Варвар внезапно увидел самого себя, сплёвывающего сразу непонравившуюся ему на вкус воду из фляги, которую выдали каждому из стражей Эрона перед их отправкой под видом замаскированного купеческого каравана в соседний городишко Тарбиз. Затем будто вновь ощутил, как стремится избавиться от мерзкого привкуса той, явно снабжённой местными мерзкими пряностями, воды глотками обжигающего алгола… Потом киммериец оказался во мраке едва озаряемой пламенем чахлого оранжеватого костерка беззвёздной ночи, оставшись единственным из стражей, не сморённым крепким сном из-за вероломно отравленного пойла, и опять пережил мгновения коварного нападения банды Стервятника на беззащитный сонный лагерь…

Даже испытывающий сильнейшее воздействие дурманящей отравы варвар смог своим булатным клинком зарубить нескольких разбойников и пробиться к лошадям. Правда далось ему это весьма нелегко — платой за иллюзию свободы оказались рассечённое бедро и торчащая в спине стрела, которая (хвала бурдюку с алголом и заключённому с сержантом пари!) не смогла убить или остановить северянина…

Несколько явно вообще неожидавших отпора, но всё же сумевших ожесточённо сопротивляться стремительной активности Конана разбойников, вопя и проклиная во всю глотку, пали от его булатного клинка, окропляя ночной песок кажущийся тёмной кровью…

Молниеносно пролетели сцены изнурительной скачки по пустыне…

Теперь киммериец с удивлением лицезрел откуда-то сверху уже знакомый по прежним видениям оазис и себя, бездвижно лежащим и уткнувшимся лицом в песок. Поодаль вяло перетаптывались серый и рыжей скакуны…

Вдруг песок под варваром вновь стал прозрачным. И он, до сих пор не способный пошевелить ни одним членом, с леденящим душу ужасом увидел, как к нему из-под земли жадно тянутся извивающиеся тонкие щупальца космического вампира. Холодный пот залил Конана. Но все попытки шевельнуться, привстать или чуть уклониться оказались тщетными. Тело ему не подчинялось. Внезапно уже достигшие и коснувшиеся его щупальца резко отпрянули, словно обжёгшиеся. И разом переметнулись к мирно пощипывающей травку серой кобыле. Та встрепенулась, дёрнулась и попыталась избавиться от невидимых крепких присосок. Напрасно. Всё её тело обвивали и пронзали невидимые для несчастного животного высасывающие жизненную энергию червеподобные энергетические изумрудно-сиреневатые бестии — чужеродные порождения непознанного разумом человека бездушного космоса. Но итак киммерийцу было ясно — серая лошадь обречена. Стремительно теряя силы, она превращалась в обтянутый кожей скелет…

Кром! В душе выругался рассвирепевший Конан, понявший, какая участь ему уготована. Нет! Не бывать этому! Прочь иллюзорный кошмар! Напрягая мускулы и жилы в одеревеневшем теле, взмокший от усилий северянин сперва смог приоткрыть глаза и разлепить забитые песком губы. Потом заставил кровь вскипеть, побежать по венам. И смертельные узы текущей по организму отравы, парализующие наравне с ослабшими (поглощёнными пропитанием) узами петлями космического вампира понемногу отступили перед сверхчеловеческой живучестью и несломленной волей.

Робкий розовато-оранжевый восход окрашивал оазис и окрестности нежным однотонным цветом. Вокруг веяло приятной утренней прохладой…

Шатаясь, как пропойца, киммериец нетвёрдым шагом кабацкого забулдыги неуверенно заковылял к своему рыжему рысаку. Голова кружилась, в пересохшей глотке першило, перед глазами то и дело плыла чернота. Каждый шаг ослабленного ядом и воздействием космического упыря организма давался с превеликим трудом, будто по скользкой палубе корабля, качающегося из стороны в сторону в жестокую бурю… Кроме того, огненной болью саднило рассечённое бедро, открывшаяся в спине рана пыталась парализовать ядовитым цепенящим холодком. Истекая едким потом и скрежеща зубами, черноволосый дикарь яростно сверкал своими голубыми глазами и упорно двигался к намеченной цели, несмотря на заплетающиеся ноги и пока ещё плохо повинующееся тело. За спиной бултыхался теперь опустевший, но ранее спасший жизнь северянину бурдюк из-под алгола, избавиться от которого, впрочем как и снять ненужный теперь маскировочный ватный халат не было никаких сил. Теперь, словно молниеносно вознесясь над горизонтом, в лазурных небесах яростно пылал раскалённый жёлтый солнечный шар.

Всюду вокруг из ярко-зелёной сочной травы, земли и коричневатого песка и в тени меж стволов пальмовой рощицы, а также на берегах призывно поблескивающего водоёма с голубоватой водой торчали обветренные кости, выступали оскаленные желтоватые черепа с пустыми глазницами и разинутыми челюстями, белели скелеты. Хаотично валялось старинное и современное оружие, истлевшие одеяния. Кое-где заманчиво сверкали драгоценности. Однако ничто не интересовало варвара, кроме его скакуна.

Всего лишь несколько шагов!..

Однако конь явно не узнавал своего хозяина и вообще не реагировал ни на что. Взгляд зверя походил на взор одурманенного наркотиками типа. Космический вампир явно не желал расставаться со своей очередной жертвой…

Разум северянина подсказал полупарадоксальное решение. Еле вытащенный левой стальной кинжал сверкнул на солнце серебром и безжалостно впился под шкуру безразличному коняге, пуская алую кровь. Животное немедля вздрогнуло и обиженно заржало, взбрыкнув и чуть не сбив еле держащегося на своих ногах Конана. Но устоявший киммериец в ответ лишь зловеще ощерился: «Увидишь, космическая падль, чья возьмёт!»

Наполненную винными парами тёмную прохладу спальни Элдара всколыхнуло нечто. Капитан с трудом разлепил полусонные глаза и приподнял тяжёлую от выпитого голову. Мрак перед ним ожил и зашевелился. Элдар несколько раз моргнул и тряхнул головой, пытаясь избавиться от мельтешения в глазах и вернуть своему телу и затёкшим членам если не гибкость, то хоть подобие подвижности. Однако тьма перед ним не рассеялась, а лишь сгустилась, обретая контуры мощной фигуры, в угрожающих намерениях которой не оставалось ни малейших сомнений.

Неужели это Ифригулл — Вестник Смерти, приходящий карать того, кого проклявшие перед смертью посчитали виновником своей гибели?..

Вроде, по преданиям, тогда он должен принять облик жертвы, уверенной в том, что Элдар заслужил смерти. Мистики и маги утверждали: обычным оружием и средствами бороться этим порождением Предвечной Тьмы — непримиримым антагонистом Огня Зенда бесполезно… Однако дух воина изо всех сил противился суевериям и сдаваться не собирался, хотя невероятная слабость сковала всё тело. А от пришельца веяло ледяным холодом ирреальной бездны и равнодушным безразличием.

Иранистанец тщетно силился окликнуть слуг, но пересохшая от пьянства горло не слушалось, а потрескавшиеся слипшиеся губы словно склеились, издавая лишь тихое хрипло-сиплое шипение. Тогда похмельный вояка инстинктивно попытался, так и не вставая с шёлковой постели, судорожно схватиться за оружие или найти кресало для розжига огня. Но не успел ни того, ни другого. Железная рука стиснула его итак полубезмолвную глотку…

— …Клянусь Пламенем Зенда!.. Я не предавал своих солдат, — осевшим голосом произнёс садавр, явно принимая представшего перед ним незнакомца за неупокоившегося выходца из Запределья, пришедшего отомстить. — Наверное,.. — вдруг внезапно молнией вспыхнуло в одурманенной голове озарение, — …предатель это… сам Эшур! — И от осознания самим изречённой догадки Элдара прошиб сильнейший озноб и покрыли капли ледяного пота. Его ночной жёлтый шёлковый халат промок насквозь. А грозный здоровенный ночной посетитель по-прежнему молчал, хотя и чуть ослабил свою стальную схватку.

— Капитан, — заявила вдруг до глаз облачённая в чёрное фигура знакомым уверенным голосом с иностранным акцентом (варвар специально назвал командира на гиборийский манер), — это я!..