— Во имя Митры, милорд король, замолчи! — Возопил верховный жрец Митры, и лицо его стало пепельно-серым.

Конан вскинул голову, подобно льву, откидывающему назад гриву, и его голос звучал хрипло, как рычание разъярённого льва.

— Разве я раб, обязанный закрывать рот по твоему приказу?

— Нет, нет, милорд! — Верховный жрец дрожал, но не от страха перед королевским гневом. — Я не хотел никого обидеть. — Он склонил голову к королю и заговорил шёпотом, слышным лишь Конану.

— Милорд, это дело выходит за рамки людского понимания. Только узкому кругу жрецов ведомо про коридор из чёрного камня, вытесанный неизвестными руками в чёрном сердце горы Голамира, или об охраняемой Фениксом гробнице, где полторы тысячи лет назад был похоронен Эпемитреус. И с тех пор ни один живой человек не входил в туда, ибо избранные им жрецы, поместив мудреца в склеп, завалили внешний вход в коридор, дабы никто не мог его отыскать, и сегодня даже верховные жрецы не знают, где он находится. Только из уст в уста верховными жрецами немногим избранным это передаётся и ревностно охраняется — лишь ограниченный круг служителей Митры знает о месте упокоения Эпемитреуса в чёрном сердце Голамиры. Это одно из таинств, на которых зиждется культ Митры.

— Я не могу объяснить, какой магией Эпемитреус привёл меня к себе, — ответил Конан. — Но я побеседовал с ним, и он оставил отметину на моём мече. Почему этот символ сделал клинок смертельным для демонов, или какая магия скрывалась за ним, я не знаю; но хотя меч сломался о шлем Громеля, всё же осколок оказался достаточно длинным, чтобы убить чудовище.

— Дай мне взглянуть на твой меч, — прошептал верховный жрец внезапно пересохшим горлом.

Конан протянул сломанное оружие, а верховный жрец вскрикнул и пал на колени.

— Митра, защити нас от сил Тьмы! — выдохнул он. — Этой ночью король действительно беседовал с Эпимитреусом! Там, на мече, — тайный знак, который никто, кроме него, не мог нанести, — символ бессмертного Феникса, вечно парящего над его гробницей! Свечу, быстро! Осмотрите ещё раз то место, где, по словам короля, издохла нечисть!

Оно находилось в тени разломанной ширмы. Придворные отбросили ширму в сторону и залили пол потоком света от свечей. А когда все разглядели это, средь людей воцарилась гробовая тишина, и задрожал сам воздух. Затем некоторые упали на колени, взывая к Митре, а другие с криками выбежали из зала.

Там, на полу, где подохла тварь, словно осязаемая тень, запечатлелось широкое тёмное пятно, которое невозможно было смыть; тварь оставила свои очертания, чётко отпечатавшиеся в её крови, и этот контур не принадлежал существу из разумного и нормального мира. Грозное и вселяющее непостижимый ужас, оно нависало там, словно тень, отбрасываемая одним из обезьяноподобных богов, которые восседают на погружённых в тени алтарях зловещих храмов в мрачных землях Стигии.

В Торкертаун ведут две дороги. Один более короткий и прямой маршрут следует через бесплодную горную пустошь, а другой гораздо более длинный петляет среди кочек и трясин болот, огибая невысокие холмы на востоке. Это была опасная и утомительная тропа, поэтому Соломон Кейн остановился в изумлении, когда запыхавшийся юноша из деревни, которую он только что покинул, догнал его и умолял ради Бога, свернуть на болотистую дорогу.

— На болотную дорогу? Ты серьёзно? — Кейн уставился на мальчика. Соломон был высоким и стройным мужчиной, а его смугло-бледное лицо и глубокие задумчивые глаза казались ещё более мрачными из-за чёрной пуританской одежды.

— Да, сэр, это гораздо безопаснее, — ответил юноша смущённо на его удивлённое восклицание.

— На пустошах, должно быть, обитает сам Сатана, раз ваши крестьяне предостерегали, чтобы я не свернул туда…

— Сэр в такой темноте чего доброго угодите в лапы нечистого. Переночуйте в деревне, а на рассвете спокойно продолжите свой путь.

— По болотам?

— Да, сэр.

Кейн пожал плечами.

— После наступления сумерек взойдёт луна. При её свете перейдя через вересковые пустоши, я могу добраться до Торкертауна за несколько часов.

— Сэр, вам лучше не делать этого. Все избегают этого пути. На вересковой пустоши ведь даже никто не живёт, а на болоте есть дом старого отшельника Эзры. Он обитает там в полном одиночестве с тех пор, как его двоюродный брат недоумок Гидеон заблудился и умер среди болот, но тело его так и не нашли. Хоть старый Эзра тот ещё скряга, он не откажет вам в ночлеге, если вы решите остановиться до утра.

Кейн, прищурившись, пристально посмотрел на мальчика. Тот заметно нервничал и переминался с ноги на ногу.

— Раз уж пустошь так неприветлива к путникам, — сказал пуританин, — почему жители деревни не рассказали мне всю историю целиком, вместо того чтобы распускать неоднозначные слухи?

— Люди предпочитают не говорить об этом открыто, сэр. Мы надеялись, что вы пойдёте по болотной дороге, как вам советовали крестьяне, но когда мы увидели, что вы не сворачиваете на развилках, они послали меня догнать вас и умолять, чтобы вы передумали.

— Во имя дьявола! — выругался Кейн, раздраженный. — Расскажи наконец-то, в чём кроется истинная опасность, раз я должен сделать в объезд огромный крюк.

— Сэр, — понизив голос, мальчик придвинулся ближе, — мы простые деревенские жители не любим говорить о таких вещах, чтобы с нами не случилось беды, но верхняя дорога явно проклятый путь, и никто из местных жителей не проезжал по ней уже год или даже больше. Бродить по вересковым пустошам ночью — верная смерть, в чём убедились несколько десятков несчастных. Мерзкое чудовище… охотится там на людей.

— Что же это чудовище из себя представляет?

— Никто не знает, сэр! Те, кто его видел — мертвы. Мы слышали только ужасный смех твари и вопли её жертв. Сэр, ради Бога, возвращайтесь в деревню, переночуйте там, а завтра отправляйтесь по болотной тропе в Торкертаун.

В глубине мрачных глаз Кейна забрезжил искрящийся огонёк, словно ведьмин факел, мерцающий под толщей холодного серого льда. Его кровь забурлила. Приключения! Соблазн жизни — риск и драма!

— Проделки нечистого. Проклятие владыки Тьмы. Чтобы противостоять Сатане и его могуществу, нужен сильный человек. Поэтому я снова брошу ему вызов!

— Сэр, — начал возражать мальчик, но затем умолк, поняв, что это бесполезно.

Он стоял на перекрёстке и с сожалением вздыхал, наблюдая за высокой стройной фигурой, шагавшей по дороге, ведущей к вересковым пустошам.

Солнце уже клонилось к закату, когда Кейн перевалил через гребень холма, переходившего в высокогорные вересковые пустоши. Багряное солнце опускалось за угрюмый горизонт, казалось, огнём касаясь густой травы; так что на мгновение наблюдателю причудилось, что он смотрит на море крови. Затем с востока наползли мрачные тени, пламя на западе угасло, а Соломон Кейн смело шагал в сгущающеюся темноту.

Не смотря на то, что проклятой дорогой давно не пользовались, он всё же отчётливо видел её очертания. Кейн шагал быстро, но осторожно, держа рапиру и пистолеты наготове. Звёзды погасли, и ночной ветер шептал в траве словно заблудший дух. Начала подниматься измождённая луна похожая на череп среди звезд.

Вдруг Кейн резко остановился. Откуда-то спереди до него донеслось странное и жутковатое эхо чужой поступи, или что-то похожее на топот. Снова, на этот раз громче. Его преследуют? Кейн двинулся вперёд. Неужели чувства обманули его? Нет!

Вдалеке раздался звук, похожий на жуткий смех. И снова на этот раз ближе. Ни одно человеческое существо никогда так не смеялось — в дьявольском смехе не прозвучало и нотки веселья, только ненависть и разрушающий душу ужас. Кейн остановился. Он не испугался, но на секунду ему стало не по себе. Затем, прорезав этот устрашающий смех, раздался крик, который, несомненно, принадлежал человеку. Кейн двинулся вперёд, ускоряя шаг. Он проклинал призрачный свет и мерцающие тени, которые застилали вересковую пустошь в лучах восходящей луны и делали невозможным что-то рассмотреть. Смех продолжался, становясь всё громче, как и крики. Жертве похоже удалось вырваться.