Наёмники при виде вошедшего варвара-короля вообще никак не отреагировали. Девки заглядывались заискивающе и похотливо. Если первое пришествие Конана и его спутников переполошило всю местную челядь, то сейчас ажиотажа явно не наблюдалось. Напротив, от оставшихся обитателей замка веяло чем-то вроде холодного безразличия. Киммериец почти был уверен, что за всем сейчас творящимся непотребством (уходом челяди и равнодушием оставшихся) стоял нынешний амбициозный управляющий. О его напыщенной гордыне и надменности свидетельствовали как постоянно высокомерное выражение сухощавого сероватого лица с горбатым носом, так и неизменно надеваемые плотные гиперборейские парчовые плащи с отливом и носимый на голове массивный серебряный обруч, подхватывающий редкие пего-рыжеватые волосёнки.

— Что за бардак тут творится, Гелиут? — Вместо приветствия мрачно поинтересовался Конан, войдя в покои управителя и намеренно при этом громыхнув обитой железом дубовой дверью.

Квадратную комнату с плотно занавешенными чёрными бархатными портьерами окнами тускло освещала единственная зажжённая в массивном медном канделябре на дубовом столе свеча. Её отблески отражались от объёмного бронзовых кувшина и двух бокалов и медного подноса с остатками закуски. Кроме самого управляющего здесь на резном стуле восседала ещё одна невзрачная фигура с замызганной голубой рясе — местный жрец Митры — тщедушный лысоватый краснолицый забулдыга-пропойца с водянисто-бесцветными глазами. Его круглый выпуклый лоб и почти симметрично столь же вогнутый плоский широкий нос, мясистые губы, оттопыренные уши и при безволосости округлого лица были скорее характерны для пигмеев Чёрных Королевств, чем для гиборийцев.

— Король, всё происходит по аквилонским законам. — Словно нехотя, даже не привстав и не предложив Конану присесть к столу на один из трёх свободных стульев, проронил управляющий.

Однако варвара такое пренебрежение этикетом не покоробило. Он сам плюхнулся на ближайший стул так, что под его массой древесина жалобно затрещала.

— Хочешь, чтоб я свернул тебе шею прямо здесь? — Зловеще поинтересовался северянин, глядя прямо в наглую рожу Гелиута.

Тот даже не шелохнулся, но насмешливо сквозь узкие белесые губы процедил: — Если не дорожишь жизнью своего бессознательного дружка! Ему тут же перережут глотку, если кто-то из нас двоих, я или жрец, не выйдет отсюда!

— А если этот пропойца захлебнётся вином или подавится собственной блевотиной? Либо спьяну вывалится из окна? — Издевательски кивнул киммериец в сторону жреца.

Тут покрасневший от гнева жрец Мильфус словно с цепи сорвался: — Может, ты и твои приятели вообще — порождения Бездны? Исчадия гнусного колдовства? Двойники настоящей владычицы Тилайи и короля? А если и нет, то всё одно — на вас — проклятье богов! Никто из местных с вами не свяжется и никуда ни поедет ни за какие деньги!

Управляющий при этом довольно ухмыльнулся. А вскочивший Конан левой схватил жреца за треснувшую у горла тунику: — Вырву твою поганую глотку! — Один из источников, переполошивший нелепостями местных обитателей выявился сам собой. И вскипевшая натура северянина требовала немедленной расправы.

Мильфус выкатил водянистые глазки, тщетно сучил ногами и ручонками в воздухе и трепыхался, хрипя и силясь что-то сказать. Северянин напротив свирепо молчал, будто испепеляя оппонента взором. Наконец изрядно позабавившийся зрелищем разъярённого варвара и перепуганного священника Гелиут хмыкнул, великодушно придя незадачливому напарнику на помощь.

— Остынь, король! Нельзя же всё решать насилием. Можно же договориться на взаимовыгодных условиях…

— А-а-а… Думаешь, найдутся знать или воины в Пограничном королевстве, из тех, кто тебя лично знает и охотно поддержит? А разве там также немало и тех, кто с радостью насадит тебя на кол, четвертует, придаст длительным мучениям?.. — Продолжал убеждать Конана управляющий. — И вообще-е-е… вас в замке всего трое! Тот обморочный не в счёт!..

Северянин на миг призадумался. Действительно, единственные прежние, известные местным обитателям его спутники, — воины из владений Альты — Ингольд и Ранхард уже вынуждено отлучились. Их сопровождал неразговорчивый светловолосый всадник — сероглазый аквилонец Валтис. Ингольд на телеге повёз раненного в правое бедро Ранхарда к одной хорошо знакомой лишь ему самому травнице-целительнице. Причём наотрез отказался отвезти к ней бессознательного Тейдрика. И пояснил, что та знахарка магией и колдовством не владеет, а напротив чурается их и тех, кто им поражены… Валтису же Конан сам поручил потом немедля отправиться в Тарантию с известиями о произошедшем. Северянин был уверен, что нелюдимый, но выносливый опытный воитель и в одиночку справится с непростым заданием.

— Смеешь мне угрожать? — Рыкнул Конана и его глаза вспыхнули опасным синим пламенем. А правая рука сжала медный кубок, мгновенно превращая его в искорёженный никчёмный металл, молниеносно отброшенный на пол.

Устрашённый жрец заранее боязливо сжался почти в комок и весь покрылся бисеринками пота.

— Нет, нет! — Не на шутку перепугался и сам Гелиут, в чьих тёмных глазах промелькнул неподдельный ужас. — Я лишь хочу соблюсти все необходимые формальности и вас обеспечить всем необходимым для мирного, но скорейшего отъезда… К тому же, вашему приятелю Тейдрику явно срочно необходима весьма непростая,.. — акцентировал на этом слове, — …помощь. А в здешних окрестностях хорошего целителя или знахарку с магическими способностями днём с огнём не сыщешь! Разве что шарлатаны, вроде этого! — Презрительно хохотнул оправившийся управитель, мотнув головой в сторону и без того обиженного притихшего жреца.

Пройдя в стражницкую, Гэлиут удовлетворенно хмыкнул. Пусто! Зато именно тот, кто ему был так необходим, находится здесь один.

— Крифус, немедля вместе с Мэтасом верхом кратчайшей тропой отправляйтесь в Немедию к лорду Лидусу. Он, скорее всего, находится в своём, тебе хорошо известном, поместье. Сообщи: Конан завтра направится в Тарантию. — При этом управитель левой полез за пазуху своего помпезного камзола. Прытко вытянул оттуда туго набитый монетами кожаный мешочек, подбросил его на ладони. И кинул в вальяжно развалившегося на лавке крепкого светловолосого парня в куртке из серого волчьего меха и одноцветных ей суконных штанах и коротких меховых полусапогах.

Крифус, озорно блеснув светло-зелёными глазами, на лету правой молча подхватил цинкнувший кошель. Затем пружинисто встал с лавки, слегка кивнул, подхватил свой прислонённый к лавке короткий меч в ножнах, пристегнул его к широкому кожаному поясу и, почти сбив с ног едва попятившегося Гелиута, вышел. При этом злорадно ухмыльнувшись.

Отдавший поручения Гелиут даже не подозревал, что его слова дошли до посторонних ушей…

Напряжённые дрожащие женские руки ладонями упирались в каменную стену. Широко расставившая стройные мускулистые ноги и отклячившая упругие ягодицы (которые обнажила задранная до пояса голубая туника) статная женщина содрогалась от наслаждения, выгибалась, кратко охала, иногда в экстазе закусывая свои узкие розовые губки и встряхивая копной льняных волос. Позади неё, периодически сдавливая и приотпуская соски крепких женских грудей, пронзал упругое лоно киммериец. Он также, как и партнёрша, не удосужился снять свои одежды. Лишь немного приспустил свои штаны…

— …Я-то зашла, надеясь попрощаться,.. — прильнула к варвару красотка-аквилонка, удовлетворенно поблескивая глубокими серо-зелёными очами, которые на её бело-мраморном лице сияли, подобно двум мерцающим звёздам, — …но вот так, сразу… по-варварски…