Одну из сестер звали Анной из Вайтерсторфа[371]. Сия была ревностной служительницей Божией, усердно подвизалась на разных поприщах, прилежно трудясь на всяком из них. Она была лекаршей, претерпела из-за этого немало невзгод, но сии страдания были безвинны и вовсе не заслужены ею. Когда страдания миновали, она сказала себе, что ни за что больше не станет занимать видных должностей. Так она говорила в великой печали, бывшей у нее из-за этих связанных со службой несчастий. Через некоторое время, незадолго до Рождества, епископ Николай Регенсбургский[372] уведомил нас, что на праздник пожалует к нам в монастырь. Как она обрадовалась, когда мы получили это известие, прочие жены сему весьма удивлялись. Она же встала и этак обернулась. А потом, после Пасхи, в день святого Иоанна[373] преставилась. Когда перед смертью ее по христианскому обычаю причащали, она сверх всякой меры просветлела и без конца повторяла: «Мне вовсе не плохо. Подле меня есть некто, кому хуже, чем мне». Затем она послала за сестрой Агнессой фон Прайтенштайн, позже ставшей приорессой[374], и сказала ей: «Желаю поведать тебе, что Господь сотворил со мной по Своей милости». Та спросила ее: «Скажи мне, отчего ты так возвеселилась, узнав, что к нам приедет епископ?» Анна ответила: «Меня охватила великая радость, ибо я услышала пение ангелов и слышу его по сей день». И сказала: «То, что я всегда аккуратно подымалась к заутрене Владычицы нашей, случалось оттого, что она мне при этом являлась и прижимала меня к самому сердцу». А еще сказала: «То, что я охотно оставалась в старой капелле и ночью, и днем, случалось оттого, что мне в ней являлась наша Владычица вместе с Сыном своим Иисусом Христом и творили мне великую благодать. То же, что со мною был милостив святой Лёйпрехт[375], случилось оттого, что я увидела, как он стоял в церкви на своей гробнице». (Сия гробница была наполовину закопана в пол, а наполовину возвышалась над полом. Тем же образом он явился и капеллану.) Имея на себе погребальное облачение, он сказал Анне: «Погляди, в этом облачении я был безвинно убит. Запомни, сия гробница — моя». [Еще же сказала она:] «Когда епископ Николай Регенсбургский хотел преподать нам нашего Господа, я увидала, что перед ним входили в врата, ведущие в хор, три Господина прекраснейших видом. И хотя они входили все вместе, из них получился, однако, один Господин». Только тогда дошло до нее, что это была Пресвятая Троица. И едва епископ благословил тело нашего Господа, она узрела, что облатка вдруг превратилась в Дитя. А когда он давал Его женщинам, Дитя по отношению к каждой вело себя так, какой та была в своей жизни, с одними Дитя было очень приветливо, с другими же нет. «Я слышала, как ангелы без умолку поют респонсорий “Summe trinitati”[376] и дивно распевают на три голоса “Kyrie eleison”[377][378]. Сие песнопение звучало столь восхитительно, что внимать ему было выше человеческих сил». А затем она сказала: «Позовите ко мне кого-нибудь, у кого долгая память»[379]. И сказала: «Знайте же, милые жены, что я всякий день слышала пение ангелов, начиная с Рождества и поныне, — то бишь до следующего за Пасхой дня святого Иоанна Евангелиста[380], в который она и преставилась, — и что если я бывала в беспамятстве или оцепенении, когда вы ко мне обращались, так это случалось из-за того, что я тщательно вслушивалась в то, что они пели. Господь наш и Его матерь Мария поступали со мной по своей милости и в капелле, и в келье. Когда мне приказали трудиться в погребе, я была очень удручена. Но в келье мне явился Господь наш с пятью ранами, каким Он был во время крестных страданий, и сказал мне: “Гляди, возлюбленная, вот что Я претерпел ради тебя, а что Ты терпишь ради Меня? Будешь в этом послушна, а больше ни в чем”. Я было подумала, Он имеет в виду, что у меня-де не будет других послушаний, Он же намекал мне на смерть. Когда я отправилась на мессу Моосбуржца, ибо там получали великое отпущение грехов[381], наш Господь явился мне таким, каким Он был в тридцать лет».

Когда Анна лежала при смерти и, как нам казалось, не замечала ничего из того, что есть в этом мире, она была удивительно хороша собой. Мы спросили ее: «Каким был Сей, Иисус из Назарета, когда ты Его видела?» И она Его описала. По ее словам, Он был могучим и величественным Господином[382]. Когда настали последние мгновения жизни, вид у нее сделался ужасным. И одной из сестер, стоявшей в это время на молитве, некий голос сказал: «Пойди к сестре, она лежит в великом борении». Едва та к ней пришла, она умерла.

После кончины она явилась той же сестре и поведала ей, что между нею и Богом имеется еще кое-что, но она в этом покуда не принесла покаяния. Потому ей и приходится лицезреть лукавого духа. Он там заставил ее поплатиться за то, в чем она вовремя не раскаялась.

Одну сестру звали Элс фон Зессенхам[383]. Сия родилась высоко в горах и имела супругом своим одного из служащих баварского герцога. Супруг потерял свое тело, она же явилась в наше собрание и стала доброй женщиной. Когда сия пробыла в обители уже достаточно времени, наш Господь спросил у нее: «Элспет, зачем ты ушла на чужбину?» Та отвечала: «Господи, ради Тебя». Он спросил другой раз: «Элспет, зачем ты ушла на чужбину?» Та отвечала: «Господи, чтобы быть и стать к Тебе ближе». Он же сказал: «Ты нигде не будешь Мне ближе, чем в этом конвенте».

Как-то раз она узрела в видении, что пришла в какое-то дивное место, а там была некая прекрасная Дева. И вот явился Господь наш Иисус Христос в образе милого Дитяти и, не преставая, играл с этою Девой. Элс захотелось увидеть, улыбнется ли Ребенок и ей. Она прямо-таки воспылала горячим желанием, а Он ей так и не улыбнулся. После такого видения ее сердце погрузилось в печаль и пребывало в печали денно и нощно. Ей стало казаться, что Он-де ею пренебрег оттого, что она была вдовая и что Он не хочет с ней поступать по Своей милости. Тогда-то Он явился ей в другой раз и сказал: «Разве не может Дитя, прежде чем дарует тебе благодать, приласкаться к Своей Матери и с ней поиграть?» И лишь тогда ее покинула скорбь.

Перед смертью она сильно болела. Тут некий голос сказал ей: «Чего тебе хочется больше: умереть ли постом в день нашей Владычицы или же в Великий пяток?»[384] Она отвечала: «По мне, так лучше помереть в Великий пяток». Так оно и случилось. За четыре дня до кончины ей явился Господь наш. Он милостиво беседовал с ней и поведал, что хочет, чтобы она позабыла всё то, что некогда претерпела. И вот в Страстную пятницу она умерла.

А одну сестру звали Альхайт. Сия проживала на нашем подворье, была бегинкой и была добрым человеком. Обычно она слушала мессу с великим благоговением, и ей было открыто грядущее. Перед смертью она ослепла и не хотела больше ходить на собрание общины[385]. Но голос сказал ей: «Не оставляй сего из-за зрения, ходи туда».

Когда пришло время и Господь восхотел положить ее жизни конец, она лежала в великом благоговении и пела слова: