнул своими угольными узкими глазами и ощерился: — Давай, испробуй сам, глупец! Только знай: зверей, пересекающих полосу красного песка, назад уже не поворотишь! Их словно настойчиво и неотвязно манит и притягивает к оазису что-то невидимое и неслышимое людьми. А сами оказывающиеся вблизи дуралеи, ищущие приключений на свою тупую башку, якобы слышат чарующе-завораживающее пение божественно прекрасных голосов, зазывно приглашающих путников к себе. Женщины слышат мужские призывы, а мужчины напротив — женские…

— Хватит! — взорвался Санбар. — Небось ты с Гартаком, — кивнул он на молчащего третьего спутника, — сговорился разыграть меня…

— Остынь, — спокойно прервал Гартак, уверенно вмешиваясь в то, что уже легко могло перейти в кровавую свару. — Пойми: все люди, которые возвращались с первой полосы красных песков рассказывали одно и тоже. Гораздо худшее случалось с ними потом. Тот Зов пустыни, точнее — проклятого оазиса, неотступно преследовал бедолаг повсюду, как далеко они бы не уходили. Всё кончалось одинаково — удержать обезумевших от возвращения к оазису никто и ничто не мог. Ни знахари, ни жрецы Зенда, ни ритуалы, ни заклятия могущественных магов. Единственное, чего удавалось иногда достичь — умертвить спятивших…

Санбар осёкся и заметно побледнел. Гартак никогда не слыл шутником. Про такую жуть мужчины зазря болтать не станут!

А разбойник спокойно договорил: — … К тому ж, тот скачущий во весь опор к гибельному оазису северянин-здоровяк ранен одной из наших стрел, а все их наконечники смочены смертельным ядом аргчара. Воин в любом случае обречён. Все его соратники-стражи перебиты. Приказ Стервятника выполнен! Пора возвращаться к своим…

Учуявший близость воды и свежей травы оазиса истомлённый рыжий скакун варвара (как и всё ещё удерживаемая оцепеневшей рукой Конана за поводья его вынужденная серая спутница-лошадь) обрадованно взбрыкнул. Бесчувственный Конан вывалился из седла и одеревенело рухнул ничком. При этом пластины доспеха на спине сперва на миг чуть разошлись, затем клещами сжались вокруг наконечника стрелы, а при сильном ударе мощного тела северянина о плотный песок вырвали отравленное стальное жало. Однако ничего этого отправленный ядами в страну грёз киммериец даже не почувствовал.

Предвечерняя прохлада и синеватый полусумрак сменили палящий изнурительный дневной зной. Измученные многочасовой скачкой кони уже вдосталь напились голубоватой воды из нескольких убаюкивающе журчащих родничков и теперь поодаль мирно пощипывали свежую, зеленеющую сочную травку оазиса. Однако с каждым мгновением пребывания зверей в кажущемся спокойным оазисе их движения постепенно замедлялись, инстинкты и рефлексы угасали, а взгляды подёргивались необычной паволокой…

Внезапно вся усеянная бессистемно возникающими и столь же мгновенно исчезающими или меняющими свои контуры судорожно содрогающимися жуткими гротескными оранжевыми, синими и золотыми всполохами зловещая эбеновая тьма подёрнулась одновременно прошедшими волнами ряби. Так колышется узорчатая ткань на сильном ветру. Однако здесь, в ирреальном беспространственном безвременье, это означало нечто иное. Вторжение чего-то не менее ужасающего и могущественного. И оно молниеносно и безостаточно в клочья разорвало жутковатую ирреальную пелену.

Перед взором северянина предстало поразительное зрелище. Причём, варвар хорошо осознавал, что созерцает местность, сейчас ставшую бесплодной пустыней. Правда, наблюдает за этой территорией в далёком-предалёком незапамятном прошлом. Густые зелёные леса и полноводные реки с хрустально-чистой водой пересекали обширную равнину, наполненную самыми разнообразнейшими и невероятнейшими формами жизни, названия которым на языках современных людей не имелось. В бирюзовых небесах парили создания с радужно-прозрачными крыльями, чем-то напоминающими гигантских стрекоз, но с узнаваемым ящеро-драконьим обликом, внизу передвигались исполинские мастодонты, на которых охотились гигантские косматые обезьяноподобные создания. В их действиях, мимике и внешности угадывалось что-то прачеловеческое…

Изображение дрогнуло и затуманилось, затем вновь прояснилось. И перед глазами Конана вместо лесов предстали возделанные поля и сеть сверкающих серебром ирригационных каналов, а также колоссальный по своим масштабам и великолепию блистающий город из халцедона. Его обитатели были людьми, но в тоже время гораздо явно более совершенными и интеллектуально развитыми, чем обычные, и скорее походили на воплощённых богов…

Стремительно сменялись века… Казалось, прекрасному городу и его обладающими сверхъестественными навыками жителям ничто и никто не сможет нанести вред. Но однажды на усыпанных мерцающими золотыми звёздами чёрных небесах вспыхнула новая, ослепительно яркая, багровая звезда. Её свет становился всё интенсивней, а размеры всё больше и больше. Вскоре полыхающее кровавым светом зарево стало видно уже и в дневное время.

Хоть варвар и был по сути сторонним безучастным наблюдателем, но всё равно учуял смертельную угрозу, исходящую от этого приближающегося светила…

Дрогнул и казалось раскололся на части синий небесный купол. Раскалённый докрасна сгусток энергии с оглушительным грохотом взорвался над великолепным блистающим городом, проливая потоки подобного вулканической лаве космического огня вниз, безжалостного истребляя всё живое и неживое на своём пути, плавя грунт, прожигая и камни и содрогающуюся земную твердь, безостановочно устремляясь и проникая в глубины недр…

Когда развеялся чад пожарищ, северянин увидел лишь безжизненную пустыню с каким-то чудом уцелевшим посреди неё зелёным пальмовым оазисом с небольшим голубоватым озерцом и бьющими из-под земли родниками. Вокруг него, подобно городским стенам, сверкающим зеленоватым кольцом располагался участок оплавленной земли, превращённой невероятной температурой в нечто похожее гигантскому зеркалу. А далее от него расходились кругами трёхцветные пески — слой белого, затем жёлтого, потом красного окраса…

Однако даже не картины чудовищной катастрофы, в мгновение ока стёршей город и его обитателей с лица земли, потрясли впечатления обычно хладнокровного Конана. Гораздо ужасней было то, что привнесла на землю с собой та взорвавшаяся алая звезда. Северянину, словно сверху, удалось рассмотреть то, что наверняка свело бы с ума даже опытных магов и оккультистов — земля на миг стала будто прозрачной, а там… Взрастали и царили хищные споры-вампиры, рождённые в глубинах бездонной холодной вселенной, а теперь проникшие и распускающие свои чудовищные мерцающие изумрудно-сиреневатые щупальца в плоть земли, высасывая жизненную энергию из каждой клеточки организма и растения, которые находились в зоне их влияния…

Затем всё вновь заволокло чёрной пеленой. Словно некий демонстрирующий жуткое зрелище и сполна насладившийся произведённым кошмарнейшим эффектом злоумышленник вдруг задёрнул перед зрителем непроницаемый полог.