«У него ведь даже одежда обычная!» — мелькнула возмущённая мысль. Как можно с таким не справиться?

И я одним ударом заставила мечника лопнуть.

— А? — парень растерянно заморгал и уставился на нас с шевалье. — В-вы откуда?

«Оттуда!» — хотела невежливо рыкнуть я, однако вместо этого пришлось отбивать атаку закованного в броню воина. Заодно получилось заметить, откуда они берутся: новые и новые противники попросту выходили из окружавшего нас облака. И сейчас их в подземелье было уже пятеро.

— Какая разница? — донёсся до меня ответ шевалье. — Пригнись!

Видимо, парень послушался, потому что новый хлопок известил об исчезновении ещё одного неприятеля.

— П-прикройте меня!

Я чуть не пропустила удар от неожиданной силы в голосе горе-воителя. Что этот неумеха задумал? Однако, справившись с врагом, сместилась так, чтобы закрывать паренька справа. Шевалье точно так же встал слева и вовремя — на нас бросились оставшиеся трое воинов, а облако, словно этого было мало, выплюнуло ещё пятерых.

«Много! — Чужой клинок болезненно чиркнул по руке. — Так мы долго не выстоим!»

Но тут под низким сводом раскатилось повелительное:

— Inflare! Ruptis! – и мой противник внезапно начал стремительно раздуваться, а затем с музыкой прозвучавшим хлопком лопнул.

— Что?

Ни принцессе, ни воину не пристало стоять с открытым ртом, но как ещё было реагировать на то, что призрачные враги вдруг и впрямь стали вести себя подобно мыльным пузырям?

«Это… Это магия!»

Отмерев, я обернулась к парню. А тот уже не выглядел неумехой-новобранцем, которому сунули в руки меч и отправили в мясорубку. Черты его лица, освещённые ровно горевшим в правой ладони язычком серебристого пламени, были вдохновенно-твёрдыми, а зелень глаз такой яркой, какой у обычных людей никогда не бывает.

— Discutere!

По подземелью пронёсся сильный порыв ветра, и окружавшее нас облако внезапно рассеялось, словно банальный туман. А вместе с ним исчезли меч в моей руке и даже потолок. По глазам ударил яркий солнечный свет, заставляя отчаянно моргать, и тут над нашими головами загремел торжественный голос.

— Поздравляю, курсанты! Вы успешно справились со вступительным испытанием и приняты в Особую академию!

Тут голос кашлянул и с гораздо меньшей торжественностью прибавил:

— Разумеется, кроме вас, шевалье Моро.

Особая академия? Как я здесь очутилась? Мерджин напутал? И откуда голос знает шевалье? И почему «кроме вас»?

Глаза наконец-то привыкли к яркому свету, и я обнаружила, что стою посреди двора, мощёного разноцветными, словно водой облитыми булыжниками. Вокруг меня — высокие серые стены со множеством окон, обычных и витражных, а в ярко-синее безоблачное небо устремлён добрый десяток острых шпилей, на которых развеваются флаги всевозможных форм и цветов.

«Но кто же с нами говорит?» — Потому что двор был совершенно пуст.

— Прошу поступивших, — между тем продолжил голос, — подняться в кабинет ректора.

И замолчал, не сказав, ни где этот кабинет, ни уж тем более не назначив провожатого.

А с другой стороны (я недобро посмотрела на телохранителя, имевшего возмутительно беспечный вид), кое-кто здесь явно не впервые. Вот пусть он и ведёт.

Но прежде чем я высказала это вслух, спасённый нами (или спасший нас?) парень со второго раза запихнул меч в ножны и обратился ко мне:

— Ну что, пойдём?

Это «тыканье» и откровенное панибратство сначала меня задели, однако я успела вспомнить свою легенду о дочери обедневшего дворянина и, смирившись, уточнила:

— Знаешь куда?

— Конечно! — парень явно удивился моему вопросу. — Ты разве не разговаривала с мистером ди Сиано, когда прибыла в академию?

— Нет, — хмуро ответила я. — Потому что прибыла сразу в гущу боя.

— Ого! — парень округлил глаза. Немного подумал и высказал догадку: — Наверное, это из-за того, что испытание только началось, вот вас и закинули туда сразу. Но в любом случае идём, я провожу.

Я согласно кивнула: какие ещё у меня были возможности выяснить, что произошло? И мы с пареньком бок о бок направились к башне в углу двора, над которой реял сине-красный флаг. А шевалье, строивший из себя бессловесного слугу, естественно, двинулся следом.

***

— Спасибо вам большое, — серьёзно произнёс парень. — Я как-то не думал, что придётся ещё и фехтовать. Творить волшебство я более или менее умею, а вот с оружием, ну, не сложилось как-то.

— Было заметно, — отозвалась я и, чтобы подсластить горькую правду, искренне добавила: — Но волшебство у тебя просто отличное получилось. Раз — и все лопнули!

Парень польщённо зарделся и, чтобы это как-то скрыть, достал из внутреннего кармана куртки кожаный мешочек.

— Сам от себя не ожидал, — признался, вынимая из мешочка пару круглых очков. Нацепил на нос и окончательно потерял сколько-нибудь воинственный вид. А затем спохватился: — Кстати, я же до сих пор не представился! — и, остановившись, отвесил неожиданно церемонный поклон: — Берти Везель, к вашим услугам.

— Агнесс… — по привычке начала я и, мысленно застонав, поторопилась хоть немного исправить ситуацию: — Агнесс д’Эрсте. Но ты можешь обращаться ко мне просто Несс.

— Благодарю за честь, — приложив руку к груди, ответил Берти, а затем вопросительно посмотрел на шевалье.

— Рён Моро, — легко представился тот и тоже поклонился, — к вашим услугам.

— Вот и познакомились! — разулыбался Берти, отставляя официоз с той же быстротой, как в него впал. — Вы не представляете, как я рад! Очень непросто, когда прибываешь на новое место и совершенно никого не знаешь.

«А ещё хуже, когда прибываешь вообще не туда, куда собирался», — хмуро подумала я, но говорить, естественно, ничего не стала.

Мы подошли к входу в башню — двустворчатой двери, украшенной половинками щита. Левая была ярко-синей, и на ней восседала серебряная сова, а правая — красной, и её украшал летящий орёл. Стоило нам приблизиться, как створки гостеприимно отворились, приглашая войти в маленький холл. Стены его были завешены гобеленами, изображавшими, по моему ощущению, сцены из учёбы магов и воинов. Цветной витраж высоко расположенного окна изображал уже знакомый герб, и он же был искусно выложен паркетными дощечками на полу.

Берти повёл нас к убегавшей вверх винтовой лестнице, и мы начали долгий подъём.

«Ничего не понимаю, — думала я, шагая со ступеньки на ступеньку и при каждой возможности выглядывая из забранных витражами окошек-бойниц, — башня казалась не такой уж и высокой. Почему же так долго? Или здесь тоже магия?»

Но, наконец, мы добрались до круглой площадки, застеленной таким роскошным ковром, что только королю под ноги класть. На неё выходила единственная дверь из очень красивого, тёмно-коричневого с фиолетовым отливом дерева. Здесь Берти остановился, одёрнул куртку и пригладил порядком растрёпанные волосы. Я тоже заправила за ухо выбившуюся из косы прядь и распрямила плечи. Покосилась на раздражающе спокойного шевалье и ещё чуточку приподняла подбородок.

— Готовы? — посмотрел на нас провожатый.

— Полностью, — заявила я с уверенностью, которую не сказать чтобы чувствовала.

Тогда Берти, заметно волнуясь, подошёл к двери, но только собрался постучать, как та бесшумно открылась сама.

— Входите! — радушно пригласил нас уже знакомый голос, однако прежде чем мы с Берти успели хотя бы шаг, в ректорский кабинет текуче проскользнул шевалье.

«Куда? — возмутилась я. — Никакого представления о вежливости!»

И без промедления вошла следом.

В кабинете мне понравилось с первого взгляда — может, оттого что он напоминал гостиную Мерджина, смешанную с оружейной. Здесь так же пахло бумагой и чернилами, а на полках шкафов стройными рядами стояли книги. По стенам были развешены мечи, самой разной длины и с самых разных форм лезвиями и большой, в человеческий рост, план академии (я с удивлением обнаружила, что её этажи уходят и вглубь скалы). Начищенный паркет блестел, как зеркало, а большое окно представляло собой витраж с гербом академии и надписью под ним Quisque erit sua. А вот широкий письменный стол под окном был странно пуст для столь заставленной вещами комнаты.