— Щедрое предложение, Вирра, но я спешу. Мне нужно помочь одной девушке — ее хотят выдать замуж за злодея, и скорее всего это вот-вот произойдет, если уже не произошло.

— Вы, смертные, до того гадкие, — фыркнула она, глядя уже без улыбки и хмурясь, — в моем роду никого никогда не принуждали к браку, это всегда добровольно… Что же, я провожу тебя, но знай — если передумаешь, я буду тут.

Пуританин кивнул и вежливо предложил ей идти первой.

Они добрались до поверхности через полчаса, и свет больно ударил его по глазам. Приложив руку козырьком ко лбу, Кейн осмотрел окрестности — холм, валуны и вдали отара овец без пастуха и собак. День клонился к вечеру, но еще можно было успеть обратно в Эксетер, чьи стены виднелись на юго-западе.

— Дам совет на дорожку, — промолвила Вирра, когда он ступил на тропинку. — Когда встретишь того, за кого выдают ту деву, произнеси три слова. Эххшер абиат онул. Запомнил?

— Я не пользуюсь магией, это противно Богу.

— Глупенький, это не магия, а имя моего предка, того, кто привел в эти места когда-то первых смертных — и сделал ошибку, между прочим. Они тут же его предали и вынудили бежать в наш родной мир… Впрочем, это долгая история. Ну, ступай!

Чтобы снова попасть в дом Харгрейва, Соломон спрятался в повозке одного из доставщиков свадебных букетов. Глядя сквозь неплотно сбитые доски на суетню во внутреннем дворике, он приметил вполне уверенного Чарли и тех двоих, что осилили его и чуть не погубили, бросив на пожирание монстрам. Отлично. Значит, удастся сквитаться. Но только после того, как Маргарет освободится.

Он уловил нужный миг и, выскочив из повозки в уже сгустившиеся сумерки, проник в открытую кладовую, а из нее скользнул по лестнице для слуг наверх, на второй этаж, и почти сразу же услышал тихие женские рыдания.

Войдя в незапертую дверь, Кейн увидел ее — и замер, потому что внешне Маргарет Харгрейв была копией умершей матери. Светлые кудри рассыпались по плечам, а синие глаза, увлажненные слезами, глядели так горестно, что его сердце сжалось от тоски. При виде незнакомца она вскрикнула и обвила себя руками.

— Кто вы? — ее шепот был едва слышен, а лицо побледнело, сравнявшись по оттенку с роскошным свадебным платьем, видимо, только что доставленным для примерки портнихой.

— Друг твоей матери, Соломон, — так же тихо ответил он. — Я здесь, чтобы спасти тебя. Быстро переодевайся в простое платье, и прикрой волосы любым чепцом, они слишком бросаются в глаза в темноте.

Он отвернулся, пока она поспешно выполняла его приказ за ширмой. Вскоре они уже очутились в кабинете, где Кейн забрал свое оружие, и открыли потайной ход, а через него попали к реке.

Там никого не было, но Маргарет в страхе ухватила Кейна за руку и вскрикнула:

— Отец найдет нас! Он сейчас с Монфордом, они подписывают брачный договор, и как только они обнаружат побег…

— Тогда поспешим. Я нашел корабельщика, не связанного с твоим отцом, он отвезет тебя в Новый свет к моей хорошей знакомой, ее зовут матушка Терезия. У нее тебе будет спокойно и хорошо. Только доберемся до порта, и все.

Но в порт они не успели. Харгрейв и Монфорд со слугами настигли Кейна и его спутницу на скалах, у обрыва. Порт сиял внизу, до него было рукой подать — а судьба смеялась, и оскал смерти вновь дразнил пуританина.

— Слушай, — шепнул он дрожащей Маргарет на ухо, видя кавалькаду, мчащуюся к ним под лунным светом. — Беги вниз по тропе и не оглядывайся, вот кошель, это тебе на дорогу и на первое время… И молись за грешника Соломона Кейна, если можешь. Ты чиста, тебя услышат.

Она рванулась было, но остановилась и, обхватив руками его шею, поцеловала в лоб.

— Прощайте!

Это поцелуй озарил Кейна, как восход солнца, ибо то был последний поцелуй его Бесс. И единственная скупая слеза скатилась по его худой небритой щеке.

Девушка исчезла из вида, а подъехавшие мстители осадили лошадей — прямо на пути у них стоял, глядя ледяными глазами ангела смерти, пуританин Соломон Кейн. И в каждой его руке было по заряженному пистолету.

Первым же выстрелом он спешил и убил Чарли, вторым — Харгрейва. Монфорд и подручные Чарли спрыгнули и, обнажив клинки, кинулись в бой.

Кейн дрался так, как не дрался никогда в жизни — за его спиной бежала дочь Бесс, и сейчас каждая капля ее крови была для него ценнее собственной. Удар — и один из слуг вскрикнул и рухнул, нелепо разбросав руки. Второй — и следующий слуга с хриплым ревом упал на колени, хватаясь за пронзенное насквозь горло и захлебываясь кровью.

Монфорд был немолод, но его бойцовские навыки почти что равнялись навыкам Кейна. Они сошлись вплотную, клинки сверкали под луной, скрещиваясь и вновь размыкаясь, и лица врагов были сосредоточены и полны ненависти.

Кейн начал уставать. То ли кончилось действие зелий, которые давала ему в пещере Вирра, то ли просто возраст дал о себе знать в неподходящий момент… Следующий выпад был точным, но рука вдруг дрогнула — и Монфорд, воспользовавшись этим промахом, провел контрудар и пронзил правое плечо Кейна.

Боль обожгла огнем, Соломон пошатнулся, но рапиры не выронил, вот только рука не слушалась и сама упала вниз.

— Все, стервец, — зашипел Монфорд, отдуваясь. Его жирное желтое лицо было покрыто потом, а усы приподнялись, открыв почерневшие зубы. — Тебе конец. Хочешь что-то сказать на прощанье или просто скинуть твою тушу со скал?

Соломон Кейн бросил клинок и посмотрел в глаза врагу. А потом медленно и четко вымолвил три заветных слова.

— Эххшер абиат онул.

Смеясь, Монфорд поднял свою рапиру, чтобы нанести последний смертельный удар…

Посох взлетел и засверкал ослепительным белым светом, двигаясь посолонь. Гигантская черная кошка упала на Монфорда из образовавшегося в воздухе светового круга, свернула шею и уволокла уже бездыханный труп обратно в никуда.

— Что-то сегодня событий многовато, — вслух подумал Кейн и охнул, схватившись за раненое плечо. Посох приземлился и гордо встал рядом. — Вирра, хитрая ты шельма, придется снова идти к тебе на поклон. Но котят ты точно не дождешься.

Он поднял клинок и услышал откуда-то из-под земли женский смех, переходящий в длинное довольное мурлыканье. Весенней порой, смутно припомнил Кейн, у кошек, кажется, брачный сезон… М-да.

Море шумело внизу, и его голос баюкал всех — живых и мертвых, молодых и старых, добрых и злых. А луна купалась в волнах, легко и свободно соединяясь с текучими струями и зовя вечность.

Солнце изрядно ушло к западу, когда за очередным холмом показалось странное сооружение, похороненное среди песков. Больше всего это походило на развалины, обнесённые по периметру каменной стеной. С первого взгляда казалось, что в таком удивительном, будто зачарованном месте совершенно никого нет. Вокруг была лишь пустыня, в которой неустанно шептал над бескрайними песками ветер…

— Смотри, — проговорил Гаор, — возможно, там мы сможем скрыться от них!

Спутница воителя посмотрела на видневшиеся впереди каменные развалины с подозрением, а потом перевела взгляд на своего защитника.

— Но что нам делать, если это не так?..

Гаор и Танна любили друг друга, но не могли жениться — королевский закон Онварии запрещал варварам брать в жёны девушек благородного происхождения. Однако чувства их друг к другу были крепки, и потому молодые влюблённые решили бежать. И тут подвернулся случай, которым они решили воспользоваться: на правителя Онварии было совершено покушение. Себним, начальник дворцовой стражи и отец Танны, был очень сильно занят, когда искали и наказывали виновных и всех причастных. Поэтому он даже не сразу заметил, куда его дочь улизнула под покровом ночи.

И вот уже четвёртый день двое стремились уйти от погони, которую снарядил за ними Себним. Сначала Гаор и Танна пытались скрыться на территории Онварии, но довольно быстро поняли: затея эта опасна. Варвар не единожды проклял себя, что ринулся в такую авантюру, не продумав как следует план… Или если не как следует, то хотя бы не наметив его основные контуры.