Вчерашний вечер выдался тревожным. Куда-то пропали Конан и половина его команды. Бригите хотела расспросить Кузему, но и он исчез. Бритунка, спасённая Конаном из рабства, не знала никого в Кордаве, кроме друзей киммерийца или его сослуживцев. Конан обещал отправить Бригите на родину, как только раздобудет немного денег и надёжных провожатых. И хоть девушке не хотелось расставаться с полюбившимся варваром, тоска по дому с каждым днём становилась сильнее. И вот теперь Конана нет. В городе головорезов и работорговцев одинокая женщина не могла чувствовать себя в безопасности.

И всё же Бригите решилась продолжить поиски. Чтобы не привлекать к себе внимание, она оделась в чёрное длинное платье, закутала волосы в поношенный платок, слегка перепачкала лицо сажей и с объёмным заплечным мешком вышла на улицу. От постоялого двора бритунка направилась в порт.

Кордава поражала новоприбывших широкими площадями, чистыми проспектами, журчащими фонтанами и богатой архитектурой фасадов. Но стоило свернуть в переулок, как на приезжего обрушивалась неприглядная действительность: узкие проходы, заставленные кривыми навесами; вонь от выплеснутых ночных горшков; оборванцы всех мастей, выпрашивающих монетку, и толпы простого люда, которым было запрещено появляться на центральных улицах. Бакалейщики, горшечники, торговцы снедью выкладывали свой товар прямо под ноги прохожим. Которым приходилось ещё и к стенам прижиматься, если по улочке проползала повозка.

Как свободная гостья столицы, Бригите могла бы пойти по другой, чистой, улице, но не в этом наряде. И не в те места, где она собиралась спрашивать о Конане. Так что нет ничего удивительного, что отшатнувшись от очередной громыхающей колымаги, Бригите наткнулась на тело Куземы.

Сандалия девушки упёрлась в спину воришки, отчего тот застонал.

— Ой, извините, — произнесла Бригите, отступая.

Нищие, бродяги и пьяницы не в первый раз попадались на пути бритунки, и в других обстоятельствах она, как и все остальные люди, прошла бы мимо, но желание загладить причинённую боль подвигло девушку нагнуться и перевернуть тело. Обильная грязь не могла скрыть заморийские черты воришки. Бригите узнала Кузему.

Ей удалось дотащить раненого до лавки знахарки. Всю дорогу Кузема повторял только одно:

— Конан в ловушке. Зарембо. Конан в ловушке.

Почти все деньги из кошелька Бригите ушли на устройство Куземы и оплату лечения. Как только девушка убедилась, что заморийцу окажут должный уход, она поспешила обратно в гостиницу. Теперь она знала, что в её руках жизнь Конана. Вот только чтобы спасти её, Бригите придётся немало потрудиться.

Хоть солнечные лучи лишь изредка пробивались сквозь плотную крону деревьев, наступил полдень. Конан с товарищами так и не вышли к указанному на карте месту. Обволакивающая жара царила под сенью лесных великанов. Непроходимые переплетения лиан и гниющего кустарника тупили лезвия раз за разом. Конан неутомимо рубил с двух рук, а за его спиной двое матросов на ходу точили запасные мечи. Природное чувство направления подсказывало Конану, что цель близка, — киммериец с закрытыми глазами ориентировался на местности — но сколь бы яростно он не атаковал растительную преграду, цель не приближалась.

— Остановись, капитан! — раздался позади голос Буча.

Конан обернулся. Верный соратник устало опустился на одно колено, умоляюще глядя на предводителя.

— Я больше не выдержу.

Конан внимательно посмотрел на других матросов. Все выглядели крайне уставшими.

— Хорошо, сделаем привал.

Развели небольшой костерок. Нужды в этом не было, перекусили сушёным мясом и тёплой водой из бурдюка, но живой огонь дарил уют и успокоение. Конан обвёл взглядом товарищей. Не всякий решился бы выступить против Зарембо. Для этого надо было ненавидеть пирата всей душой. И у каждого сидящего у костра была такая причина. Проданные в рабство жёны и сёстры, замученные до смерти ради пары медяков или из прихоти отцы и братья, сожжённые дотла дома и отнятые земельные наделы — многим причинил горе Зарембо. Была причина и у Конана. Зарембо не гнушался продавать белокожих девушек дикарям Куша и Чёрных королевств, где над северянками издевались, а потом приносили в жертву идолам и съедали. Именно с одного из кораблей Зарембо Конан спас Бригите. И киммериец дал зарок покончить с барахским пиратом. Не раз варвар вызывал на бой Зарембо, но тот уклонялся или выставлял вместо себя другого. И Конан понял, что одним махом с Зарембо не справиться. Нужно подорвать его преступную империю изнутри, лишить пирата влияния, низвести до капитана одного судна, к тому же не способного заплатить матросам. Вот почему Конан так обрадовался, когда Кузема принёс карту сокровищ.

— Не хочу прерывать твои раздумья, капитан, но прорубленной тобой дороги хватило бы, чтобы пересечь островок трижды, — заметил Буч. — И думается мне, что если продолжим, то будем блуждать в лесу до ночи, но так и не выберемся на открытое место.

— Ты прав, Буч, — ответил Конан. — Кажется, тут не обошлось без какого-то колдовства. Но что нам остаётся? Вернуться ни с чем?

Буч задумчиво поскрёб макушку.

— Нет, капитан, возвращаться не стоит. Но как моряк скажу так: лучший обзор — из гнезда на мачте.

— А ведь верно! — заголосили другие матросы. — Надо послать кого-то наверх. Пусть разглядит, куда нам идти.

— Хорошо, — согласился Конан. — Но поднимутся двое. Обвяжутся верёвкой и будут страховать друг друга.

Скинули сапоги и поклажу, двое матросов полезли на высоченное дерево. Вскоре они скрылись из вида. Оставшиеся напряжённо вслушивались. Прошло немного времени и вдруг гомон птиц стих. Наступила зловещая тишина. Конан хотел крикнуть, предупредить смельчаков, но не успел. Раздался полный ужаса крик, затем второй. Лязгнул меч. Где-то там наверху завязалась невидимая снизу битва.

— Я полезу к ним, — не выдержал Конан. В крови его бушевала ярость.

Буч и остальные тесно обступили варвара.

— Не глупи, — произнёс Буч. — Ты не можешь ввязываться в каждую драку. Мы все знали, на что идём и чем рискуем.

Удерживаемый товарищами, Конан не находил себе места. Сверху падали листья, ветки, древесная труха. Частью обломанные, часть срезанные холодным железом, они не давали представления о том, что за неведомый враг напал на верхолазов.

Наконец послышался торжествующий рёв и под ноги ожидающим упал извивающийся кусок какого-то толстого каната. Но нет, это был не канат. Присмотревшись, моряки ужаснулись. Под зеленовато-коричневой кожей твари пробегали предсмертные спазмы, а по бокам бились сотни маленьких перепончатых крылышек. Это была невиданная ранее разновидность небесного змея — жителя экваториальных морей. Известные морякам змеи имели голубой окрас, охотились на мелкую рыбу и обитали в лагунах коралловых рифов далеко на юге. Какое чудовищное колдовство лишило невинную тварь привычного рациона и поселило в лесных кронах острова? Не имея возможности окунуться в прохладную воду, страдая от голода и без восходящих потоков воздуха для полёта, змей, безусловно, испытывал немыслимые страдания.

Зарембо мог такое задумать, но не осуществить. Нет, тут действовал какой-то безумный экспериментатор, корёжа создания природы ради своего извращённого любопытства. И подвижные стебли на пляже, и вот теперь этот несчастный воздушный танцор наводили на мысль о любителе чего-то длинного и ползучего — колдуна-жреца культа Сета. Ядовитые жучки тоже вписывались в картину. Так вот кто противостоит Конану и его соратникам! Не первый раз дорогу киммерийцу переходили эти отвратительные тёмные маги. Но всякий раз, побитые, отступали. Если было на чём отступать.

Сверху послышался шум и на землю спустились оба разведчика. В разорванной одежде, в порезах, но довольные. Нога одного моряка распухла от укуса змея. Другой, не мешкая, вытянул руку вперёд и держал до тех пор, пока на земле не провели черту, зафиксировав направление.

Раздув угли костра, накалили железо. Вскрыли нарыв, спустили кровь, прижгли и перевязали укушенное место. Буч достал из сумки корешки лотоса и дал раненому. Ничего большего сделать было невозможно. Теперь оставалось только ждать, справится ли организм моряка с попавшей в кровь порцией яда.